— Моих оптических сенсоров недостаточно, — произнёс Джинн, его синтезированный голос нарушил хрупкое равновесие. — Я вижу перемещения, фиксирую тепловые сигнатуры, но я слеп и глух к тому, что происходит за пределами прямой видимости. Эфир мёртв только на первый взгляд. Анализ фонового шума выявляет остаточные всплески на коротких и ультракоротких волнах. Это могут быть помехи. А могут быть и попытки связи.

Александр поднял голову, его взгляд был тяжёлым.

— И что ты предлагаешь, жестянка? Отправиться на прогулку и повесить на крыше самого высокого здания флаг с надписью «мы здесь, придите и убейте нас»?

— Требуется более мощное оборудование, — невозмутимо продолжил Джинн. — Спутниковая антенна для попытки установления связи с уцелевшими орбитальными аппаратами. Стационарная радиостанция для мониторинга эфира. Дополнительные камеры для расширения периметра наблюдения. Данные — это выживание. Наших текущих данных критически мало.

Максим оторвался от экрана. Идея была здравой. Они сидели в консервной банке, видя лишь то, что показывали им дроны в радиусе своего действия. Они были отрезаны от мира. Возможно, от всего мира. А может, за соседним хребтом уже формировался новый очаг цивилизации. Или армия мародёров. Незнание убивало не хуже пули, просто делало это медленнее.

— Он прав, — тихо сказал Максим. — Нам нужны уши. И глаза. Мы не можем вечно прятаться здесь, полагаясь на консервы, которые когда-нибудь закончатся. Нужно понять, что происходит. В глобальном масштабе.

Александр хмыкнул, откладывая оружие.

–"Глобальный масштаб». Красиво звучит. Только чтобы достать твою антенну, придётся идти в город. В те самые цветные пятна на твоей карте. Я правильно понимаю?

— Согласно моей базе данных, магазины электроники, такие как «Best Buy» или «RadioShack», располагаются в торговых центрах, — подтвердил Джинн. — Вероятность столкновения с агрессивными группами в таких локациях составляет семьдесят восемь процентов.

— Прекрасно, — процедил Александр. — Просто замечательно. Что-нибудь ещё, профессор?

Максим потёр переносицу. Голова гудела от недосыпа и постоянного напряжения. Он вдруг ощутил острую, почти болезненную тоску по простому человеческому ритуалу. По запаху. По вкусу, который возвращал его в другую жизнь, где самой большой проблемой был неработающий компилятор.

— Кофе, — вырвалось у него.

Александр уставился на него, как на сумасшедшего.

— Что?!

— Мне нужен кофе, — повторил Максим, чувствуя, как нелепо это звучит. — Не растворимая дрянь, а нормальный, зерновой. И ручная кофемолка. И турка. Это… важно. Чтобы не забыть, что мы не просто выживаем.

Наступила тишина. Генератор гудел. Джинн молчал, анализируя, видимо, этот странный человеческий запрос. Александр смотрел на Максима долго, изучающе. В его взгляде не было насмешки. Была усталость и что-то ещё. Понимание.

— Мясо, — наконец произнёс он глухо.

Теперь настала очередь Максима удивляться.

— Что «мясо»?

— Стейк, — пояснил Александр, и в его голосе прорезалась звериная тоска. — Нормальный, сука, кусок мяса. Не тушёнка, не соевое дерьмо. Говядина. Чтобы на огне, с кровью. Если уж мы идём рисковать шкурой ради твоей кофемолки, то я хочу найти мясо. Где-нибудь в «Walmart», например. Там должны быть отделы со свежатиной. Холодильники не работают, всё давно протухло, но морозильные камеры… Если генераторы там продержались хотя бы пару дней, что-то могло сохраниться в замороженном виде.

Они смотрели друг на друга. Учёный, мечтающий о турке с кофе, и солдат, жаждущий сырого мяса. Два полюса одной и той же отчаянной потребности в чём-то настоящем. В чём-то, что осталось от прежнего мира.

— Договорились, — кивнул Максим. — Антенна, камеры, кофе и стейки. Не ты один скучаешь по нормальному куску вкусного белка.

— Идеальный план для двух мужиков и электронной балалайки, — пробормотал Александр, но в его голосе уже не было прежней безнадёжности. Появилась цель. Простая, ясная, почти первобытная. — Ладно, умники. Готовьте свои игрушки. Джинн, поднимай одного дрона. Пусть висит над нами, как стервятник. Будешь нашими глазами сверху.

