— Джинн, есть признаки жизни? — спросил я в микрофон гарнитуры.

— Сканирование завершено. Биологическая активность, соответствующая человеческой, не обнаружена. Тепловые сигнатуры отсутствуют. Место безопасно для прохода.

— Поехали, — я медленно повел 'Хамви' вперед, лавируя между брошенными автомобилями. Зрелище было гнетущим. Отчаянная попытка побега, закончившаяся ничем.

Я остановил пикап прямо под большой аркой с надписями 'Welcome to Canada' и 'Bienvenue au Canada'. Мы вышли из машины. Тишина давила на уши. Только ветер гулял между опустевшими будками паспортного контроля, шелестел обрывками каких-то бумаг. На флагштоке висел потрепанный канадский флаг с кленовым листом. Он выглядел донельзя одиноким.За ним, на канадской стороне, царил тот же хаос. Та же пробка из машин, но уже в другую сторону. Люди пытались бежать из Канады в США. Идиоты. Никто не знал, где спасение.

Остановившись прямо посредине ничейной земли, между двумя мертвыми постами, я заглушил двигатель.

— Ну вот, Максим. Мы в Канаде, — сказал я. — Почти.

Он молчал, глядя вперед. На его лице смешались облегчение и какая-то тяжелая задумчивость. Мы сделали это. Пересекли границу. Позади осталась страна, превратившаяся в огромное кладбище и сумасшедший дом. Впереди лежала другая страна. Такая же мертвая, но… другая. Это был новый этап. Новая страница.

— Ощущение… странное, — наконец произнес он. — Будто сбросил с плеч огромный груз. Но одновременно понимаю, что это только начало.

— Правильно понимаешь, — я хлопнул его по плечу. — Мы просто перешли из одной большой задницы в другую, чуть севернее. Но это наша задница. И мы будем по ней двигаться к своей цели.

Запустив двигатель, я пересек невидимую линию. Колеса 'Хамви' коснулись канадской земли. Я почувствовал укол почти детского восторга. Получилось. Мы выбрались. Но, как и сказал Максим, это было только начало. Впереди лежали тысячи километров дикой, непредсказуемой земли. Горы, леса, реки и остатки человечества, которые могли оказаться опаснее любого зверя.

До Порт-Харди нам ещё пилить и пилить.

***

Канадская земля под колесами 'Хамви' ощущалась… никак. Та же серая лента асфальта, те же ржавые остовы машин по обочинам, тот же ветер, завывающий в пробоинах от пуль. Только деревья стали выше и гуще, а небо — как будто холоднее, прозрачнее. Мы ехали на север, вгрызаясь вглубь страны, которая, как и ее южная соседка, испустила дух. Но здесь, в этой пустоте, было что-то иное. Не истерический ужас брошенных городов, а вековое, первобытное спокойствие природы, которая просто ждала, когда последний человек закроет за собой дверь.

— Джинн, что по курсу? — прохрипел я в гарнитуру, вглядываясь в дорогу.

— Основное шоссе номер два впереди имеет множественные заторы, — отозвался бесстрастный голос из динамиков. — Анализ спутниковых снимков пятилетней давности и текущих данных с дрона показывает высокую вероятность наличия укрепленных блокпостов выживших в районе Калгари. Рекомендую сменить маршрут. Есть старая лесовозная дорога, идущая параллельно, к западу. Она увеличит путь на сто двадцать километров, но снизит вероятность контакта с неизвестными группами на семьдесят три процента.

— Лесовозная дорога, — хмыкнул я. — Это значит грязь, бурелом и, скорее всего, размытые мосты. Ты уверен, жестянка?

— Уверенность — человеческая категория. Я оперирую вероятностями. Проходимость для вашего транспортного средства оценивается в восемьдесят девять процентов. Риск оправдан.

Максим, до этого молча смотревший в окно, повернулся ко мне.

— Он прав, Саша. Встреча с людьми сейчас опаснее встречи с медведем. Сворачиваем.

Я бросил на него быстрый взгляд. Он уже не спрашивал моего мнения как единственно верного. Он анализировал и принимал решение. Это было хорошо. Я молча крутанул руль, и 'Хамви' съехал с асфальта на едва заметный проселок, скрывающийся в густых зарослях елей.

Джинн не обманул. Дорога была сущим адом. Через час мы уперлись в ручей, который за эти годы превратился в бурную речку и смыл к чертям деревянный мост. От него остались только торчащие из воды гнилые сваи.

