Макс поднял на меня тяжёлый взгляд. В его глазах читалось осуждение.

— Саша, прекрати. Мы не такие.

— А какие мы, Макс? — рявкнул я. — Те самые, которых эта сука чуть не отправила на тот свет несколько минут назад? Хватит изображать из себя мать Терезу! Это война, а на войне, как на войне!

Наступила тишина. Тяжёлая, вязкая. Её нарушил голос Дианы.

— Он прав. Если тебя хотят убить, ты можешь убить их первым. Так даже лучше.

Я обернулся. Она смотрела на Макса. Её взгляд ничего не выражал, но интонацией можно было резать камень. Останин смотрел на Диану, приоткрыв рот. Затем он отвернулся и снова уткнулся в свои железки. Сбежал.

— Разберись лучше, отчего твой электронный друг отрубился в самый неудачный момент и не предупредил нас о засаде, — ткнул я его в явный промах нашей «системы безопасности».

— Я именно этим и занимаюсь! — огрызнулся Останин. — Разбираюсь!

Допрос зашёл в тупик. Сломать эту сучку угрозами, не подкреплёнными болью, сейчас было нереально. Применять силу я не мог. Не перед Дианой и Максом. Ну, не перед Максом уж точно.

— Ладно, хватит этого цирка, — я потёр уставшие глаза. — У нас на территории полно пустых контейнеров. Запрём её в одном из них на ночь. Утром станет сговорчивее. Или навсегда останется в своём уютном железном домике.

— Это жестоко, — тут же вставил Макс.

— Я не оставлю врага на ночь в месте своего расположения, пока он дышит, — я подошёл к нему вплотную. — А если он не дышит, то тем более. Макс, пойми: пока мы не знаем, одна ли она, она должна быть изолирована. Да что я говорю, она в любом случае должна быть изолирована пока дышит, это как минимум. Контейнер здесь — самое надёжное и крепкое место. Они шторм выдерживают на палубе в открытом море, эти контейнеры.

Макс вздохнул, но спорить не стал.

Я обыскал узкоглазую, проверил все карманы, обхлопал всю одежду. Ключи от автомобиля. Нож в ножнах. Запасной нож на лодыжке. Подсумок с патронами к карабину. Влажные салфетки, маленькая аптечка, металлическое зеркальце. Всё найденное я отпихнул ногой в сторону и разрезал скотч на её ногах.

— Вставай.

Она поднялась, переступая с ноги на ногу, разминая затёкшие лодыжки. Я подтолкнул её на выход, вывел на улицу, на двор склада. Максим следовал за нами, держа что-то в руках. Я открыл первый попавшийся контейнер FESCO, оглядел его, подсвечивая фонариком. Пусто, ничего кроме обрывков упаковки. Дыр не видно.

— Пошла! — я легонько подтолкнул Линду внутрь. Она молча вошла в контейнер и повернулась к нам лицом.

— Вот, держи, — Макс протянул ей пакет MRE и свёрнутый в рулон одноразовый биотуалет. — Вода внутри.

Линда молча взяла пакет.

— Какая щедрость, — процедила она.

— Если вдруг решишь завтра выйти отсюда, приготовь ответы на вопросы: сколько вас, где остальные, чего вы хотите, как вы нас нашли. И ответы должны быть такими, чтобы я тебе поверил. А теперь спокойной ночи!

Я захлопнул тяжёлую дверь, повергул щеколду. Лязгнул запор. Затем я повесил в его проушины мощный висячий замок, взятый с одного из стеллажей. Теперь она точно никуда не денется. Мы вернулись в наше убежище, спустившись по лестнице в подвал. Все молчали. Диана села на ящик и уставилась в стену. Макс молча накрывал ужин из консервов.

Я оглядел наше скромное жилище. Двухъярусная кровать на две койки. Моя была сверху. Недолго думая, я подошёл к своей койке, снял с неё свой спальный мешок и одеяло. Взял новые со стеллажа.

— Вот, — я протянул их Диане. — Располагайся. Здесь теплее, чем на полу.

Она подняла на меня свой туманный взгляд. В нём промелькнуло что-то похожее на удивление.

— А ты?

— Я на палетах посплю. Привык, — я бросил свой мешок на деревянный поддон в углу. — Не впервой.

