Она медленно моргнула. Раз. Два. Словно затвор старого фотоаппарата, который заедает. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на Максе, потом снова вернулся ко мне. Никакой реакции. Абсолютный ноль. Пустота, от которой по спине пробежал холодок, похлеще любого мороза.

— Я… не знаю, — голос был тихим, почти шёпотом, с какой-то странной, дребезжащей хрипотцой. Как будто она разучилась говорить.

Макс переступил с ноги на ногу, его пистолет в руке казался нелепой игрушкой. Он явно чувствовал себя лишним в этой непонятной драме, разыгрывающейся между двумя русскими посреди американской глуши. Азиатка на полу, Линда, молчала, только зло сощурила глаза. Она-то, похоже, всё прекрасно понимала.

— Саша, что это значит? — Макс нарушил гнетущую тишину. — Это… последствие?

Он недоговорил, но я понял. Последствие Импульса. Того самого непонятно откуда взявшегося Импульса, который превратил девяносто девять, или сколько там ещё, процентов населения в ходячие манекены, агрессивных психопатов или зацикленных на одном действии роботов. Я сглотнул вставший в горле ком.

Я сделал шаг к ней. Она не отшатнулась, но вся подобралась, как дикий зверь, готовый к прыжку. Я поднял руки, показывая, что не собираюсь нападать.

— Мы знакомы. Очень давно, — сказал я медленно, чеканя каждое слово по-русски. — Шесть лет назад. Мексика. Помнишь ту жару, текилу, от которой наутро голова трещала так, будто по ней отбойным молотком прошлись? Мы же с тобой ещё тогда…

Я осёкся. Её лицо на мгновение изменилось. Лёгкая морщинка пролегла между бровей. Губы беззвучно шевельнулись, повторяя какое-то слово. Она смотрела на меня уже не как на пустое место, а с напряжённым, мучительным усилием, словно пыталась вытащить что-то из самой глубины заваленной хламом памяти. Этот взгляд был хуже пустоты. В нём была боль.

— Саша? — неуверенно произнесла она. Не вопрос, а скорее эхо. Как будто она услышала это имя где-то далеко и теперь пробовала его на вкус. Имя показалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, кому оно принадлежит.

Это был удар под дых. Она не помнила. Не меня, не нас. Только имя. Просто набор звуков.

— Да, я Саша, — выдавил я. — Александр Данилов. А ты — Диана Галиева. Мы вместе сработали. Служили.

— Служили… — повторила она, как заведённая. В её глазах промелькнул проблеск осознания, но тут же погас. — Я… не помню.

Я почувствовал, как внутри всё опускается. Разочарование было горьким, как полынь. Столько лет не виделись, и вот такая встреча. Лучше бы её здесь вообще не было. Так было бы проще.

— Саша, может, сначала разберёмся с ней? — Макс осторожно кивнул на Линду, которая продолжала сверлить нас взглядом. — И надо бы закрыть ворота получше. Вдруг кто-то ещё' бродит по округе.

Он был прав. Эмоции — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Первым делом — безопасность.

— Ты права, профессор. Займись воротами. Я пока пообщаюсь с нашей гостьей, — я повернулся к Диане. — А ты… ты как здесь оказалась? Что ты делала в этом городе? Какое у тебя было задание?

Она снова нахмурилась, и я увидел, как ей физически тяжело даются ответы. Она обвела рукой полутёмный склад, наши разбросанные пожитки, импровизированный верстак Макса, стеллажи с припасами.

— Я была здесь, — сказала она. — В этом месте. Когда… всё замолчало.

Я замер. Макс, который уже направился к воротам, тоже остановился. Что значит 'была здесь'?

— В этом убежище? — уточнил я, чувствуя, как по коже вновь забегали мурашки. — Ты была внутри, когда ударило?

Диана кивнула. Её лицо было бледным в свете фонаря. Она потёрла виски, словно у неё болела голова.

— Да. Был приказ ждать. Я ждала. А потом… был звук. Негромкий. Просто… гул в голове. И всё погасло. Когда я вышла, мир стал другим. Тихим. Пустым. Люди… они стали странными.

Теперь всё встало на свои места. Она была здесь, в оперативном убежище. И удар застал её внутри. Её не превратило полностью в варёный овощ, как остальных, но память искорёжило. Она не помнила своего задания. Она просто выживала как могла, используя это место как базу.

