«Изделие ВП-021. Узел питания маршевого двигателя НК-12МП. Гриф: Совершенно секретно. Экз. № 2».

— Ту-95МС, — тихо произнёс Морозов, и голос его прозвучал глухо в пустом кабинете. — Стратегический ракетоносец. Новая модификация, производство которой мы только разворачиваем на авиационном заводе. Это не просто самолёт, это основа нашей ядерной триады на ближайшие двадцать лет.

Катастрофа. Была бы, если бы им не попался в руки этот фотоаппарат. При том, что номер экземпляра попал на снимок, можно очертить довольно узкий круг лиц, имевших к документу доступ.

Климов кивнул, подтверждая выводы оперативника, и достал из кармана пачку сигарет, вопросительно глядя на хозяина кабинета.

— Кури, — махнул рукой Морозов, продолжая перебирать снимки. — Значит, так. На кадрах — рабочая документация по системе дозаправки в воздухе и узлам сопряжения с крылатыми ракетами Х-55. Это именно то, за чем охотились «гости» по линии «Зенит». Мы пасли их вокруг завода, отсекали контакты в ресторанах, проверяли командировочных, а они, оказывается, уже нашли канал. И канал этот, судя по всему, работает прямо из цеха или конструкторского бюро.

— Съёмка велась не на кульмане, — заметил эксперт, выпуская струю дыма в потолок. — Обратите внимание на четвёртый снимок. Край стола, характерная клеёнка в клетку, рядом край пепельницы. Это домашние условия или какая-то каптёрка. Кто-то вынес документы с завода, переснял их в спокойной обстановке и, вероятно, вернул на место. Классический «вынос».

— Или документы должны были быть уничтожены, но фактически не уничтожены, — предположил Морозов, откладывая снимки и поднимая взгляд на эксперта. — Но это сейчас детали. Главное — другое. Этот фотоаппарат был найден у гражданина Сивцова. Ранее судимый за хулиганку, нигде официально не работающий, перебивающийся случайными заработками и кражами. Типичный уголовный элемент, социальное дно. И вдруг — дорогая и редкая шпионская техника и плёнка с государственными секретами особой важности. Внутри фотоаппарата не его отпечатки. Как это стыкуется, Володя?

— Курьер? — предположил Климов. — «Почтовый ящик» на ножках. Он не имел дела с плёнкой. Ему дали камеру, сказали, где забрать, куда отнести. Он может даже не знать, что именно он несёт. Для него это просто «посылка» за хорошие деньги.

— Именно, — Морозов резко встал и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. — Он — «мул». Слепое звено в цепи. Но вот что интересно: этот «мул» попадает в больницу с переломом колена. Его искалечили профессионально, жёстко, но… камеру не забрали. Если бы это были конкурентные игры западных спецслужб — они бы забрали плёнку. Даже проще — забрали бы сам фотоаппарат. Если бы это были уголовники — они бы забрали камеру как ценную вещь, чтобы продать. В любом случае его бы обыскали, что те, что те, и выгребли всё подчистую. А у него ничего не пропало. Во всяком случае, обычные вещи на месте, деньги на месте, часы на руке. И даже кистень в потайном кармане. А «Минокс» был у него в кармане куртки.

— Тот, кто бил, не знал, что у него в кармане, — добавил эксперт. — Просто уложил нашего курьера на травку и ушёл. Уличная драка?

— Слишком чисто его уложили для уличной драки, — возразил Морозов, останавливаясь у окна и глядя на темнеющий двор. — Врачи говорят: один сокрушительный и точный удар, одна гарантированно калечащая травма. Работа на поражение, мгновенная нейтрализация. Тот, кто это сделал, обладает навыками рукопашного боя уровня спецназа или очень хорошей спортивной школы. И этот неизвестный Робин Гуд или Робин Бэд оставил нам подарок, который может стоить погон половине руководства нашего управления, если информация уйдёт на Запад. Но Этот Робин, хороший он там, или плохой фактически дал нам шанс перехватить канал.

Капитан вернулся к столу, собрал фотографии и быстро убрал их обратно в конверт. Его лицо приобрело то выражение холодной сосредоточенности, которое появлялось у хирурга перед сложной операцией. Эмоции выключены, остался только голый расчёт и понимание того, что времени практически не осталось. Если Сивцов был курьером, значит, его ждут. И если он не придёт в назначенное время, цепочка оборвётся, «крот» заляжет на дно, а британская или какая-то там ещё резидентура сменит явку или тайник.