— Принято, — ответил ИИ. — Осуществляю запуск дрона «Омега-1». Рекомендую маршрут через промышленные склады. Плотность населения там минимальна.

Через полчаса они были готовы. Рюкзаки были почти пусты, чтобы было куда складывать добычу. Оружие проверено, патроны в магазинах. Максим нёс на себе планшет Джинна в специальном чехле на груди и небольшой рюкзак с ретранслятором для связи с дроном. Экран светился, показывая картинку с высоты птичьего полёта. Их маленький бункер, крыша склада, пустынная улица, заваленная мусором и брошенными машинами.

Александр подошёл к тяжёлой металлической двери, ведущей наружу, и взялся за массивный штурвал засова.

— Ну что, Максимо. Готов к шопингу в аду?

— Всегда готов, — буркнул Максим, пытаясь изобразить уверенность. Сердце колотилось где-то в горле.

Засов провернулся с протяжным скрежетом. Дверь со стоном поддалась. В узкую щель ворвался спёртый воздух внешнего мира — смесь гари, пыли и едва уловимого сладковатого запаха разложения.

— Сектор в радиусе двухсот метров визуально чист, — доложил Джинн. — Зафиксированы две статичные фигуры в ста восьмидесяти метрах к северу. Угрозы не представляют.

— Пошли, — коротко бросил Александр и первым шагнул в серый рассвет улицы.

Они двигались быстро и тихо, прижимаясь к стенам зданий, перебегая от одного укрытия к другому. Над их головами невидимой точкой жужжал дрон, их единственный ангел-хранитель в этом опустевшем мире. Вокруг было тихо. Слишком тихо. Ни выстрелов, ни криков. Только ветер гонял по асфальту пыль и обрывки газет. Они никого не видели. Но ощущение чужого, невидимого взгляда не покидало ни на секунду.

***

Промзона встретила Линду запахом ржавчины и сырого бетона. Воздух, густой и неподвижный, пах пылью и чем-то неуловимо сладковатым, как забытые в тепле фрукты. Она двигалась вдоль стены гигантского ангара, прижимаясь к гофрированному металлу. Каждый шаг был выверен, бесшумен. Короткий карабин SIG MCX Rattler в её руках казался продолжением воли, лёгким и смертоносным. Мир вокруг был мёртв, но Линда была живее всех живых. В ней горел холодный огонь, который не давал ей ни замереть, ни сойти с ума.

Дрон. Она видела его вчера. Наглый, жужжащий осколок старого мира, пролетевший над её головой и скрывшийся где-то здесь. Дрон означал людей. Не просто «зависших» или «повторителей», а кого-то с мозгами. Кого-то, кто умел управлять техникой. А где техника, там мог быть и он. Максим.

Имя вспыхивало в голове, как сигнальная лампа. Максим. Она не помнила, почему он так важен. Приказ стёрся, осталась только суть. Заполучить его. Захватить. Это была её единственная программа, единственная нить, связывающая её с прошлым. Всё остальное — мусор.

Она замерла за грудой проржавевших бочек, осматривая длинную, прямую улицу, заставленную брошенными грузовиками. Её взгляд методично сканировал окна, крыши, проломы в стенах. Ничего. Только ветер шевелил обрывок брезента на одном из прицепов, создавая иллюзию движения. Пустота была обманчива. Она это знала. Пустота всегда слушает.

— Ну и где же ваше гнездо? — прошептала она в пустоту. Голос был хриплым от долгого молчания.

И тут она услышала. Протяжный, мучительный скрежет металла. Звук донёсся с той стороны улицы, от ворот огромного склада сельскохозяйственной техники. Ворота, которые казались приваренными к земле ржавчиной, медленно поползли в сторону, открывая узкую щель тьмы. Линда вскинула карабин, вглядываясь в проём. Сердце застучало ровнее, сильнее. Адреналин. Чистый, как дистиллированная вода.

Из щели выскользнули две фигуры. Мужские. Они двигались быстро, почти бегом, и тут же скрылись за остовом сгоревшего пикапа. Один был выше, второй чуть ниже и плотнее. Линда не успела разглядеть их лиц. Слишком далеко, слишком быстро. Через мгновение ворота с тем же скрежетом закрылись. Всё стихло. Тишина стала ещё глубже, ещё напряжённее. Ушли. Вот так просто. Не болтается ли где-то над ней их дрон? Вряд ли. Скорее всего, стоит на зарядке.