Что-то не сходилось.

Она смотрела на карту не как штурман, а как… как создатель. В её жесте было что-то слишком личное, слишком знакомое. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Паранойя. Профессиональная деформация. Здесь все со странностями.

— Джинн, маршрут подтвержден? — спросил Максим, нарушив тишину.

— Маршрут оптимален с вероятностью девяносто один процент, — раздался из планшета ровный голос. — Вероятность столкновения с организованными группами на первых ста километрах — двенадцать процентов. С неорганизованными — сорок семь процентов. Рекомендую двигаться без остановок до наступления темноты.

— Поехали, — сказал я и повернул ключ. Дизельный двигатель взревел, нарушая утреннюю тишину. За мной ожили моторы остальных машин.

Майор Дэвис поднял руку, отдавая приказ. Огромные стальные ворота базы со скрежетом поползли в стороны, открывая нам дорогу в мертвый мир. Мы выезжали из этого маленького островка порядка в океан безумия. На север. К женщине, которая нас не помнит, и к будущему, которого, может, и нет. Я крепче сжал руль.

Дорога ждала.

***

Майор Дэвис стоял у ворот, пока пыль, поднятая тремя тяжелыми машинами, не осела обратно на потрескавшийся бетон плаца. Тишина, наступившая после рева дизельных двигателей, была почти физически ощутимой, густой и тяжелой. Она заполняла пространство, давила на уши, подчеркивая пустоту, оставленную отъездом этой странной группы. Эти странные АНБ-шники. Он подозревал, что они были русскими. Пусть. Он отдал им часть своих запасов. Своего будущего. Он смотрел на дорогу, уходящую в серое ничто, и спрашивал себя, не совершил ли он самую большую ошибку в своей жизни. Зажечь спичку, сказал он им. Но что, если эта спичка спалит не только тьму, но и его самого вместе с остатками его маленького мира?

Майор втянул прохладный утренний воздух.

За спиной раздались шаги. Дэвис не обернулся. Он знал эту походку. Сержант Миллер, молодой парень из Огайо, который до всего этого хаоса больше всего боялся не сдать сессию в колледже.

— Сэр? — голос Миллера был тихим, почтительным.

— Говори, сержант, — Дэвис продолжал смотреть вдаль, на пустую дорогу.

— Мы закончили осмотр диспетчерской вышки. Той, по которой ударили. Разведгруппа вернулась.

Майор медленно повернулся. Лицо Миллера было бледным, под глазами залегли тени. Он явно не выспался, как и все они. Но в его взгляде было что-то еще. Тревога. Настоящая, глубинная тревога, которую не скроешь за уставной выправкой. Это заставило Дэвиса напрячься. В их мире плохие новости были нормой, но этот взгляд обещал нечто из ряда вон выходящее.

— И что вы там нашли? — спросил майор, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

— Ничего хорошего, сэр. Совсем ничего.

Они пошли в сторону штабной казармы, превращенной в командный пункт. Миллер шел чуть позади, докладывая на ходу. Его слова падали в тишину, как камни в глубокий колодец. Он рассказывал о сплющенной металлической лестнице, о крошеве бетона и стекла, о том, как ПТУР буквально выпотрошил верхнюю площадку, превратив ее в гнездо из арматуры и битого кирпича.

— Мы нашли оружие, сэр, — сказал Миллер, когда они вошли в тускло освещенную комнату. — Вернее, то, что от него осталось.

На столе, покрытом картами, лежали искореженные куски металла. Дэвис подошел ближе. Даже в таком состоянии он узнал характерные очертания. Массивный ствол, остатки оптического прицела, огромный дульный тормоз, похожий на разинутую пасть хищника. Сомнений не было.

— 'Баррет' М82, — произнес он глухо.

Винтовку сильно повредило взрывом боевой части Джавелина. Ствол повело, оптика вдребезги. Но это точно она. Кто-то очень серьезно подготовился.

Кто-то. Дэвис провел рукой по холодному металлу. Снайпер, о котором предупредил Рик. Значит, они не врали. Информация с их дрона была точной. Это немного успокаивало. Но сам факт наличия такого оружия здесь, у его порога, вызывал озноб.

— Что еще? — спросил майор, не поднимая глаз.

Миллер замялся на секунду.

