«Ладно, — подумал я, доедая последнюю ложку. — Не буду искать лишних приключений на пятую точку, и так впечатлений достаточно получил с последним хромым порталом. Так что винил — только если получится без особенных проблем его достать и переправить. И штучно. Очень штучно. Один-два раритета в полгода-год. Для души. И для поддержания того, другого себя, там, в будущем. Чтобы не потерять связь совсем. Если ты, конечно, эти раритеты здесь добудешь, электрик», — снова усмехнулся я вернувшимся сомнениям в собственной способности быть бизнесменом.

Поел, отнёс поднос на мойку, поблагодарил Анну Петровну ещё раз и побрёл в свою комнату. Усталость наваливалась приятной тяжестью, но кроме дел трудовых есть дела личные, и всё в человеке должно быть в балансе.

Я переоделся в чистое — простые брюки, свитер, ветровку — и вышел на улицу. Вечер был тихим, тёплым для сентября. Фонари уже зажглись, отбрасывая жёлтые круги света на асфальт. Я дошёл до знакомого телефона-автомата на углу. Та самая будка, из которой я звонил Никанорову когда-то. В кармане у меня лежали монеты — медь, одни пятаки и двушки. И бумажка с номером Тамары, которую она дала мне тогда, на даче, и которую я так и не выбросил.

Хотя номер этот заучил наизусть.

Сердце забилось немного сильнее, я фыркнул, сунул монету в щель, набрал номер.

Трубку подняли почти сразу.

— Алло? — голос Тамары был ровным, деловым.

— Тамара? Это я, Константин. Удобно тебе?

Короткая, едва заметная пауза. Я услышал, как она перевела дыхание.

— Костя! Рада слышать! Я думала, ты совсем пропал со своей шабашкой. Так и без конфет останешься, чудо-электрик.

— Ну прости, что не позвонил раньше. Работа заела. Та самая, о которой говорил, в новой квартире. Проводку целиком меняю. Стены долбил, пыли было — вагон и маленькая тележка. Сегодня закончил кухню. Завтра продолжу там же.

— Понятно всё с тобой, — сказала она, — Стаханов куйбышевский. Стены он там долбил. Забыл про девушку. А она не забыла, между прочим! Накормили тебя мои девочки ужином?

— Да, Тома, накормили до отвала. Большое спасибо за заботу, — серьёзно сказал я. — Это очень непривычное чувство, должен тебе признаться.

Она вздохнула ещё раз, как-то по-другому, а когда заговорила, я понял по голосу, что Тамара улыбается.

— Так ты же отработаешь, Самарский! Кто обещал девушке дачу полностью в порядок привести по электрике? Да-да, и дело ты там, между прочим, не закончил. Ведь не будешь отрицать?

— Справедливо, — согласился я. — Поэтому я и звоню, договориться. У куйбышевского стахановца эти выходные, как ты догадываешься, уже забронированы известным тебе лицом. На следующей неделе у меня и экзамен по специальности, и паспорт получить надеюсь наконец-то. Так что хотел предложить… если у тебя нет других планов, конечно — следующие выходные. Скажем, в субботу, девятнадцатого? Я проверю тот злополучный выключатель на чердаке, наконец-то. И… просто отдохнём. Если погода позволит.

Тамара засмеялась.

— У меня нет никаких планов в отношении тебя, Костя, которым могла бы помешать погода! Так что сдавай свой экзамен, получай паспорт, доделывай всю работу и готовься! В следующую субботу, на том же месте в тот же час. Договорились же?

Теперь уже рассмеялся я, впервые за несколько дней.

— Договорились, Тамара.

— Тогда до связи. Удачи со всеми твоими делами… И… береги себя, Самарский! Не лезь под напряжение.

— Спасибо. До свидания, Тома.

Я положил трубку. Всё, договорились. Свидание. Это свидание, Костя! Это стопроцентное свидание с красивой женщиной, и если что-то пойдёт не так и в этот раз — я понимал, что третьего шанса уже не будет.

Я вышел из телефонной будки и побрёл обратно к общежитию, засунув руки в карманы. Вечерний город был тих и безмятежен, с Волги донеслись два протяжных гудка, явно принадлежащих разным судам. «Тоже кто-то встретился», — подумал я.

