В конце концов, кто сказал, что нельзя усидеть на двух стульях? Особенно если ты умеешь чинить оба.

Гардероб в этой версии моей жизни оказался под стать банковскому счёту — внушительным и добротным. Я с некоторым удивлением перебирал вешалки: вместо привычных растянутых свитеров и джинсов «с рынка» здесь висели качественные поло, льняные брюки и куртки из мягкой кожи. Выбрал то, что не слишком бросалось бы в глаза, но сидело удобно: тёмные джинсы прямого кроя, серую футболку без дурацких принтов и лёгкую ветровку. В зеркале отразился подтянутый мужик, которому с определённой натяжкой можно было дать полтинник, но никак не шестьдесят. Портальная «терапия» работала лучше любых санаториев Минздрава — лицо разгладилось, в движениях появилась забытая лёгкость. Я хмыкнул своему отражению.

— Ну что, Константин Александрович, пошли тратить миллионы? — спросил я сам себя, засовывая в карман смартфон и то самое портмоне с золотой картой.

Вызвать такси оказалось делом одной минуты. Приложение «Горизонт» мгновенно нашло машину класса «Комфорт+». Через пять минут я уже сидел на заднем сиденье новенького японского кроссовера, пахнущего «ёлочкой» и искусственной кожей. Водитель, совсем молодой парень с аккуратной бородкой, молчал, за что я ему был мысленно благодарен. За окном проплывала Самара — яркая, воскресная, залитая солнцем. Город изменился. Рекламные щиты стали агрессивнее, машины в потоке — дороже, а лица прохожих — как будто жёстче, сосредоточеннее. Видимо, геополитические шторма заставляли людей держать ухо востро.

Мы подкатили к ТРЦ «Аврора Молл». Громадина из стекла и бетона возвышалась над перекрёстком, как памятник обществу потребления. Я расплатился (вернее, деньги списались сами, магия технологий, к которой быстро привыкаешь) и вышел на тротуар. Двери разъехались передо мной, выпуская наружу облако кондиционированной прохлады и запаха кофе.

Внутри царил муравейник.

Люди текли бесконечным потоком: семьи с детьми, стайки подростков, деловитые парочки. После тишины и некоторой серости Куйбышева восемьдесят первого года это изобилие било по глазам, как сварка без маски. Витрины ломились от товаров, манекены скалились пластиковыми улыбками, отовсюду гремела музыка. Я поднялся на эскалаторе в зону фуд-корта. Желудок, раззадоренный утренними пирожками, требовал сатисфакции. И не просто калорий, а чего-то настоящего. Я нашёл стейк-хаус, занял столик у окна с видом на город и заказал себе стриплойн прожарки медиум и салат из свежих овощей.

— Вам что-нибудь из напитков? — официант с планшетом возник, казалось, ниоткуда.

— Томатный сок. И кофе, двойной эспрессо, но позже, — ответил я.

Пока ждал заказ, мысли снова вернулись к главному вопросу: зачем мне назад? Здесь у меня есть всё. Двадцать миллионов на счету, здоровье, статус, даже бывшая жена вдруг стала сговорчивой бизнес-партнёршей. Можно купить домик у Волги, катер, удочки и жить припеваючи, забыв про дефицит. Но стоило мне представить эту сытую, спокойную старость, как внутри что-то тоскливо заныло. Скучно. Смертельно скучно. А там, в 1981-м, я живой. Я нужен. Там Тамара, которая смотрит на меня так, как здесь на меня не смотрела ни одна женщина уже лет пятнадцать. Там мои молодые родители, с которыми я могу поговорить, хоть и страшновато. Там парни, которых ещё можно спасти от Афгана, если я найду способ.

Стейк принесли горячим, ароматным, истекающим прозрачным соком. Первый кусок был божественным. Я жевал, чувствуя вкус настоящего мяса, и понимал — это тоже аргумент. Аргумент в пользу того, чтобы мотаться туда-сюда, таская лучшее из обоих миров.

— Приятного аппетита, — буркнул я себе под нос, разрезая мясо. — Набирайся сил, электрик.

После обеда, чувствуя приятную тяжесть в животе и ясность в голове, я отправился на «охоту». План был прост: купить то, что облегчит мне жизнь и работу в прошлом, но не вызовет слишком много вопросов. Первым делом зашёл в строительный гипермаркет на цокольном этаже. Глаза разбежались. В 1981-м за такой ассортимент любой мужик душу бы продал. Я прошёл мимо рядов с дрелями и перфораторами — слишком палевно, да и напряжение в сети может скакать, спалю технику. Мне нужна была «мелочёвка».

