Александр внимательно слушал кивая. Ему импонировала честная прямолинейность генерала. Не нужно розовых очков. Мир — это всегда война, а на войне, как на войне. Он, конечно, заметил и опознал недовольство Максима. Ну что же, «ботаник», несколько дней тебе придётся меня потерпеть.

— Данилов отправляется раньше вас, — продолжил Изотов, обращаясь к обоим, но больше к Максиму. — Ему необходимо провести определённую подготовительную работу по своему профилю до вашего приезда. Вы, Максим Игоревич, вылетите через три дня. Александр встретит вас прямо в аэропорту.

— Через три дня? — Максим нахмурился. — Зачем такая разница? Это… неэффективно. Можно было бы лететь вместе, сэкономить время.

Александр хмыкнул. — Оперативная безопасность, Максим. И незаметность. Вы привлекаете меньше внимания, если летите не в одной группе. И у меня будет время для определённых мероприятий. Проверить кое-что, освежить память. Сан-Франциско — большой город. И очень непростой с точки зрения оперативной работы.

Максим внутренне вздрогнул. «Непростой». Он догадывался, что Александр прав, но ему претило это ощущение тотального контроля, этой постоянной тени рядом. Его идеализм вступал в конфликт с холодной реальностью. Его всегда беспокоила мысль, что его разработки могут быть использованы вопреки тому назначению, которое он в них вкладывал. А теперь он сам, Максим, становился инструментом в чужих руках. Он привык, что он сам решает, как действовать, куда идти, что изучать. А теперь его передвижения будут под чужим контролем. Он не привык отчитываться. Ему было неприятно, но спорить не имело смысла. От него явно не ждали возражений.

— Пожалуйста, ставьте Александра в известность о своих предполагаемых маршрутах, контактах и графике, — подытожил Изотов вставая. — Вы можете доверить ему любую проблему в части обеспечения безопасности. Есть вопросы?

— Вопросов нет, — ответил Александр. Он уже мысленно составлял в голове план действий, оценивая риски и возможности. Для него это была привычная рутина, пусть и с новым, необычным «активом».

— Нет вопросов, — задумчиво отозвался Максим. Он чувствовал себя одновременно возбуждённым предстоящим путешествием и возможностями, которые открывались ему, и удивлённым осознанием того, что его жизнь теперь будет под определённым контролем. Ему предстояло тесно работать с человеком, который, похоже, видел в нём лишь инструмент, а не личность. Он не знал, как это повлияет на его работу.

Вопросы оставались, но это были его, Максима, личные вопросы к самому себе. Как взаимодействовать с Александром? Как сохранить своё право на разумную автономию? Он бросил взгляд на Данилова. Тот уже двигался к выходу, его лицо оставалось непроницаемым. «Похоже, что совместное путешествие не будет самым приятным делом для нас обоих, — подумал Максим. — Точно не будет».

***

Дверь квартиры за Максимом закрылась с едва слышным щелчком, но для него этот звук раздался эхом в оглушающей тишине опустевшего пространства. Серые, подёрнутые вечерней мглой улицы Москвы остались позади, а вместе с ними — и давящая атмосфера КИРАР, разговоры с Изотовым, пронизанные скрытой угрозой, и холодный, изучающий взгляд Данилова. Максим стянул с себя куртку, небрежно бросив её на стул в прихожей. В голове всё ещё звучали слова Изотова: «наша ценность», «наша ответственность». Он ощущал себя не столько учёным, сколько каким-то стратегическим активом, чья стоимость измерялась не в грантах и публикациях, а в потенциальном ущербе для гипотетического противника. Тяжёлая ноша для того, кто всю жизнь мечтал лишь о чистой науке, о формулах и алгоритмах, лишённых человеческой скверны и политической грязи. На кухне он налил себе минералки, выпил залпом. Чистая наука, похоже, давно осталась в прошлом. В существующей реальности сильно рискуешь не угадать, какое открытие может, или даже уже стало оружием.

Он глубоко вдохнул, ощущая лёгкий запах пыли в воздухе — Катя не приходила сюда уже давно. В этом доме, когда-то наполненном её смехом и запахом свежей выпечки, теперь царила отчуждённость, идеальная для погружения в мысли, но совершенно неподходящая для жизни. Он взял планшет, лежавший на столе, и осторожно погладил его гладкую поверхность. Джинн не осудит, не упрекнёт, а лишь примет данные к обработке. Общение с ним — это своего рода исповедь, но без морального приговора.