— Ну, приехали, — констатировал я, выходя из машины. Вода была ледяной и быстрой.

— Дрон показывает, что в трехстах метрах выше по течению есть брод, — сообщил Джинн. — Глубина не превышает метра. Дно каменистое. Пройдете.

Максим уже разматывал трос лебедки.

— Я пойду первым, закреплю трос на том берегу. Будешь меня страховать, — сказал он деловито. — Если что, вытащишь.

Я только кивнул, проверяя карабин. Ботаник лезет в ледяную воду, чтобы протащить машину. Кто бы сказал мне об этом пару месяцев назад — я бы рассмеялся ему в лицо. Он шагнул в поток, и его тут же качнуло. Вода доходила ему до пояса. Он медленно, цепляясь за камни, побрел на ту сторону, разматывая трос. Я стоял наготове, держа его на мушке… вернее, держа на мушке все вокруг него. Этот мир научил, что опасность приходит оттуда, откуда не ждешь.

Он выбрался на другой берег, насквозь мокрый и дрожащий, но с победной ухмылкой на лице. Закрепил трос за толстенную сосну. Через полчаса 'Хамви', ревя мотором и разбрасывая камни, вылез на противоположный берег. Пока Максим переодевался в сухое у костра, который мы по-быстрому разожгли, я осматривал машину.

— Ты в порядке? — спросил я, протягивая ему флягу с бренди.

— В полном, — он сделал глоток и закашлялся. — Адреналин греет лучше любого огня. Знаешь, я никогда не думал, что смогу так.

— Человек ко всему привыкает, — буркнул я. — Особенно когда выбора нет. Закуси галетой и поехали дальше, пока не стемнело.

До заката мы успели проехать еще километров тридцать, расчищая себе дорогу топором от упавших деревьев и медленно ползя по раскисшей глине. Когда солнце начало садиться, окрашивая небо в кровавые тона, Джинн посоветовал остановиться на ночлег в небольшой роще у скального выступа. Место было идеальным: укрытое от ветра, с одной стороны скала, с другой — густой подлесок. Надежная позиция для обороны.

Мы развели костер, разогрели консервы. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Только треск огня да редкий ух совы. Мы сидели молча, каждый думая о своем. Я — о Диане, оставшейся там, за сотни километров. Он, наверное, о своей миссии, об 'АЗ', о том, ради чего мы все это затеяли. Он заметно возмужал, этот парень. Война — лучший учитель. Жестокий, но эффективный.

— Как думаешь, мы успеем? — вдруг спросил он, глядя в огонь.

— До Порт-Харди? Должны.

— Я не об этом. Я про 'АЗ'. Про все это.

Я пожал плечами.

— Не знаю, Макс. Мы делаем то, что должны. А там — как карта ляжет. Сейчас наша задача — выспаться и быть готовыми к завтрашнему дню. Все остальное — потом.

Он кивнул. Но я видел, что мои слова его не успокоили. Он все еще искал гарантии в мире, где само слово 'гарантия' стало пустым звуком.

Ночь опустилась окончательно. Холодная, звездная. Я взял первое дежурство. Максим лег спать прямо в кабине 'Хамви'. Я сидел у догорающего костра, прислушиваясь к ночным шорохам, и чистил свой пистолет. В такие моменты одиночества наваливалась вся тяжесть произошедшего. Вся бессмысленность этой бойни. Но стоило только дать слабину, как тут же подкрадывался страх. А страх — плохой союзник. Поэтому я просто гнал все мысли прочь, концентрируясь на механических движениях.

Тишина. Потом треск.

Я замер, поднимая голову. В лесу хрустнула ветка. Я медленно отложил пистолет и взял в руки карабин, снимая его с предохранителя. Движение было плавным, отработанным до автоматизма. Вглядывался в темноту, пытаясь различить хоть что-то за пляшущими тенями от костра.

Пума. Я увидел её силуэт.

Я толкнул дверь 'Хамви'. Максим тут же сел, непонимающе хлопая глазами.

— Тихо, — прошипел я. — У нас гости. Бери ствол. Не стреляй без команды.

Он молча кивнул, его лицо стало серьезным. Он схватил свой карабин. Я видел ее. Вернее, её тень. Она двигалась бесшумно, как призрак, обходя нас по дуге, выбирая момент для атаки. Умная тварь. Наверное, проголодалась. Не боится костра.