Мы тащились обратно к нашему логову, складу с замаскированным внутри оперативным убежищем КИРАР, в оборудовании которого я принимал участие ещё в той, сейчас уже кажущейся далёкой и понятной жизни. Воздух пах сырой землёй и чем-то неуловимо сладковатым, как гниющие яблоки. Макс плёлся рядом, толкая перед собой тележку с плодами нашей первой мародёрки. В первую очередь он сгрёб с полок магазина, который никто не охранял, большой пакет с зерновым кофе, и схватил с соседней полки в придачу цилиндрическую ручную кофемолку и турку. Мне же пришлось удовольствоваться несколькими упаковками сервелата и нарезанного хлеба. Очень хотелось хапнуть приличный стейк, но судя по душку со стороны дано отключённых холодильных шкафов, открывать их не стоило. Зато повезло в отделе электроники — удалось прихватить аккумуляторы к дронам и запасные модули управления к ним. Брали с запасом, понимая, что почти вся электроника накрылась медным тазом от Импульса. Напарник в очередной раз погрузился в свои мысли. Следил бы за камерой с дрона, мечтатель.

— Ты опять витаешь в облаках, профессор? — буркнул я, с трудом удерживаясь от того, чтобы пнуть ржавую банку из-под пива. Лишний шум.

— Я думаю о топологии сетей, Саша. О том, как быстро рухнула система, которая казалась незыблемой. Энергетика, связь, логистика. Это как карточный домик, где вытащили одну-единственную карту, — отозвался он, не отрывая взгляда от своих ботинок.

— Ага, только вместо карт был кусочек наших мозгов. И похоже, электроника оказалась ненамного надёжнее их. Из же тоже что-то вытащили?

Он ничего не ответил. С ним всегда так: уйдёт в свою научную абракадабру, и вытащить его оттуда можно только хорошим пинком или близкой угрозой. Я огляделся. Это уже рефлексы на уровне спинного мозга. Пустые глазницы окон заброшенных домов, звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим шарканьем и ветром, гоняющим мусор по асфальту. Что-то было не так. Какое-то шестое чувство шептало мне в ухо: «Сбавь шаг, Саша! Не спеши. Держи оружие поближе к рукам».

М-да. Мне было хорошо знакомо чувство, которое испытываешь, приближаясь к дому после дальней и трудной дороги. Оно незаметно овладевает почти любым человеком, неважно, водителем фуры или продрогшим часовым после двухчасовой смены, подходящим к тёплой караулке.

Это чувство ложной безопасности рядом со своим домом.

И если ты возвращаешься, ты должен контролировать это чувство. Оно обязательно возникнет, не нужно считать себя суперменом. Ты просто должен знать, что это чувство есть, и тогда сбрось скорость на шоссе за тридцать километров до дома. Проверь оружие и внимательнее смотри по сторонам, проверяя возможные хвосты и осматривая места потенциальных засад, когда возвращаешься с задания. Это может спасти тебе жизнь.

Замерший воздух казался плотным, тяжёлым. Даже вездесущие 'зависшие', обычно торчащие по углам, куда-то подевались. Мы подходили к воротам нашего склада, до них оставалось метров тридцать. И тут боковым зрением уловил движение. Лёгкий блик там, где его быть не должно. В остове старой ржавой фуры дальше по улице.

— Макс, стой, — прошипел я, выставляя руку и останавливая его. Он удивлённо моргнул.

— Что такое?

Вместо ответа я толкнул его за угол, и сам прижимаясь к холодной рифлёной стене соседнего склада. Сердце заколотилось ровным, сильным ритмом, разгоняя адреналин по венам. Я присел и осторожно выглянул на уровне колен. Там среди покрышек, уперевшись винтовкой во что-то, лежал человек. В руках у него было что-то не очень длинноствольное, похожее скорее на карабин, а не на винтовку. И смотрел он почти точно туда, где мы только что стояли. На брошенную Максом тележку с нашей добычей.

Вот же сука.

Он выцеливал подход к нашему убежищу. Видимо, ждал, когда мы сами откроем дверь, подставляя спины. Профессионально, ничего не скажешь, я бы и сам так сделал для снижения риска на его месте. Он один, а нас, как минимум, двое. А фраги… Фраги не пахнут. Рыцарство пусть остаётся для рыцарских турниров.

