Он кивнул, но я видел, что он не согласен. Он все еще пытался найти в этом хаосе какую-то логику, какой-то высший смысл. А я давно понял, что его нет.

Есть только цель. И путь к ней.

— Диана почти в порядке. Пора двигаться, — сказал я. — Завтра выдвигаемся на разведку. Только ты и я. Проверим дорогу, посмотрим, что там, за границей. Диана останется здесь, под присмотром дока. Ей нужно еще время. А нам — нет.

Максим посмотрел на меня. В его глазах больше не было страха. Только усталость и какая-то новая, холодная решимость.

Он становился бойцом. И это было хорошо.

— Конечно, — ответил он.

После того, как 'птичка' Джинна нашла на том холме растерзанный труп, напряжение спало. Не сразу, конечно. Еще пару дней мы вздрагивали от каждого шороха, ожидая, что из-за деревьев высунется ствол снайперской винтовки. Но ничего не происходило. Тишина. Та самая сука, что следила за нами, всё-таки нашла свой конец в пасти гризли. Иронично до тошноты. Она дорого продала свою шкуру, утащив медведя за собой, но факт оставался фактом: одна серьезная головная боль рассосалась сама собой. Но на смену напряжению пришла вязкая, тягучая скука. Жизнь на базе вошла в рутину: подъем, завтрак, тренировка ополченцев, ковыряние Максима в генераторе, ужин, отбой. И так по кругу. Диана медленно шла на поправку, но док Митчелл был непреклонен: 'Месяц, парни. Не меньше'. А время шло. Мы торчали на этой границе, как пробка в бутылке, и это начинало меня бесить.

— Нужно двигаться, — сказал я одним вечером Максиму. Мы сидели на крыше госпиталя, наблюдая, как солнце лениво тонет в верхушках деревьев. Он молча кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Он и сам это понимал.

— Но Диана… — начал он.

— А Диане нужен покой. И антибиотики. А нам нужна информация, — перебил я. — Мы не можем ждать здесь вечно. Предлагаю вылазку. Только ты и я. И жестянка, само собой. Возьмем пикап, припасы на неделю, дронов. Проедем на север, пересечем границу. Посмотрим, что там и как. Разведаем дорогу. Если все чисто, вернемся за Дианой, когда она будет готова. Если нет — будем знать, к чему готовиться.

Максим надолго замолчал, обдумывая. Его лицо в лучах заката казалось высеченным из камня. За последний месяц он изменился. Бойня у госпиталя выбила из него остатки академической пыли. Он все еще был 'ботаником', но теперь это был ботаник, который знал, с какой стороны у карабина спусковой крючок. И это было хорошо.

— Ты прав, — наконец произнес он. — Сидеть здесь — это тоска зелёная. Нужно идти вперед.

— Вот и договорились.

Утро встретило нас холодным, острым воздухом, который пах хвоей и близкой зимой. Пока Максим допихивал в наш подготовленный для вылазки 'Хамви' последние коробки, я заглянул к Диане. Она сидела на кровати, пытаясь одной здоровой рукой заплести свои волосы. Получалось паршиво. На ее лице была написана вся скорбь мира, помноженная на лютую злость от собственного бессилия. Она ненавидела сидеть на месте, а тут пришлось целый месяц изображать раненую птичку.

— Смотри мне, Рэмбо, — прошипела она, бросив на меня колючий взгляд. — Если притащишь его обратно с царапиной, я тебе этой же рукой все кости переломаю. Когда она заживет.

— Принято, — я усмехнулся и присел на край кровати. — Док сказал, еще неделя, и будешь как новенькая. Почти. Мы только глянем, что там за ленточкой. Прощупаем дорогу. Если все чисто, вернемся, и поедем уже все вместе.

Она фыркнула.

— Легко сказать. Не люблю, когда вы уходите вдвоем. От тебя не знаешь, чего ждать, а он… он все еще слишком много думает.

— Он учится, — я пожал плечами. — Та бойня его неплохо встряхнула. И смерть этой китаянки тоже. Он понял, что мир не делится на хороших и плохих. Он делится на мертвых и тех, кто еще нет. Мы вернемся. Обещаю.

Диана вздохнула и наконец оставила в покое свои волосы, которые тут же рассыпались по плечам. Она посмотрела на меня уже без злости, с усталой тревогой.

