— Пакет перехвачен, — отчитался Джинн. — Вывожу на экран.

— Отлично. Теперь слушай внимательно. Модифицируй этот пакет. В байте ответа измени значение с нуля на единицу. И отправь его обратно на частоте передатчика. Создай эмуляцию ответа от ключа. Сможешь?

— Анализирую запрос. Вероятность успеха при прямой эмуляции — 34%. Система может распознать подделку и заблокировать двигатель на 24 часа. Рекомендую использовать метод брутфорса через диагностический порт OBD-II.

— У нас нет времени и оборудования для этого, — отрезала Диана. — Выполняй. Просто сделай это трижды с интервалом в полсекунды. Спровоцируй ошибку контрольной суммы. Она должна будет сбросить сессию и запросить новый ключ, это даст нам окно в пару секунд.

Джинн замолчал. Видимо, переваривал. Потом на экране появилась короткая надпись: «Выполняю». Диана положила руку на кнопку «старт».

— Готовься, — бросила она мне. — Как только скажу «давай», жми.

Секунды тянулись, как резина. Я вцепился в руль. И тут приборная панель моргнула и погасла. Потом вспыхнула снова, всеми лампочками сразу.

— Давай! — скомандовала Диана.

Я нажал на кнопку. Секундная задержка, а потом под капотом что-то щёлкнуло, и двигатель с рокотом ожил. Он работал. Чёрт побери, он работал!

Я неверяще уставился на Диану. Она спокойно забрала планшет у Максима, который так и застыл с открытым ртом.

— Как… ты… — выдавил из себя профессор. — Откуда ты знаешь… всё это?

Я усмехнулся. Пришло время немного просветить нашего гения. Он-то думал, что один тут самый умный.

— Потому что Диана, Макс, не просто так с нами оказалась. Она специалист по системам связи и радиоэлектронной борьбе. Старший лейтенант. У неё за плечами такая практика, какая тебе и в твоих лабораториях не снилась.

— Я капитан, — спокойно сказала Диана. — Годы летят, Саша.

Максим смотрел то на меня, то на Диану. В его глазах читалось уважение. Он наконец начал понимать, что мир состоит не только из учёных и солдат, но и из людей, которые умеют делать так, чтобы железо подчинялось воле, а не инструкциям.

— Теперь главный вопрос, — я переключил коробку в режим «драйв» и посмотрел вперёд, в сторону видневшихся вдалеке строений аэропорта. — Что дальше? Мы на колёсах. Цель рядом.

Диана пожала плечами, глядя в окно. Её дело было сделано.

— Надо идти, пока есть возможность, — сказал я, принимая решение за всех. — Мы здесь, машина есть, оружие и патроны тоже. Глупо разворачиваться и ехать назад, чтобы потом снова сюда тащиться. Прорвёмся, заберём то, за чем приехали, и уже тогда будем думать о новой базе. Диана права, наше убежище — дыра.

— Но мы не знаем, что там, — возразил Максим. Его голос окреп, но в нём слышалась тревога. — Дрон сбит, мы слепы. А у меня… ухо…

Я резко повернулся к нему. Его нытьё начинало действовать на нервы. Да, ему досталось, но мы не в санатории.

— Ухо твоё заживёт! Это царапина! Ты думаешь, у «Реликтов» или «Агрессивных» есть дроны? У них нет даже нормальной связи, мы это уже выяснили. Мы идём туда сейчас. Это не обсуждается. Аэропорт — наша единственная надежда получить длинную связь. И мы её не упустим из-за того, что у тебя голова немного кружится. Это ясно?

Максим поджал губы, но кивнул. Он был не согласен, но понимал, что спорить бесполезно. В этой игре правила устанавливал тот, кто был готов идти до конца. И сейчас это был я.

Моя рука замерла на рычаге переключения передач. Двигатель Ford Kuga урчал ровно, почти убаюкивающе, но внутри меня всё кипело. Резкий приказ, брошенный Максиму, всё ещё висел в спертом воздухе салона. Он выглядел паршиво: бледный, сжимающий перевязанное ухо, взгляд растерянный. Диана, наоборот, казалась высеченной из камня. Её профиль, обращенный к окну, не выражал ровным счетом ничего. Пустота.

— Прежде чем рвать когти, осмотрим трофей, — процедил я, выключая зажигание. — Вдруг там в багажнике пара-тройка трупов или ящик гнилой картошки. Не люблю сюрпризов.

