— Нам нужно уходить отсюда, — тихо сказал он. — Это место больше не безопасно.

— Гениальный вывод, — не удержался я. — А я-то думал, может, пригласим их на чай? Обсудим старые обиды. Мы с печеньками, они с гранатами.

Диана закончила с повязкой и легонько шлепнула меня по здоровому плечу.

— Перестань язвить, Данилов. Максим прав. Они знает, где мы. И они вернется. Только в следующий раз их будет больше, и хорошо, если у них не будет гранатомета.

Я промолчал. Потому что она была права.

После завтрака мы принялись за дело. Бездействие убивает быстрее пули. Нужно было чем-то занять руки и голову. Нашей главной задачей было восстановление разведки. Пара дронов, которых мы прихватили с собой из старого убежища, были скорее 'условно рабочими'. Один пострадал еще во время переезда, у второго сбоил гироскоп. Максим достал Джинна, и тот, после своей ночной 'самодиагностики', выдал на экран подробные схемы и инструкции. Диана, как выяснилось, в микроэлектронике разбиралась не хуже заправского инженера. Мы расположились прямо на полу в гостиной, разложив на тряпке инструменты и мелкие детали.

— Джинн, увеличь схему модуля стабилизации, — попросила Диана, склонившись над разобранным корпусом дрона с мультитулом в руке.

На экране планшета появилось трехмерное изображение какой-то платы.

— Эта жестянка хоть понимает, что говорит? — проворчал я, пытаясь удержать пинцетом проводок. Пальцы после ночной стычки слушались плохо.

— 'Эта жестянка' анализирует твою моторику, — отозвался бесстрастный голос Джинна. — Вероятность того, что ты повредишь провод, составляет семьдесят два процента. Рекомендую передать пинцет Диане.

Я чуть не выронил инструмент от такой наглости.

— Знаешь что, ящик…

— Алекс, дай сюда, — Диана мягко забрала у меня пинцет. — Иди проверь периметр. Все равно от тебя здесь толку мало.

Она сказала это беззлобно, но я все равно почувствовал укол. Раньше мы работали вместе, как слаженный механизм. Теперь она возится с электроникой, а я… Я стал тем, кто пропускает врагов в дом. Это ощущение грызло изнутри. Я молча поднялся и пошел осматривать дом. На этот раз — дюйм за дюймом.

Я начал с подвала. Сырое, заваленное хламом помещение. Пахло плесенью и забвением. Я простукивал стены, проверял каждое окно, каждую щель. Ничего. Поднялся на первый этаж, обошел все комнаты. В кухне, где ночью скрывался нападавший, я провел больше всего времени. Осмотрел пол, стены, вентиляцию. И нашел. Не сразу. За старым холодильником, в углу, одна из панелей стене сидела не так плотно, как остальные. Заметный люфт. Я подцепил её ножом.

За панелью был лаз, ведущий в пространство под полом. Старый технологический ход для коммуникаций, о котором, похоже, забыли даже строители. Оттуда тянуло холодом и пылью. Вот как он проник. Бесшумно, как крыса. Пролез под домом и вышел в самом тихом месте, в кухне, пока я караулил главный вход.

Профессионал.

Я вернулся в гостиную. Диана уже почти закончила с первым дроном. Максим наблюдал за ней, готовый помочь.

— Нашел, — коротко бросил я. — Есть ход под полом. Выход в кухне, за холодильником. Мы его проглядели.

Максим помрачнел. Он понял, что это не просто случайность. Это была спланированная вылазка. Проверка.

— Она знала планировку дома? — спросил он, обращаясь скорее к Джинну, чем ко мне.

— Вероятность этого низка, — ответил ИИ. — Скорее всего, это результат тщательной разведки на месте. Субъект обладает высокими навыками проникновения и оценки уязвимостей.

Я сел на пол, прислонившись к стене, и посмотрел на Максима.

— Макс, скажи своему умнику, пусть проанализирует почерк. Движения, тактика, выбор оружия — нож, а не ствол, чтобы не шуметь. Тот факт, что он был один и в бронежилете. Пусть сложит два и два.

Я озвучил информацию о следах, которые я нашел у лаза, о стиле боя, о том, как нападавший ушел через окно.

— Анализ завершен, — произнес наконец Джинн. — Идентификация: потенциально опасный Реликт с высоким уровнем тактической координации и физической подготовки, — голос Джинна был ровным, как кардиограмма покойника. — Линда Ченн с вероятностью восемьдесят девять процентов. Она Реликт.