— Просто будьте осторожны, Саша.

Я кивнул, поднялся и вышел. Прощаться я не любил. Особенно когда не был на сто процентов уверен, что прощание не окажется последним. У 'Хамви' меня уже ждал Максим. Он закончил с погрузкой и теперь сосредоточенно изучал карту на экране планшета, который держал Джинн. Вернее, его проекция — безликая синяя сфера.

Подготовка заняла весь предыдущий день.Мы проверили движок, ходовую, залили полный бак. В броневичок закинули канистры с топливом, ящики с сухпайками, воду, патроны. Максим упаковал в защитные кейсы двух дронов и свой планшет с Джинном. Я перепроверил оружие, аптечку, карты. Все до мелочей. Док Митчелл, провожая нас, только крякнул.

— Удачи, парни. И не привезите мне на хвосте еще одну орду этих… чудиков. Мне и с ранеными работы хватает.

— Постараемся, док. Береги Диану, — бросил я, запрыгивая за руль.

Он махнул рукой. Тяжелые ворота со скрипом открылись, и мы выехали на дорогу. Навстречу неизвестности. Снова.

— Маршрут построен, — сообщил искусственный интеллект. — Движение по шоссе I-15 до пограничного перехода Свитграсс. Расчетное время прибытия — три часа, с учетом необходимости объезда заторов. Вероятность встречи с агрессивными группами на данном участке — невысокая, но не нулевая.

— Спасибо, кэп, — буркнул я, закидывая свой рюкзак на заднее сиденье. — Поехали, ботаник. Хватит гипнотизировать карту, в Канаде заблудиться сложно, там все дороги ведут либо к океану, либо к белым медведям.

Максим поднял на меня взгляд. В нем больше не было растерянности. Была собранность. Он молча кивнул, и мы заняли свои места. Я за рулем, он справа, с карабином на коленях и планшетом Джинна на приборной панели. Мотор взревел, и мы тронулись, оставляя за спиной наш временный дом, госпиталь, который дал нам передышку и спас жизнь Диане.

Дорога на север была пустой. До тошноты пустой. Шоссе I-15, когда-то оживленная артерия, превратилось в длинную серую ленту, усеянную скелетами машин. Легковушки, огромные траки, дома на колесах — все они стояли в неестественных позах, словно замерли в последний момент паники. Некоторые были искорежены, другие — просто брошены с распахнутыми дверями. Ветер гонял по асфальту мусор и сухие листья.

Природа брала свое.

Олени и лоси паслись прямо на разделительной полосе, провожая нас удивленными взглядами. Они почти перестали бояться. Человек больше не был царем этой земли. Он стал просто еще одним видом, борющимся за выживание. Иногда мы видели человеческие фигуры вдалеке, но не приближались. Джинн запускал дрон, мы осматривали их с высоты и ехали дальше. Это были 'реликты', пораженные, бредущие без цели по руинам своего мира. Одиночки или небольшие группы. Они были не опасны, пока их не трогаешь.

— Они как будто… спят наяву, — тихо сказал Максим, глядя на экран, где дрон показывал троих, стоявших неподвижно посреди поля.

— Лучше пусть спят, — ответил я, не отрывая глаз от дороги. — Когда они просыпаются, хорошего не жди. Просто забудь о них. Наша цель впереди.

— Я не могу забыть. Я все думаю… мы могли бы им помочь? Если бы наука…

Я резко оборвал его.

— Нет. Мы не могли. И не можем. Наука сдохла вместе со всеми остальными. Сейчас есть только одна задача — добраться до Эмили и убраться с этого континента, пока система 'АЗ' не решила устроить фейерверк. Все. Точка. Сосредоточься на периметре.

Он замолчал, но я знал, что он продолжает думать. Это было в его природе. Он искал решения, а я — способы выжить. Возможно, именно поэтому мы все еще были живы.

Через три часа показался пограничный пункт. Свитграсс. Огромный комплекс зданий, навесов и шлагбаумов. Мертвый. Тишина здесь была оглушающей. Мы остановили машину в сотне метров и запустили дрона. Картинка на экране была жуткой. Десятки машин, забивших все полосы в попытке прорваться в Канаду. Некоторые были со следами пуль. Между ними лежали тела. Время и погода сделали свое дело, но опознать в них людей было все еще можно.