— Ошибка моделирования исключена с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента, — констатировал Джинн. — Конвергенция маркеров слишком высока. Необычный выход в море всех АПЛ Великобритании. Задержка отбытия с авиабазы Гуам стратегических бомбардировщиков США после завершившихся учений. Отмена почти всех бронирований билетов на спектакли и другие культурные мероприятия членами дипломатических миссий стран НАТО. Отмена записей на сервисное обслуживание дипломатического транспорта в следующем месяце. Внеочередная проверка МАГАТЭ ядерных хранилищ Пакистана. Пик количества завершённых и не продлённых далее контрактов на рынках редкоземельных металлов. Минимальное количество одновременно находящихся в море танкеров и контейнеровозов, принадлежащих компаниям из США и Европы. Всё это произошло в течение последних шести дней. Наиболее вероятным предлогом станет удар Пакистана по Индии. Затем удар Израиля по Ирану. Есть и другие маркеры.

Александр подошёл сзади, заглядывая Максиму через плечо. Он не вникал в тонкости алгоритмов, но язык карт и военных символов он понимал прекрасно. Его лицо стало жёстким, как камень.

— Какой удар? — его голос был тихим, но резал, как скальпель. Масштаб?

— Неизвестно, — ответил Джинн. — Однако масштаб приготовлений и характер задействованных сил соответствуют протоколам массированного ядерного удара.

Ядерный. Слово повисло в комнате, тяжёлое и радиоактивное. Это был не голливудский блокбастер, не страшилка из новостей. Это был сухой, математически выверенный прогноз от системы, которую Максим сам создал, чтобы исключить человеческий фактор и эмоции. И сейчас эта безэмоциональная логика выносила смертный приговор миру. «Синоптик» Джинн в этот раз выдал горячий прогноз очень жаркой погоды на выходные — с температурой под миллион градусов в эпицентре.

— Джинн, какие ещё маркеры лежали в основе прогноза? Перечисли несколько, — с тайной надеждой спросил Максим. Ошибки случаются, ведь квантовые алгоритмы выдают только вероятностный прогноз, это заложено в самой сути квантовых взаимодействий.

И Джинн продолжил.

— Маркеры относятся к нескольким категориям, — начал Джинн. — Через подставные коммерческие компании, которые я связываю с силовыми ведомствами США, в последний год были произведены массовые закупки препаратов, используемых при лучевой болезни, а также компонентов крови и плазмы. Заказы распределены по десяткам мелких поставщиков. Контракты выполнены. Резко возросло количество запросов от «коммерческих» агропромышленных и геологических компаний на получение снимков сверхвысокого разрешения над удалёнными и пустынными районами Сибири и западного Китая. Эти запросы с вероятностью восемьдесят семь процентов использованы как прикрытие для разведслужб. Крупнейшие облачные провайдеры, в том числе Amazon Web Services и Microsoft Azure зафиксировали пиковую нагрузку на свои дата-центры в Ирландии, Канаде и Новой Зеландии. Вероятность того, что это военные и правительственные структуры в экстренном порядке создают резервные копии критически важной информации за пределами своих стран, составляет девяносто пять процентов. Также по итогам анализа социальных сетей дети многих высокопоставленных дипломатов и военных атташе стран НАТО в Москве, а также российских дипломатов в Вашингтоне и Брюсселе были экстренно переведены на «дистанционное обучение по семейным обстоятельствам». Госдепартамент США разослал в посольства внутренние шифрованные директивы с требованием в течение 48 часов обновить и верифицировать списки граждан США, находящихся на территории России, Китая, Израиля, Тайваня. Это стандартная периодическая процедура, но её синхронность и срочность — нет.

— Насколько его анализ достоверен? — Данилов посмотрел на Максима.

— Если данные, которыми он пользовался, не сфальсифицированы, то анализ достоверен не менее, чем на восемьдесят четыре процента, — задумчиво сказал Максим. — Ну, по моей грубой прикидке, я же биологическим калькулятором пользуюсь. Я очень надеюсь, что у меня в руках планшет с лучшим аналитиком этого мира. Ключевая сила Джинна здесь в том, что он не просто видит эти факты, а мгновенно строит между ними связи, которые для человеческого аналитика заняли бы недели. Каждый отдельный пункт — просто странность. Все вместе — это… — Он замолчал, закусив нижнюю губу.