Максим выругался. Тихо, но грязно.

— Я же говорил, — процедил я, чувствуя, как ноет раненая рука. — Говорил, что она не из тех, кто просто уходит. Она будет идти за тобой, Макс. До тех пор, пока один из вас не сдохнет.

Диана подняла на меня глаза от почти собранного дрона. В ее взгляде не было страха. Только холодная, расчетливая злость.

— Значит, нужно сделать так, чтобы сдохла она, — сказала она так спокойно, будто речь шла о том, чтобы вынести мусор.

Ну вот и приговор, фактически. 'Сдохла она'. Не 'мы её убьем', не 'нужно её нейтрализовать', а просто и буднично — 'сделать так, чтобы она сдохла'. В этом новом мире смерть стала категорией почти бытовой, как замена перегоревшей лампочки. Никто не стал развивать эту мысль. Все и так всё поняли. Разговоры кончились, пора было собирать манатки и уносить ноги, пока Линда не вернулась с подкреплением и, как верно подметила Диана, с чем-нибудь потяжелее ножа и штурмовой винтовки.

Началась суета.

Максим развернул Джинна на столе. На дисплее развернулась карта Биллингса, испещренная красными зонами и разноцветными точками. Это была наша новая реальность, оцифрованная и просчитанная бездушной логикой квантового процессора. Каждая точка — чья-то боль, чей-то страх, чья-то смерть. Для Джинна — просто переменная в уравнении выживания.

— Маршрут до аэропорта проложен с учетом обхода этих зон, — Джинн вывел на экран тонкую зеленую линию, змеей обвивающую опасные районы. — Путь пройдет через северные промышленные зоны, мимо нефтеперерабатывающего завода. Вероятность столкновения на этом маршруте — двадцать три процента.

— Всего лишь двадцать три? — хмыкнул я, затягивая ремни на рюкзаке. Раненая рука тупо ныла, напоминая о ночной гостье. — Твой ящик становится оптимистом, Макс. А какова вероятность, что его расчеты верны?

— Мои расчеты основаны на имеющихся данных. Вероятность их точности составляет девяносто один процент, — невозмутимо парировал Джинн.

— Оставшиеся девять процентов меня и беспокоят, — проворчал я себе под нос. — Годится. Прокладывай. Диана, как дроны?

— Один полностью готов. Второй… — она вздохнула, — камера работает, но модуль стабилизации барахлит. Картинка будет дёргаться, но летать сможет. Лучше, чем ничего.

Она вынесла оба аппарата, похожих на горбатых многокрылых стрекоз, и аккуратно уложила их на заднее сиденье. Я тем временем закончил с колёсами и решил проверить главное — наше единственное по-настоящему весомое преимущество. Я залез на крышу ‘Хамви’, к станине крупнокалиберного пулемёта. ‘Браунинг’ M2. Зверь-машина, способная превратить в решето лёгкую бронетехнику. Открыл крышку короба, заглянул в ленту.

И выругался. Громко, грязно, от души.

— Что там? — крикнул снизу Максим.

Я спрыгнул на землю, едва не подвернув ногу. Боль в руке отозвалась тупым уколом.

— У нас два патрона, Макс, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Два. Грёбаных. Патрона. Мы вчера почти всё расстреляли. Я и забыл. Моя ошибка.

На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в выбитых окнах соседнего дома. Два патрона. Это даже не смешно. Это был приговор. Наш главный козырь превратился в пугало, в бесполезный кусок металла.

— Плохо, — тихо сказала Диана. Её спокойствие выводило из себя и одновременно успокаивало. — Нам бы найти боеприпасы к нашему главному калибру.

Максим закатил глаза вверх, изображая недоумение с видом «Ну вот опять Максим!».

— Джинн. Анализ. Боеприпасы калибра .50 BMG. Где их можно найти в радиусе десяти километров?

Искусственный интеллект не заставил себя ждать. На экране снова появилась карта, но теперь на ней мигали три новые отметки.

— Вариант первый: оружейный магазин ‘Cabela’s’ у шоссе I-90. Вероятность наличия боеприпасов — сорок процентов. Вероятность, что магазин разграблен и превращён в логово мародёров — девяносто восемь процентов. Не рекомендуется.