— Спасибо, Владимир, ты свободен, — отрывисто бросил Морозов. — Плёнку и снимки — в сейф первого отдела под протокол. Об обнаружении доложить Еленину лично, но только после того, как я поговорю с «клиентом». Никакой самодеятельности.

— Понял, Николай Сергеевич, — Климов поднялся, забрал конверт и направился к выходу. — Удачи с потрошением.

Оставшись один, Морозов нажал кнопку селектора. Аппарат отозвался немедленно, словно дежурный на том конце провода сидел, положив руку на трубку.

— Дежурный, машину к подъезду. И свяжитесь с городской клинической больницей имени Пирогова. Пусть обеспечат режим полной изоляции для больного Сивцова в травматологии. Никого к нему не пускать, даже медперсонал — только в присутствии нашего сотрудника. Я выезжаю.

Он положил трубку и посмотрел на своё отражение в тёмном оконном стекле. Сивцов. Мелкая сошка, которая по глупости или жадности влезла в игру взрослых дядей. Сейчас он лежит в гипсе, накачанный обезболивающими, и наверняка думает, как бы не сесть за тот кистень, что нашли у него в кармане. Наивный идиот. Кистень — это детская шалость по сравнению с тем, что ему светит. Статья 64 УК РСФСР «Измена Родине». От десяти до пятнадцати лет с конфискацией имущества или смертная казнь. И Морозов был готов популярно объяснить ему эту перспективу.

Нужно колоть его. Быстро. Жёстко.

Капитан прихватил плащ, проверил наличие удостоверения и вышел из кабинета, погасив свет. В коридоре было тихо, но эта тишина была обманчивой, как затишье перед артиллерийским ударом. Объект «Зенит» перестал быть теоретической разработкой и обрёл плоть и кровь в виде украденных чертежей стратегического бомбардировщика. Где-то в городе сидел человек, передавший камеру Сивцову. Где-то сидел тот, кто должен был её забрать. И где-то, возможно, бродил тот, кто сломал курьеру ногу, невольно вмешавшись в ход истории.

Морозов сбежал по лестнице, на ходу выстраивая схему допроса.

Сивцов будет запираться, ссылаться на беспамятство, на то, что нашёл камеру. Стандартная легенда. Но у него сейчас появится страх перед серьёзной статьёй УК, допускающей расстрел. Уличная шпана боится боли и тюрьмы, но больше всего они боятся неизвестности. КГБ для них — это аббревиатура из страшных сказок, противостояние с КГБ это не их уровень. Этим и нужно воспользоваться. Показать Сивцову бездну, в которую он почти шагнул.

Служебная «Волга» уже стояла у крыльца, двигатель мягко урчал, выбрасывая в прохладный воздух облачка пара.

— В Пироговку, Саша, — коротко бросил Морозов, садясь на заднее сиденье. — И давай чуть поторопимся.

Машина рванула с места, вжимая пассажира в сиденье. Куйбышев спал, не подозревая, что некоторые его секреты едва не уплыли за моря-океаны. А капитан Морозов на несколько минут вспомнил ещё об одной аномалии — о «Туристе». Человек ниоткуда исчез в никуда. И вот ещё одна аномалия — неизвестный профессионально ломает ногу курьеру с секретными документами, но не трогает груз. Случайности случаются, но нет ли связи между этими событиями? Или ещё интереснее — события не связаны, но связана сама возможность для аномалий проявляться.

Капитан покачал головой. Такая связь выглядит притянутой за уши, для неё нет никаких оснований. Исчезнувший в подъезде старик, поломанный уголовник с материалами по делу «Зенита»… Бред.

Кто же покалечил Сивцова? Откуда у него этот «Минокс»? Куда и кому от его нёс? И главное — от кого? — думал Морозов, глядя на мелькающие дома.

Ответов пока не было. Но скоро они появятся. Сивцов расскажет всё и даст зацепки даже к тому, чего сам не знает. А дальше система начнёт распутывать этот клубок.

Капитан позволил себе лёгкую усмешку, когда подумал, что заработал очень много очков по службе, просто приехав к жертве уличной драки.