— Ну… Если так, то — да, ты прав…

— Слава Богу! А то я думал, до утра с командиром спорить будешь!

Хотару ахнула и порозовела. Но я сделал вид, что ничего не замечаю:

— Порядок такой: четыре ползуна, потом автобус, потом грузовик и замыкающими оставшиеся четыре ползуна.

— Ваш-сият-ство! — поднял руку Коля. — А первый ползун откель будет знать, куды ехать?

Вот тут я едва не затупил. Однако решение нашёл быстро. Вышел на дорогу, гаркнул:

— Механикам-водителям покинуть машины и построиться!

Восемь кадавров, малоотличимых от живых, выстроились у своих машин.

— Кто знает дорогу до Левина-Бжеского– шаг вперёд!

Ну, тут я даже не сомневался. Следующий вопрос:

— Кто знает дорогу до Варшавы — шаг вперёд!

К моему удовольствию, снова шагнули все.

— Отлично. Кто знает дорогу от Варшавы до Бреста — шаг вперёд!

Теперь шагнули двое.

Я со значением посмотрел на своих соратников, дескать: вот! Могу!

— Значит так. Твой экипаж идёт первым, твой — вторым… — и так далее я распределил очерёдность. — По машинам! В порядке движения перестроиться!

— Всё это очень здорово, — сказала Хотару, сплетя на груди руки и наблюдая за передвижением ползунов вдоль забора, — а ты уверен, что они будут правильно реагировать на знаки, сигналы, те же шлагбаумы? А если логика будет подсказывать, что нужно не остановиться, как этого требуют, а наоборот ломиться вперёд? А если дорога повреждена? А если…

— Всё-всё, я понял!

От ощущения триумфа мгновенно ничего не осталось. Я потёр ёжик волос на затылке:

— Твою мать, как же нас мало, всё-таки… Тогда… Ядрёна колупайка, не остаётся другого варианта — Коле придётся в первой машине ехать и поглядывать на обстановку. Если что, — я посмотрел на него, — будешь отдавать команды по обстоятельствам.

— Так точно, ваш-сият-ство!

— Грузовик остался без водителя, ядрёна колупайка! Столько километров его пёрли, чтоб бросить?

— Как вариант, конечно, посадить в грузовик Феликса, а я — за руль автобуса, — с сомнением сказала Хотару, — но тогда я буду им здорово скована…

— Погодите! — остановил наши судорожные соображения Коля. — У нас же ещё водитель есть.

— Кто? — спросили мы хором.

— Да вон он, по двору слоняется. Ему как велели хату охранять, он так и бродит.

Водитель генерала! А я и забыл про него! Это был бы выход.

— А если он не успеет среагировать и в автобус впилится? — с сомнением высказался я.

— А мы проверим! — загорелась азартом Хотару. — И вообще, можно его за ползунами впереди автобуса поставить, даже если впилится, это не так страшно будет. Ползуну так точно ничего.

— Хорошо. Пока до Левина-Бжеского будем ехать, я за его реакциями посмотрю. Только переодеть его надо. Коля, сгоняй, пошарь там в доме — пиджак подходящий да кепку или шапку.

— Айн момент!

— С этим решили. Если дела пойдут плохо, придётся часть вещей в автобус перекидать, самое важное, а остальное оставить. Хрен с ним! Что мы — барахла не купим?

— Если автобус вдруг на дороге встанет и найти другой транспорт не представится возможности, допустимо ли будет рассадить гражданских по ползунам?

Я прикинул.

— Экипажам в таком случае придётся переместиться на броню, оставив только водителей. Или лучше вовсе приказать им умереть последней смертью. Свалятся, бродить начнут — мало ли чего учудят. Вдруг без контроля в упырей превратятся?

— А если мертвяков в грузовик?

— Потянет ли он? Если только нескольких. А мертвецкие экипажи уплотнить.

Мы обсудили ещё несколько возможных в дороге внезапностей, и я сказал:

— Всё! Лети пулей, передай сообщение, убедись, что ответный звонок принят, понят и передан к исполнению по команде, после чего выдвигайся нам навстречу, буду ждать тебя в полутора-двух километрах от пограничной заставы. Далее будете двигаться автономно, останавливаться по нужде только в безлюдных местах. Еда на перекусы собрана, вода есть, на красоты любоваться будем, когда война закончится.