— Твоя задача… ты её помнишь? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Она покачала головой. В её глазах плескалась такая растерянность и тоска, что мне стало не по себе. Она была потерянным ребёнком в теле с навыками оперативника. Опасное сочетание.

— Я помню, что нужно было что-то… контролировать. Наблюдать. Но что… или кого… не помню. Всё как в тумане. Остались только навыки. Тело помнит, что делать, а голова — нет.

Я посмотрел на Макса. Он молчал, но по его лицу было видно, что он потрясён не меньше моего. Я тяжело вздохнул. Вся злость и разочарование улетучились, осталась только глухая, ноющая усталость. Передо мной стояла Диана, и в то же время её здесь не было. Был лишь призрак, тень той женщины, которую я когда-то знал. И что с этим делать, я пока не имел ни малейшего понятия.

Посмотрим. Утро вечера мудренее.

***

Ворота склада были крепкими и закрывались на совесть. Это давало иллюзию безопасности, хрупкую и тонкую, как первый ледок на луже. Внутри под тусклым светом аварийной лампы, я усадил нашу пленницу на единственный полностью целый стул. Руки за спиной стянуты пластиковыми хомутами, ноги примотаны к ножкам стула скотчем. Дёшево и сердито. Линда Ченн, или как там её на самом деле, смотрела на меня с нескрываемым презрением. Ни страха, ни растерянности. Только холодная, управляемая злость.

— Ну что, поговорим, красавица? — начал я, присаживаясь на ящик напротив. — Small talk, а? Как ты нас нашла? Какова твоя цель?

Она чуть склонила голову набок, оценивая меня. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на оружии, вернулся к глазам.

— Вы же знаете меня. Я гражданка США, доктор наук Линда Ченн. Я просто ищу безопасное место. Ты и твой друг… показались мне мужчинами, к которым слабая женщина может прислониться, чтобы обрести опору в этом сумасшедшем мире.

Её английский был безупречен, с лёгким калифорнийским акцентом. Я усмехнулся.

— Обрести опору? Это так теперь называется, когда ты целишься человеку в спину? Очень сомнительный способ завести друзей.

— В этом мире трудно понять, кто друг, а кто враг, — парировала она, не моргнув глазом. — Разве вы сами ещё этого не заметили? Я не опознала вас. Действовала из осторожности. Вы сделали бы точно так же. Я и выстрелила случайно, когда ваша сумасшедшая подружка внезапно навалилась на меня.

Рядом, прислонившись к стеллажу, стояла Диана. Она молчала. Наблюдала. Не за Линдой, за мной. Это сбивало с толку, заставляло подбирать слова, хотя обычно я рубил сплеча. Макс топтался у своего верстака, делая вид, что копается в каком-то хламе, но я знал, что он слушает. Его гуманистическая натура наверняка уже вопила о нарушении прав человека.

— Осторожность, значит, — протянул я. — Ты же работаешь на Китай, Линда? А может, на правительство США? Или на всех них сразу? Я хочу знать, на кого.

— Я работаю на себя. Как и все мы теперь, — её голос был ровным и спокойным. Вообще не волнуется, тварь. Она была готова к этому допросу. Просчитала все варианты. Сраный доктор наук. Ну да, выстрелила после нападения, и не поспоришь.

Я встал и прошёлся по складу. Остановился за её спиной, наклонился к самому уху.

— Послушай меня, девочка. Я не Макс. Я не буду читать тебе лекции, ловить на противоречиях, толковать сомнения в твою пользу. Я даже не собираюсь тебя вербовать. У меня нет времени на твои игры, да и желания особого играть в них нет. Если ты не начнёшь говорить, я оставлю тебя здесь, связанной. А утром мы уйдём. Насовсем. И если тебе повезёт, тебя найдут какие-нибудь шлёпнутые на голову. Если не повезёт — ты сдохнешь от голода и жажды, но сдохнешь в любом случае. Выбирай.

Она дёрнулась, но промолчала. Её дыхание стало чуть глубже. Задел за живое.

— Ты блефуешь, — прошипела она. — Мужчина не может так поступить.

— Хочешь проверить? — я выпрямился. — Макс, сколько она протянет без воды по статистике?