Я набрал горсть клеммников Wago. В Союзе мы скручивали провода плоскогубцами и мотали синей изолентой, а эти маленькие пластиковые зажимы — настоящее чудо инженерной мысли. Быстро, надёжно, безопасно. Снял с них упаковку, ссыпал в карман — выглядят как непонятные детальки, мало ли что там у изобретателя в карманах. Затем — термоусадочная трубка. Разных диаметров, целую бухту. Это вообще магия для 80-х: нагрел зажигалкой, и изоляция готова. Взял хорошие бокорезы, немецкие, с красными ручками. Потом надфилем сточу и логотип производителя, и надпись Made in Germany. Будет просто качественный инструмент неизвестной страны.

Теперь подарки. Людям надо помогать, особенно если эти люди — твои «крыша» и друзья.

Никанорову и себе я присмотрел в отделе «Экспедиция» отличный мультитул. Не фирменный Leatherman, чтобы не светить клеймами, а качественный российский аналог «Добрыня» из хорошей стали. Плоскогубцы, нож, набор из отвёртки и сменных наконечников, открывашка, шило, пила по дереву — всё в одном компактном корпусе, который идеально размещается в комплектном чехле из кордуры. В хозяйстве такая вещь незаменима. И ещё кое-что компактное, для личного употребления, купил и положил в карман, избавившись от блистера. С этим мне будет спокойнее.

Свиридову и начальнице паспортного стола решил взять хороший кофе. Нашёл специализированную лавку, попросил смолоть два по полкило «Арабики» и упаковать в простые бумажные пакеты без этикеток. Запах от пакетов шёл такой, что можно было сойти с ума. Подумал и попросил запаять в вакуумный пакет, потом сниму и выброшу.

Для эксперта Олега, мастера фотографирования, я выбрал УФ — фонарик, питающийся от встроенного аккумулятора, зарядник прилагался. Потом придам заряднику неблагородный вид, разберу и смою надписи на компонентах, если они есть. Придётся повозиться, но ничего страшного, дело мастера боится.

И, наконец, Тамара.

Ноги сами принесли меня к островку парфюмерии Gamma D’ORO посреди галереи. Стеклянные колбы, золотые крышечки, девушки-консультанты в униформе. В 80-х французские духи были валютой, символом статуса и лучшим подарком. Но тащить оригинальный «Шанель» в современной упаковке — риск. Да и банальность, извините. А вот современные запахи, которых ни у кого нет и ещё лет сорок не будет — это стиль. И стойкость такая, что за день не уйдёт.

— Добрый день! — улыбнулась мне девушка с бейджиком «Алина». — Ищете что-то конкретное или помочь с выбором?

— Здравствуйте, Алина, — я улыбнулся в ответ, чувствуя себя уверенно. — Мне нужно два аромата. Что-то очень женственное, цветочное, с пудрой… Знаете, как старая школа. И что-то вечернее, роскошное.

— О, я поняла! — она порхнула к полкам. — Попробуйте вот этот. Это Meteorites от Guerlain. Фиалка, ирис, лёгкая пудра. Очень нежный.

Она взяла флакон-пробник, брызнула на полоску бумаги, протянула мне. Я вдохнул. Да, это оно. Запах интересной женщины, чистоты и весны. Тамаре пойдёт идеально.

— Беру, — кивнул я. — А второй?

— А для вечера — The One от Dolce Gabbana. Верхние ноты: персик, личи, мандарин и бергамот. Средние ноты: лилия, слива, жасмин и ландыш. Базовые: ваниль, амбра, мускус и ветивер. Очень шлейфовый и тёплый.

Я замахал руками. — Да я не запомню это всё, девушка! Но возьму.

Второй аромат был гуще, слаще, он обволакивал. Я представил Тамару в нарядном платье, с этим ароматом на коже… Сердце пропустило удар. Старый дурак влюбился как мальчишка.

— Заверните оба, — сказал я, доставая карту. Упаковку самую простую, без логотипов, если можно. Каждый флакон отдельно.

— Конечно, у нас есть крафтовые пакеты, — улыбнулась Алина. Отвык я от улыбающихся продавщиц за эти месяцы в Куйбышеве.

Выходя из торгового центра, я чувствовал себя Дедом Морозом. Рюкзак, купленный тут же, в спортивном (простой, чёрный, городской), приятно оттягивал плечо.