— Поняла. Разрешите бегом? — сверкнула глазами она.

— Давай!

Хотару исчезла, только порывом ветра в лицо дохну́ло. Я постоял пару минут, вдыхая воздух, изрядно посвежевший после ухода свободного польского войска, прошёлся по себе заклинанием очищения, чтоб взбодриться, потёр лицо — живём! И пошёл выдавать детальные задания кадаврам, сидящим в ползунах. Заодно пленникам немного исцеления зелёнкой подкинул. Иначе скопытятся же — нахрен я тогда с ними столько возился?

Потом выдал переодетому в гражданскую куртку и шапку водителю-франку очень подробную инструкцию насчёт грузовика.

Потом…

Беглецы фон Ярроу без особого восторга восприняли новость о том, что ехать дальше придётся в компании техники, набитой мёртвыми экипажами.

— Это только до Бреста, — заверил я. — Там вас встретит наш дирижабль и, возможно, сотрудник отдела безопасности. Или несколько сотрудников. Постарайтесь рассказать им всю правду, как вы её запомнили.

— А ты, Аркаша? — Вилли, кажется, испугалась.

— А мне срочно нужно вернуться к месту моей службы. Я и так уже изрядно запаздываю.

Переобнимав всех, я проследил, чтобы все двадцать беглецов поместились в автобус:

— Феликс, придётся тебе пока рулить самому. Когда перегоны поспокойнее будут, попросишь Хотару, она на пару часов тебя заменит, чтоб не останавливаться.

— Да не переживай, Аркадий! Десять часов за рулём — не настолько уж и тяжелее, чем двенадцатичасовая смена у станка. К тому же меня обещали кормить, — усмехнулся он.

Коля, как и Хотару, получивший право на управление кадаврами, уже наполовину торчал из головной машины, ожидая только отмашки.

Что ж.

— Поехали!

ТЯЖЁЛЫЙ «КОРШУН»

Где-то в небе над Европой

25 января 1948 года, вскоре после полуночи

Тяжёлый грузовой дирижабль «Коршун»

Для переброски отряда усиления Коршуновы выделили новейший грузовик из купленных для Железногорского железоперерабатывающего завода. Не самый, может, скоростной, но — «Ты видел? Нет? Здоровенный, мама моя!»

Спецы училищные за всю неделю, что отряд собирался, накрутили на него просто неимоверное количество зенитных гнёзд и даже закрепили на особой платформе самолёт поддержки — «На всякий случай! Лишним не будет!»

Но пилоты — Сергей Викентьевич (первый) и Дмитрий Петрович (второй), пересаженные на новый «Коршун» именно в силу прежнего своего воинского опыта — оба были не с восторге от того, что до сих пор не знают точных координат места посадки.

— Господин поручик, это действительное распоряжение командования — держать нас в неведении до самого момента прибытия, — сердито насел на молодого особиста Кижина Сергей Викентьевич, — или это ваша юная фантазия — поиграть во всемогущество с тайной в конверте?

Поручик Кижин хотел дёрнуться, но с другой стороны его подпёр хоть и седой совершенно, но не менее суровый Дмитрий Петрович:

— Будьте уверены, эти ваши выкрутасы непременно будут доведены и до генерал-лейтенанта Витгенштейна…

— И в первую очередь до генерал-лейтенанта Коршунова! — подхватил первый.

— Потому что идти на условный центр Австрийских земель — это, конечно, затейливая идея, — едко заметил второй.

— Но эдаким макаром мы скоро Австрию проскочим, а вам всё бы играться! — окончательно припечатал Сергей Викентьевич.

Кижин, которому только и оставалось, что как зажатому цыплёнку крутить головой, сдался и полез во внутренний карман кителя:

— Извольте, господа! Я как раз шёл к вам, чтобы передать эти координаты.

— Ка-а-ак же! — ни на секунду не поверил первый пилот, мгновенно теряя интерес к юному особисту, вскрыл конверт и развернул бумаги, показывая их одновременно и второму пилоту: — Так-так… Хорошо идём, почти чётко в дырочку!

— Ты глянь, и впрямь! Ещё пару часов и проскочили бы! А более детальная съёмка есть?