— Что это за место? — спросил Максим, указывая на приземистое здание с логотипом, который я не смог разобрать.

— Какая-то пищевая промышленность. Может, пивоварня или пекарня, — ответила Диана, всматриваясь в вывеску. — Не имеет значения. Оно, как и все здесь, мертво.

Она говорила это спокойно, с какой-то отстраненной констатацией. Будто патологоанатом, описывающий причину смерти. В ее голосе не было страха или отчаяния. Только холодный анализ.

— Люди думают, что все рухнуло из-за отключения электричества, — продолжила она, обводя рукой мертвый пейзаж. — Это не совсем так. Отключение сетей — это как остановка сердца. Но организм умирает не сразу. Начинается медленный распад. Каскадный отказ.

Мы проезжали мимо ряда огромных силосных башен, скорее всего, для хранения зерна или сахара. Ржавые потеки стекали по их бетонным бокам, словно слезы.

— Понимаете, вся наша цивилизация держалась на тысячах автоматизированных систем. SCADA, ПЛК… контроллеры, которые управляли всем. Давлением в трубах, температурой в реакторах, подачей химикатов для очистки воды, работой насосов. Они были глазами и руками промышленности. А люди были мозгом, который следил за показаниями и проводил техобслуживание.

— И мозг отключился, — закончил за нее Максим, его взгляд был прикован к экрану Джинна, где карта нашего унылого путешествия пересекалась с планами этих промышленных объектов.

— Именно. И теперь эти системы слепы и глухи. Насос на водоочистной станции заклинило от ржавчины. Датчик давления на химическом заводе вышел из строя и не подал сигнал тревоги. Система охлаждения на НПЗ, которую мы видели, работала без контроля, в итоге пошла вразнос. Это не происходит в один день. Это медленное гниение.

Она замолчала, и в этой тишине ее слова звучали еще весомее. Мы все представили себе эту картину. Тысячи маленьких катастроф, происходящих прямо сейчас по всей стране. Прорывы дамб, утечки ядовитых веществ, обрушения конструкций. Мир не просто умер. Он превращался в одну гигантскую мину-ловушку замедленного действия. И мы ехали прямо по минному полю.

— Отлично, — я стукнул ладонью по рулю. — Еще один способ отправиться к праотцам. Можем задохнуться, взорваться или просто провалиться под землю, потому что какой-то насос не откачал вовремя грунтовые воды. Прекрасный новый мир.

— Это реальность, Алекс, — тихо сказала Диана. — Ее нужно принять. И учитывать.

Ее спокойствие бесило и одновременно вызывало уважение. Она не паниковала. Она анализировала угрозу. Настоящий профессионал, даже в этом аду.

Постепенно пейзаж за окном начал меняться. Промзона сменилась складами и логистическими центрами, а затем потянулись бесконечные заборы парковок. Тысячи автомобилей стояли ровными рядами, покрытые слоем пыли. Мы приближались к аэропорту. Международный аэропорт Биллингс Логан. Когда-то — воздушные ворота региона. Теперь — очередной памятник погибшей цивилизации. Масштабы впечатляли.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее становилось напряжение. Аэропорт — стратегический объект. Топливо, связь, укрытия, возможно, оружие. Мы были не единственными, кто это понимал. Это место могло быть как сокровищницей, так и смертельной ловушкой.

— Снижаю скорость, — предупредил я, съезжая с основной дороги на подъездную аллею, ведущую к казино. — Глаза в оба.

— Внимание. Фиксирую множественные неподвижные объекты на подъезде к главному терминалу. Идентификация затруднена из-за расстояния. Вероятность того, что это баррикада, — семьдесят два процента, — доложил Джинн.

— Принято, — кивнул Максим. — Алекс, поищи укрытие. Нам нужно осмотреться, прежде чем соваться туда.

Я свернул с дороги, заехав за длинное здание, заглушил двигатель, и рев дизеля сменился звенящей тишиной. Она давила на уши. Слишком тихо для такого огромного места. Мы замерли примерно в полукилометре от аэропорта, укрыв наш HMMWV за остатками рекламного щита какого-то казино. 'Счастливый Койот' или что-то в этом духе. Койот на картинке скалился так, будто знал, что все его клиенты уже мертвы. Ирония судьбы в этом новом мире лезла из каждой щели. С высоты нашего холма аэропорт Биллингс Логан выглядел обманчиво мирно. Длинные взлетно-посадочные полосы, терминал со стеклянными стенами, диспетчерская вышка, тянущаяся к свинцовому небу. Обычная картина, если не знать, что за ней скрывается.