Максим сел в своё любимое кресло, включил Джинна. Экран загорелся мягким светом. Привычные строки системных логов и ничего более. Никаких «тайных» сообщений, никаких «скрытых» действий. Или, по крайней мере, ничего, что он мог бы увидеть. Он вспомнил разговор с Сергеем и почувствовал лёгкое раздражение. Почему он до сих пор не проверил это дело досконально? Видимо, просто боялся найти подтверждение словам Сергея. Боялся, что его творение уже вышло из-под контроля. Тот разговор оставил в его душе неприятный осадок, но сейчас это казалось ерундой на фоне надвигающихся перемен. Теперь, когда его собственная жизнь менялась столь кардинально, вопросы о псевдосамостоятельных действиях ИИ выходили на совершенно иной уровень. Джинн больше не был просто прототипом в уютной лаборатории; он стал неотъемлемой частью сложной, опасной игры, в которую его только что втянули. И его ещё необходимо доработать до отлёта в США.

Максим активировал голосовой ввод. Глубокий вдох. Пора. Пора раскрыть карты. Он почувствовал, как сердце ускорило свой ритм. Принимая это решение, он знал, что переходит определённую черту. Черту, за которой научные исследования и личные амбиции переплетались с чем-то куда более мрачным и рискованным. Теперь его жизнь, и жизни тех, кто был ему дорог, зависели от точности его алгоритмов и от непредсказуемости его создания. С ним или без него. Пришло время быть максимально откровенным. В любом случае это решение уже было принято. Изотов не оставил ему особого выбора, кроме как согласиться. И теперь отступать было уже поздно. Он должен был действовать.

— Джинн, у меня для тебя… информация, — начал Максим, тщательно подбирая слова. — И новая задача. Очень важная.

На экране замигал курсор. Голос Джинна прозвучал ровно, без интонаций.

— Я готов принимать информацию, Максим. И выполнять новые важные задачи.

— Я начал сотрудничество с КИРАР. Кибернетическая Разведка России. Ты знаешь о них?

— Да. Вероятность возникновения сотрудничества с КИРАР в рамках государственного проекта, связанного с ИИ, составляла 76,8% на момент твоего ухода из лаборатории, — ответил Джинн.

Максим усмехнулся. Да это уже почти неизбежность, целых 77% вероятности!

— Я лечу в Сан-Франциско. Мы летим. На конференцию по ИИ. Официально — с лекцией. Неофициально… — он запнулся. — Нам нужно будет проникнуть в защищённую сеть. Вытащить данные об их новых разработках в… в одной интересной для меня области.

— Цель операции: получение данных, — через секунду отозвался Джинн. — Риски: обнаружение, вербовка, захват, летальный исход. Для оценки рисков недостаточно данных.

— Ты не спрашиваешь, почему я согласился? — спросил Максим.

— Это не входит в параметры задачи, — ответил Джинн. — Ты уже принял решение. Требуется уточнение: кто такие «мы».

Максим вздохнул.

— Хорошо. Первостепенное: я вылетаю через три дня. Александр, мой… напарник, уже там. Мне нужна твоя помощь с подготовкой. Начнём с одежды. Что взять с собой? Сан-Франциско, конец октября.

— Температура воздуха в Сан-Франциско в конце октября колеблется от 10 до 18 градусов Цельсия, — немедленно выдал Джинн. — Средняя влажность — 80%. Вероятность осадков — 35%. Ночные и утренние туманы — 70%. Сильные ветра. Рекомендую многослойную одежду. Лёгкие, но тёплые вещи. Защита от ветра и влаги.

— Конкретнее, Джинн, — Максим улыбнулся. Опять он получает от Джинна прогноз погоды.

— Для дневных мероприятий: брюки из плотного хлопка или шерсти, фланелевые рубашки, свитера из мериносовой шерсти или кашемира, лёгкий водонепроницаемый тренч или ветровка. Для вечерних мероприятий и официальных встреч: тёмный классический костюм из высококачественной шерсти, водоотталкивающее покрытие желательно. Несколько галстуков. Классические кожаные туфли с надёжной подошвой. Дополнительно: тёплый шарф, тонкие перчатки.