Я вернулся в свою комнату, разделся, лёг на кровать. Усталость мгновенно накрыла с головой, но перед самым сном в голове пронеслись обрывочные образы: лицо бандита из гаража, серая планка портала, улыбка Тамары.

«Ладно, — подумал я в темноту. — Поживём — увидим. Дел много, но если делать их по одному за раз — потихоньку-полегоньку всё и сладится. Не надрывайся, Константин».

И почти сразу провалился в сон.

Пятница, 11 сентября 1981 года, 11:00. Кабинет майора Еленина в здании УКГБ по Куйбышевской области.

Морозов сидел на жёстком стуле напротив начальства, положив на колени папку с материалами по делу оперативной разработки «Зенит». Он только что завершил устный доклад: идентификация Егорова Валентина Игоревича как вероятного владельца утраченного портфеля, результаты сравнения фоторобота с фотографией из личного дела, анализ реестра допусков. В кабинете пахло табачным дымом. Еленин, не отрываясь, изучал представленные документы, изредка покрякивая. Его лицо, покрытое сетью мелких морщин, было непроницаемо.

— Итак, — наконец произнёс Еленин, откладывая папку. — Ведущий инженер-конструктор КБ завода. Доступ к документации по Ту-95МС подтверждён. Внешность совпадает с описаниями свидетелей из кафе. Вы считаете, что он завербован? Или «крот»?

— Пока что считаю его лицом, предположительно допустившим нарушение режима секретности с возможными признаками умысла, — поправил Морозов, стараясь говорить максимально точно. — Пред положительно Егоров вынес документы за пределы режимного объекта. Факт их фотографирования на камеру западного производства говорит о целенаправленной деятельности. Его круг общения, связи с западными разведками, размер причинённого ущерба, мотивы предстоит установить. Нужно также установить, не осталось ли у Егорова ещё каких-либо материалов. Также хорошо бы связать его с портфелем, в котором, по словам Сивцова, хранились «секреты», пусть самого портфеля мы и не нашли. Связать с камерой. Было бы отлично получить дополнительные доказательства работы Егорова на иностранные разведки, например, средства тайнописи и шифрования. Ну и совсем идеально…

— Поймать его на связи с агентурой, — сказали хором офицеры.

— Вот предварительный план ОРМ, — подал несколько листов Морозов. — Прошу вас, товарищ майор, дать разрешение на эти мероприятия.

Еленин прочитал бумаги, кивнул, уверенным почерком наложил резолюции на каждый экземпляр плана и вернул один Морозову.

— Санкцию на проведение оперативно-розыскных мероприятий в отношении Егорова даю. Полный комплекс: наружное наблюдение, контроль почтовых отправлений, прослушивание квартирного и рабочего телефонов. Тайный обыск по месту жительства, на дачном участке в СНТ «Авиатор» и в личном автомобиле, если таковой имеется. Необходимо выявить возможные тайники, средства связи, компрометирующие материалы. Координируйте действия с Первым отделом завода для доступа на территорию и контроля рабочего места. Все адреса установлены?

— Так точно, — Морозов открыл свою записную книжку. — Основное место жительства: Роторный переулок, дом 23, квартира 12. Дачный участок: СНТ «Авиатор», участок номер 47, по Красноглинскому шоссе. Автомобиль — «Москвич-412», государственный номер МО 42−17 КУБ. Зарегистрирован на супругу, Егорову Лидию Семёновну. Рабочий телефон 34−18–47, домашний — 34−22–11.

— Хорошо. Формируйте группу. Наблюдение начинается с сегодняшнего дня, с 18:00. Тайный обыск в квартире — в ночь на воскресенье, когда семья, по вашим данным, будет на даче. Обыск на даче — параллельно, силами второй группы. Всё найденное — на экспертизу. И, капитан…

Морозов встретился взглядом с начальником.

— Товарищ майор?

— Это дело теперь официально входит в папку «Зенит». Отчёт в Москву ожидают к 25 сентября. У вас есть две недели, чтобы представить внятные результаты: доказательства изменнической деятельности и выход на резидентуру, либо обоснование, что утечка локализована, а связи врага с Егоровым оборваны. Любой вариант устроит, но только если он соответствует действительности. Это ясно?