Я вылез из машины. Ноги гудели после перестрелки. Щелчок замка багажника показался оглушительным в наступившей тишине. Я поднял крышку и на секунду замер. Никаких трупов. Никакой картошки. Вместо этого — аккуратно уложенный набор для последнего пикника цивилизации.

Это было почти смешно.

— Ну-ка, ценители прекрасного, идите сюда, — крикнул я, не отрывая взгляда от содержимого. — Похоже, наш снайпер был гурманом.

Максим подошёл первым, заглядывая мне через плечо. За ним неспешно подошла Диана. В багажнике, укрытые старым пледом, лежали сокровища. Две пузатые бутылки дорогого бренди — Hennessy X.O и Courvoisier Napoleon, их этикетки гордо поблескивали на солнце. Рядом — несколько картонных коробок с патронами. Зеленые, с логотипом Remington, калибр .223. На каждой надпись: «UMC, 55 Grain, Full Metal Jacket». Патрончиков триста, не меньше. Пир для наших AR-15. Дальше — пирамидка из жестяных банок консервированной ветчины Dakota Premium Ham, штук десять. И, что совсем уж било наповал, два свежих, ещё хрустящих на вид багета в бумажной упаковке. Видимо, из какой-то чудом уцелевшей пекарни.

— Вот это да… — прошептал Максим сглотнув. Его взгляд был прикован к хлебу.

Я порылся в боковом кармане багажника. Нашел несколько бумажных карт Биллингса и окрестностей. На них были пометки красным маркером: обведены заправки, магазины, какие-то дома. Видимо, цели или тайники. А вот чего не было, так это аптечки. Ни одной. Ни паршивого бинта, ни пластыря.

— Приоритеты у парня были что надо, — хмыкнул я. — Выпить, закусить, пострелять. Лечиться в его планы, видимо, не входило.

Диана молча взяла одну из карт и начала её изучать. Снова ушла в себя, отгородившись от нас невидимой стеной. Её лицо было непроницаемым, словно она решала сложную математическую задачу, а не смотрела на план мертвого города.

— Ладно, грузимся, — скомандовал я, собираясь захлопнуть крышку. — Попируем в аэропорту.

И тут из планшета, который Максим держал в руках, раздался спокойный, лишенный эмоций голос Джинна.

— Александр. Я настоятельно не рекомендую продолжать движение к аэропорту в текущих условиях.

Я замер. Эта жестянка снова лезла не в своё дело. В самый неподходящий момент.

— Я твоего мнения не спрашивал, — рыкнул я. — Выключись.

— Моя основная директива — обеспечение максимальной вероятности выживания группы, — невозмутимо продолжил ИИ. — Мы потеряли средство воздушной разведки. Один член группы ранен и частично дезориентирован. Наши знания о силах противника на объекте равны нулю. Вероятность успешного выполнения задачи при таких вводных составляет не более семи процентов.

Я сжал кулаки. Цифры. Он всегда сыпал своими проклятыми цифрами, будто они могли остановить пулю. Но что-то внутри, тот самый голос старого вояки, который не раз спасал мне шкуру, шептал, что машина права.

— А какова вероятность, что я сейчас разобью этот планшет о ближайшую стену? — процедил я.

— Девяносто два процента, если я продолжу приводить аргументы в той же манере. Поэтому я изменю подход, — голос Джинна стал чуть другим, словно он имитировал человеческую убедительность. — Возвращение в убежище, отдых, пополнение боекомплекта и запаса дронов, а также планирование операции на основе полученных карт повысит шансы на успех завтрашней вылазки до семидесяти одного процента. Вы обменяете половину суток на десятикратное увеличение шансов. Это рациональная сделка.

Десятикратное.

Черт бы его побрал.

Максим, услышав поддержку своим страхам, подал голос. Он говорил тихо, но твердо.

— Саша, он прав. Джинн прав. Мы идём вслепую. Мне нужно нормально обработать рану. У нас нет дрона. Мы не готовы.

Я посмотрел на Диану. Она была моей последней надеждой на поддержку. Но она лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от карты.

— Мне всё равно, — её голос был тихим и безразличным. — Решайте сами.

И это безразличие ударило сильнее, чем аргументы Макса и логика Джинна. Я остался один. Один против здравого смысла. Ярость, кипевшая во мне, начала уступать место холодному расчету. Я ненавижу отступать. Но ещё больше я ненавижу хоронить своих. Даже если один из них — гений-ботаник, а второй — моя бывшая.