Насчёт профессионала я, конечно, погорячился: профессионала в засаде обнаружить без приборов, тепловизора или дрона почти без шансов. Но почти профессионально. Он целился в Останина, то есть Макса, и если бы Макс сделал ещё один шаг… Я похолодел. Мы же были у неё как на ладони!

Но прежде чем я успел что-либо предпринять, из тени за спиной лежащего выскользнула другая фигура. Быстрая, гибкая, как кошка. Точно — женщина. Никакого звука, никакого предупреждения. Я даже не понял, откуда она взялась. Мгновение — и она уже была у стрелка за спиной, прыгнула на него. Раздался выстрел, но пуля ушла выше, с визгом отскочив от металлической балки под крышей склада. Эхо выстрела, звон балки и визг рикошета прокатились по пустынной улице.

Нападавшая продолжала наваливаться на стрелка сверху, прижимая к земле. Короткая, яростная возня. Я выхватил пистолет и бросился к ним, готовый стрелять, возможно, сразу в обоих. Макс выглянул из-за угла, его лицо было белым как мел.

— Саша, что происходит?! Ты ранен?!

— Не высовывайся!

Когда я подбежал, всё было кончено. Наша спасительница сидела верхом на стрелке, заломив ему руку за спину. Винтовка валялась в стороне. Женщина подняла голову и посмотрела на меня. Я увидел её лицо и замер. Грязные, спутанные волосы, следы пыли на щеках, но глаза… эти глаза и эти брови я бы узнал где угодно.

— Диана? — вырвалось у меня против воли. Я сказал это по-русски. Голос сел.

Она смотрела на меня без узнавания, как на незнакомого человека или пустое место. Её взгляд был пустым, отстранённым, и лишь на долю секунды в его глубине промелькнуло что-то похожее на замешательство. Стрелок под ней зашипел от боли. Макс, осмелев, подошёл ближе, сжимая в руках свой пистолет. Надо же, умудрился достать его из кобуры и никого случайно при этом не застрелить. Впрочем, тут моя вина. Тренировку по обращению с оружием ему устроить нужно, а я всё никак не соберусь.

— Ты… ты её знаешь? Кто это? — спросил он, переводя взгляд с меня на Диану, а потом на пленника.

— Потом объясню, — отрезал я, не сводя глаз с Дианы. — Помоги мне. Надо связать эту тварь и затащить внутрь. Быстро.

Мы схватили неудачливого стрелка с двух сторон за выкрученные назад руки и рывком подняли. Он не сопротивлялся, только тяжело дышал. Мы втащили его в полумрак склада, подальше от посторонних глаз. Диана следовала за нами молча. Она остановилась у входа, быстро осматриваясь.

Я захлопнул тяжёлую дверь, и лязг засова показался оглушительным. Внутри пахло металлом, машинным маслом и нашим нехитрым бытом. Макс включил один из светодиодных фонарей на аккумуляторе. Его яркий свет выхватил нас из темноты, и я разглядел, наконец-то, лицо стрелка.

И опешил во второй раз.

— Ба-а-а, — невольно протянул я, переходя на английский. — Кого я вижу! Линда! Как ты здесь оказалась, тварь узкоглазая?

— Что-то ничего не понимаю, — растерянно пробормотал по-русски Останин. — Это что же получается: мисс Ченн каким-то образом нашла нас и собиралась, по всей видимости… убить? А другая женщина, которой я не знаю, — он кивнул на Диану, — спасла нас от неё? Саша, что происходит?

Я посмотрел на Диану. Она всё так же стояла у стены, спокойная и чужая. В её глазах не было ничего. Пустота. И это пугало больше, чем любая засада.

***

Я тупо пялился на Диану, пытаясь совместить картинку с воспоминаниями. Мозг, натренированный на распознавание угроз и несоответствий, давал сбой. Вот она, живая, из плоти и крови. Та же линия подбородка, тот же упрямый изгиб губ, который я когда-то целовал. Но глаза… Глаза были чужими. Словно два осколка серого, мутного льда, в которых не отражалось ничего, кроме тусклого света нашего фонаря. Она смотрела сквозь меня, сквозь Макса, сквозь стены этого вонючего склада.

— Диана, — повторил я, и собственное имя в её адрес прозвучало глухо и неуместно. — Ты меня помнишь?