— Мы уходим, — коротко бросил Александр. Он уже не смотрел на экран. Он действовал. Одним движением он сдёрнул с кровати покрывало и начал сгребать в него их немногочисленные вещи. Его движения были быстрыми, точными, отработанными годами тренировок, когда на раздумья нет времени.

— Подожди! — Максим не мог оторвать взгляда от экрана. Он прокручивал логи, которые Джинн вытащил из американской сети. Вот оно. Проект 'Ноев Ковчег'. Секретная программа экстренной эвакуации высшего командования. И она была активирована сорок минут назад. — Саша, он прав. Чёрт возьми, он прав.

Александр замер на секунду, глядя на бледное лицо Максима. В его глазах не было паники. Только ледяная ярость. Ярость на мир, на врагов, на собственное бессилие перед надвигающейся махиной.

— Я не сомневался, — сухо ответил он. — Я просто ждал, когда до тебя дойдёт. Машина. У нас арендованный седан. Это мусор. Нам нужен внедорожник. Лучше Dodge RAM, пикап. С полным баком. И ещё один в канистрах. Еда. Вода. Медикаменты. Оружие. Есть варианты. Всегда есть варианты.

Он говорил отрывистыми фразами, составляя список вслух. Это был его способ борьбы с хаосом — разложить его на понятные, выполнимые задачи. Пока Максим тонул в океане глобальной катастрофы, Александр строил маленький спасательный плот.

— Джинн, — Максим сглотнул вставший в горле ком. — Маршруты. Нам нужно убираться из города. Подальше от военных баз, от крупных промышленных центров. Куда?

— Анализирую, — отозвался ИИ. На экране появилась карта Калифорнии, покрытая сетью дорог. По ней поползли красные зоны — области наиболее вероятного поражения. Они покрывали почти всё побережье и крупные города. — Наиболее безопасное направление — северо-восток. Через Неваду и Юту. Цель — малонаселённые районы штата Монтана или Вайоминг. Населённый пункт Биллингс отвечает большинству условий. Вероятность выживания при начале эвакуации в течение суток по предложенному маршруту — сорок три процента.

Сорок три процента.

Шанс выжить был меньше, чем шанс умереть. Максим почувствовал, как его ноги подкашиваются, и опустился на стул. Он, гений, создатель прорывного ИИ, только что взломавший самую защищённую сеть в мире, был всего лишь цифрой в безжалостном уравнении. Песчинкой на пути цунами.

— Сорок три, — хмыкнул Александр, застёгивая рюкзак. — Уже неплохо. Могло быть и ноль. Максим, поднимай задницу. У нас нет времени на рефлексию. Твоя Рыжая… она тоже в городе?

Ирина.

Максим вздрогнул. Среди всего этого апокалиптического ужаса её образ возник с ошеломляющей ясностью. Её улыбка, её глаза. Она была здесь. В этом обречённом городе. В эпицентре.

— Её зовут Ирина, — выдавил он. — Да, она планировала быть здесь ещё неделю. Нужно её предупредить.

— В процессе, — отрезал Александр, подходя к двери и прислушиваясь. — Сначала мы. Если мы сдохнем здесь, предупреждать будет некому и некого. Всё. Двинули из отеля. Тихо и без суеты. Будто идём за утренним кофе. Только вместо кофе нам нужно добыть машину. Надеюсь, КИРАР получила наши данные.

Он бросил на Максима тяжёлый взгляд, и в нём была сталь. Никаких споров. Никаких сомнений. Он принял реальность, предсказанную машиной, и начал действовать. Максим посмотрел на экран Джинна, где карта с красными пятнами выглядела как смертельный диагноз, потом на Александра, который уже превратился в собранный, смертоносный механизм выживания. А он сам? Кто он сейчас? Учёный? Хакер? Или просто ещё один человек, которому хватило ума понять, что конец света уже наступил, просто об этом ещё не объявили по телевизору.

— Сорок три, — повторил Максим, и цифра на вкус была как пепел. — Шанс умереть выше, чем выжить. Прекрасная статистика.