Она ничего не ответила, только кивнула и медленно, словно не веря, устроилась на койке. Я лёг на жёсткие доски, закинув руки за голову. Сон не шёл. В голове крутились события дня. Диана. Её пустые глаза. Линда. Её ненавидящий взгляд. Этот мир выворачивал всё наизнанку. Спасаешь человека, а он тебя не помнит. Пытаешься обезвредить врага, а чувствуешь себя последним подонком. Я закрыл глаза, проваливаясь в беспокойную дремоту.

***

Меня разбудил резкий голос нашей жестянки. — Тревога! Зафиксировано движение на верхнем уровне. Объект покинул контейнер.

Я подскочил как ошпаренный. Макс уже сидел на своей койке, протирая глаза. Диана замерла, прислушиваясь. В руке она сжимала нож, который, видимо, всегда держала при себе.

— Какого чёрта? — прорычал я, хватая оружие. — Как она выбралась?

— Замок на контейнере цел. Она вышла со стороны задней стенки, — доложил Джинн с планшета Макса.

Мы рванули наверх. Сердце колотилось где-то в горле. Я был зол. На Линду. На себя. Где-то я просчитался. Я включил фонарик, и мы втроём сразу рванули к задней, непросматриваемой нашей камерой стенке контейнера. Через овальное отверстие в ней примерно метр на полтора мы увидели внутри вскрытый пакет от MRE и аккуратно сложенный биотуалет.

— Она ушла, — констатировал Макс.

Я посветил под ноги и заметил на земле вынутый кусок задней стенки, через которые наша пленница сбежала.

— Как говорится, что такое не везёт, и как с ним бороться. Этот контейнер, видимо, использовался для контрабанды или перевозки нелегальных мигрантов. Люк выглядит чуть ли не заводской работой. Как она нашла его, как разобралась со скрытыми защёлками в полной темноте… Не повезло нам, повезло ей.

— Китайцы очень упорные, — пробормотала себе под нос всё время молчавшая до этого момента Диана так тихо, что я едва разобрал её слова.

— Джинн, куда она пошла? — спросил Макс.

— Объект движется на северо-восток. Скорость — пять километров в час. Вероятность успешного преследования в темноте — тринадцать процентов. Вероятность попасть в засаду, устроенную объектом или третьей стороной — шестьдесят семь процентов.

Я выругался. Калькулятор был прав. Цифры были не в нашу пользу. Гнаться за ней сейчас, ночью, по незнакомой территории — глупость.

— Пусть катится, — проскрипел я. — Оружие её осталось у нас. Без него она не так опасна. Да у неё даже ножа нет!

Макс кивнул.

— Согласен. Риск слишком велик.

— Оружие она себе найдёт, если уже не нашла, — внезапно сказала Диана. — Такая не пропадёт.

Мы с Останиным синхронно вздохнули. Нам оставалось только вернуться в убежище и попытаться заснуть. Чувство безопасности, которое оно нам давало, и без того хрупкое, рассы́палось без следа. Теперь где-то там, в темноте, бродил умный и упорный враг, который знал, где мы находимся. Враг, которого я сам отпустил из-за своей дурацкой самоуверенности. Я лёг на свои палеты, но теперь подозревал, что не усну до самого рассвета. И незаметно для себя уснул.

Утро после побега Линды наступило тягучим, серым мазком. Солнце, пробивающееся сквозь щели в воротах нашего склада, казалось тусклым и безразличным, словно мир окончательно выгорел и ему уже всё равно. Меня терзало чувство, будто я облажался, не просто так, а по-крупному, выпустив эту гадину. Максим же ходил по складу, словно неприкаянный призрак, его обычно сосредоточенный взгляд был полон беспокойства. Он постоянно поглядывал на свой планшет, где светилось знакомое лицо Джинна, и, судя по всему, вслушивался в его синтетический голос, пытаясь найти ответы. Я наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Диана сидела молча, прислонившись к стене, её взгляд был направлен куда-то вдаль, за пределы нашего убежища, словно она видела то, чего не видим мы. Мне показалось, что она опять погрузилась в себя, в эти свои туманные воспоминания, которые приходили к ней урывками.

— Всё ещё мусолишь её побег, Макс? — спросил я, пытаясь расшевелить его. — Ну сбежала, и что? Делов-то. Без оружия, без припасов, она там далеко не уйдёт. Её там свои же и прирежут, если встретят. Или эти… ну, те, которые «повторители». Эти точно прирежут, да ещё и напевать будут свои дурацкие песенки.