— Кровь, сэр. На полу, у остатков парапета. Несколько крупных пятен и брызги. Судя по количеству, ранение серьезное. Осколочное, скорее всего. Его должно было хорошо зацепить.

Кровь.

Значит, стрелка достали, а не просто спугнули. Это была хорошая новость. Но за ней последовала плохая. Худшая из всех.

— А тело? — спросил Дэвис, и его собственный голос показался ему чужим.

— Тела нет, сэр, — выдохнул Миллер. — Мы прочесали все. Разобрали часть завалов. Проверили нижние этажи. Пусто. Никаких следов.

В комнате повисла тишина. Дэвис смотрел на изуродованную винтовку, и картина в его голове складывалась в очень неприятный пазл. Неизвестный снайпер. Профессионал, судя по выбору оружия. Расчетливый и хладнокровный. Этот человек сумел подобраться к базе незамеченным, занять позицию и был готов открыть огонь. Теперь этот снайпер ранен, зол и где-то рядом. И он безоружен. Или нет?

— Он ранен, — медленно проговорил майор, скорее для себя, чем для сержанта. — Он потеряла винтовку. Он истекает кровью. Куда он мог пойти?

— Может, упал с вышки? И его завалило так, что мы не нашли? — с надеждой в голосе предположил Миллер.

— Не рассчитывай на это, сержант, — отрезал Дэвис. Он поднял голову и посмотрел на карту на стене. Аэродром, прилегающие поля, заброшенные ангары. Бескрайние пространства, где мог затаиться кто угодно. — В этом новом мире всегда исходи из худшего сценария. И тогда у тебя будет шанс выжить. Считай, что он жив. И он очень обижен на нас.

— Но чего он хотел, сэр? Чего ради? Свихнулся, как эти… — Сержант махнул рукой в сторону аэропорта.

Это был хороший вопрос. Очень хороший.

— Потому что его целью были они. Или тот ящик, что таскал с собой Майкл, — Дэвис потер уставшее лицо. — Он охотился за ними. А мы просто оказались на его пути. Испортили ему всю охоту. Теперь он может решить, что мы в долгу перед ним.

Он отошел от стола и подошел к окну, заложенному мешками с песком. В узкую щель был виден все тот же унылый пейзаж. Пустынный и мертвый. Но теперь он не казался ему таким безопасным. Там, среди руин и остовов сгоревших машин, прятался враг. Невидимый, неизвестный, раненый зверь. И этот зверь знал, где они находятся.

— Усилить посты. Вдвое, — приказал Дэвис, не оборачиваясь. — Пусть наблюдатели смотрят в оба. Никакого расслабления. Проверьте все подходы к базе. Любое движение, любой подозрительный силуэт — немедленно докладывать. Огонь открывать по своему усмотрению. Понял?

— Так точно, сэр! — ответил Миллер. В его голосе появилась былая уверенность. Четкий приказ всегда действовал на солдат отрезвляюще.

— Свободен, сержант.

Миллер отдал честь и вышел. Дэвис остался один. Он снова посмотрел на дорогу, по которой уехала колонна. Он помог им, дал им шанс. Но, возможно, тем самым он подписал смертный приговор себе и своим людям. Он прогнал одну угрозу, но пробудил другую, которая теперь затаилась у самых его стен. Нужно попробовать предупредить ушедший конвой, они не успели уехать слишком далеко, и у его единственной починенной Дианой рации и есть шанс дотянуться до них.

Дэвис и его ребята скрылись за воротами, превратившись в точку, а потом и вовсе растворившись в сером мареве. Я вел головной 'Хамви', вцепившись в руль так, что костяшки побелели. Дорога под колесами была похожа на старую, потрескавшуюся кожу. Мы катили на север. Подальше от этого кладбища самолетов и раненого снайпера, которого майор теперь будет выкуривать из руин. Его проблемы. У нас своих хватает.

Тишина в кабине давила. Максим рядом со мной что-то колдовал с планшетом, Диана молча катилась сзади на LMTV, таща на прицепе второй 'Хамви'. Только гул дизеля нарушал это оцепенение.

Молчание — плохой знак.

Оно означает, что каждый думает о своем дерьме. А когда каждый думает о своем, команда перестает быть командой. Становится просто группой людей, запертых в одной консервной банке, катящейся в никуда.