Я посмотрел на Диану, потом на Максима. Их лица были сосредоточены и серьезны. Никто не задавал глупых вопросов. Все понимали, что следующий этап будет самым опасным.

— Ну что, Джинн, — сказал я, доставая из разгрузки бинокль. — Выпускай своих летающих крыс. Пора посмотреть, что за вечеринка нас ждет в этом гостеприимном месте.

— Принято, Александр. Активирую двух дронов с оптическим и тепловизионным сенсорами. Расчетное время облета периметра — двенадцать минут, — отозвался бесстрастный голос из динамика.

Максим рядом со мной поежился. Он до сих пор не привык к моей манере выражаться.

— Нельзя так говорить, Саша. Там были люди.

— Были, — согласился я. — А теперь это просто биологический материал, создающий тактические трудности. Привыкай, профессор. Чем быстрее, тем дольше проживешь.

Привычный тихий гул, и два небольших квадрокоптера взмыли в воздух, словно пара хищных стрекоз, и устремились к периметру аэропорта. На планшете Дианы появилось изображение с первой камеры — дрожащее, но быстро стабилизировавшееся. Картинка была серой и безжизненной. Въезд на территорию представлял собой настоящее кладбище техники. Полицейские машины, пожарный грузовик, пара гражданских пикапов — все они были свалены в кучу, образуя баррикаду. Многие машины обгорели, их корпуса были испещрены пулевыми отверстиями. Между ними валялись тела. Полицейские, гражданские. Все смешались в последнем, отчаянном спазме насилия.

— Похоже, здесь пытались держать оборону, — пробормотала Диана, увеличивая изображение. — Или, наоборот, не выпускали кого-то. Судя по расположению тел, стреляли и снаружи, и изнутри.

— Все против всех, — заключил я. — Классика жанра. Когда у девяноста пяти процентов населения слетает прошивка, не стоит ждать осмысленных действий. Это был просто человеческий муравейник, который кто-то очень сильно пнул.

Дрон плавно обогнул баррикаду и полетел дальше, вдоль подъездной дороги к главному терминалу. Картина не менялась, только становилась масштабнее. Десятки брошенных машин, распахнутые двери, разбросанный по асфальту багаж. И тела. Они были повсюду. У входа в терминал их было особенно много. Дрон завис перед огромными стеклянными дверями, вернее, тем, что от них осталось. Стекла были выбиты, а за ними… За ними был ад.

— Джинн, дай картинку изнутри, — попросил Максим сдавленным голосом.

Дрон осторожно влетел в разбитый проем. Зал ожидания, некогда светлый и просторный, превратился в склеп. Сотни тел лежали на полу, сидели в креслах, скорчились за стойками регистрации. Полицейские, охрана аэропорта, служащие авиакомпаний, пассажиры с детьми. Все они стали участниками и жертвами бойни, которую невозможно было осмыслить. Хаос в чистом виде. Некоторые тела были в форме Национальной гвардии. Значит, армия тоже была здесь и тоже утонула в этом безумии. Братская могила размером с футбольное поле.

Ад на земле.

— Анализ показывает участие минимум четырех фракций: полиция Биллингса, Национальная гвардия Монтаны, служба безопасности аэропорта и неорганизованные группы гражданских лиц, — констатировал Джинн с ледяным спокойствием. — Общее число погибших в здании терминала оценивается в 2500-3000 человек. Расположение тел и следы воздействия оружия показывают, что здесь шел бой всех со всеми с последующим пожаром. Признаков живых людей не обнаружено.

— Они убивали друг друга, — прошептал Максим. — Просто… убивали.

— А чего ты ждал? — Я не мог удержаться от сарказма. Это была защитная реакция. — Что они возьмутся за руки и споют 'Кумбаю'? Импульс стер с их жестких дисков все, кроме базовых инстинктов. Страх, агрессия, голод. Добро пожаловать в мир без сценария, Макс.