— А почему этот тип заявил, что был направлен Святейшим Престолом?

Эта новость не понравилась Бенедикту ещё больше, чем просто бойня в прилегающем лесу:

— Неужели кто-то в Ватикане решил воспользоваться сенью богомерзкой Коалиции новой цивилизации и снова поднял на щит знамя раскола? Они опять хотят быть лучше прочих?

— Или вовсе единственными настоящими, — пробормотал Мюллер.

— Но почему он говорил именно «святейший» престол, а не «святой», как обычно? — пытался дознаться я. Это же важно? Или нет?

— Вас, герр Аркадий, в данной ситуации только это смутило? — усмехнулся Мюллер.

— Да нет уж. На самом деле много чего. Броня эта его странная, белые бумажки, обезмагичивающие пространство, потом как он, мать его, разом исцелился. И вообще, — со внезапно вспыхнувшей обидой вспомнил я, — я ещё понимаю, что некромантов считают нечистыми, глядя на балканских вампиров. Но оборотней-то почему⁈

— Погодите-погодите, — остановил поток перечислений и возмущений отец Бенедикт, — давайте начнём с наиболее яркого. С заклинания. Вы не можете его точнее воспроизвести?

— К сожалению, нет. Не запомнил. Да и не силён я в латыни. Кажется, про истинных святых что-то.

— Зато я помню, — заявила Хотару. — Я эти слова даже не услышала. Я их… увидела, что ли? Они как будто в черепушке у меня пропечатались, когда сработали. Не уверена, что могу правильно произнести, но могу написать, — и она тут же исполнила сказанное на задвинутой в угол столовой грифельной доске.

— «Молитвами истинных святых Ксинора и Тибулуса да будет освящено место сие. И запрещается любой магии быть в месте сим», — совершенно безо всякой экспрессии перевёл священник и скорбно покачал головой: — Это даже не боевой отряд… Это… — он потёр лоб, — старинный орден, упорствующий в своих заблуждениях.

— Скажи прямо: упорствующий в ереси! — возмутился Мюллер. — И если бы их наличие не было бы так выгодно некоторым кардиналам Ватикана…

— Ну подожди, — начал отец Бенедикт, и в его голосе я услышал носорожью поступь надвигающегося диспута, — они ведь не отступают от Символа веры…

— Но они настаивают, что по-настоящему свят только престол римских пап, а все остальные патриархии выеденного яйца не стоят! — взвился Мюллер. — И они не признают людей с даром оборотничества людьми!

— Так, СТОП! — рявкнул я. — Прошу прощения, это те Псы кардинала Гумберта, из-за которых едва не произошёл раскол христианской церкви в одиннадцатом веке?

Таки по истории у меня была пятёрка.

— Если вы помните, учение кардинала Гумберта было запрещено, а его последователи рассеяны по строгим монастырям, — сурово кивнул отец Бенедикт. — Все… кроме Восьмой когорты. Слишком они оказались полезны в качестве бойцов особенного толка. Любой сильный мира сего время от времени нуждается в тайной гвардии. Восьмую когорту спрятали, увели в тень, убедив всех, что её более не существует. Во времена моего студенчества истории о ней рассказывались как легенды. О том, что существует особая тайная школа с жесточайшим отбором и последующим многолетним обучением древним техникам…

— А я всегда говорил, что такими бойцами не разбрасываются! — фыркнул Мюллер, кружа под потолком.

— А их молитвы?.. — начала Хотару.

— Всего лишь облечённые в особую словесную форму магические формулы, — пожал плечами отец Бенедикт. — Думаю, если бы у нас было достаточно времени на анализ, мы бы выяснили принцип структурного взаимодействия звуковых волн и завязанного на это магического результата. Эта школа не так редка, как могло бы показаться. Просто обычно к магическим формулам привязывают что-то удобное и понятное. Скажем, многим пиромантам удобно производить огонь, выкрикивая: «Огонь!»

— А-а, я поняла! — закивала Хотару. — А эти на самом деле магичат, а делают вид, будто молятся?

— Совершенно верно, сударыня!

— А не собираются ли они, выставив вперёд таких вот молодчиков, организовать против нас не просто войну, а нечто вроде святого похода? — тревожно закружился вокруг лампы Мюллер. — Согласитесь, в этом свете очень удобно иметь под рукой парочку оголтелых типов, которые якобы творят чудеса простой молитвой?

— Но это же бред… — с досадой начал Бенедикт.

— Меня-то не агитируй, — отмахнулся Мюллер. — Но, к сожалению, в итальянских деревнях хватает тех, кому легко развесить на уши итальянские макароны.

— А бумажки? — потребовал я.

— Обычная прикладная артефакторика, заряженная на вытягивание из определённой области всей наличествующей там маны, — по-учительски сложил руки перед собой Бенедикт.

— А не эту ли ману он использовал, чтобы так резво восстановиться после смертельного удара? — задумчиво предположила Хотару.

— Очень может быть.

— Ладно! — слегка прихлопнул по столу я. — То, что становится понятнее, уже не так обескураживает. Давайте лучше пока вот что. Вернёмся к нашим насущным проблемам.

— А у нас есть проблемы? — сразу насторожился Мюллер.

— Вообще-то, вчера мы решили сбегать кой-куда недалеко, и если бы не внезапная тревога, были бы уже в пути.

— А куда? — сразу спросил Отто.

— В Линц, — от своих товарищей я не видел смысла скрывать правду.

— Ничего себе, у вас представления о небольшой прогулке! — присвистнул Отто.

— А дирижабль? — это уже Тобиас.

— Надеюсь, что ко времени его прибытия мы вернёмся. Ну а если возникнет непредвиденная задержка, вы уж по-хозяйски встретьте союзников, прошу.

— Да уж это само собой! — расправила фартук Агнесса.

— Простите, герр Аркадий, а как вы собираетесь преодолеть расстояние до Линца? — спросил вдруг отец Бенедикт.

— Есть вариант пешком, в шкуре. Пять-шесть часов — и мы там. Но я бы предпочёл взять машину на тот случай, если придётся… кой-кого вывозить. Швиммваген мы сочли слишком приметным. Решили взять грузовик.

— И вы, конечно же, намерены снова изображать богатого денди? За рулём грузовика? — отец Бенедикт хитро посмотрел на меня, приподняв седые брови.

— Я могу навести морок! — быстро сказала Хотару.

— На вашем месте, господа, я бы как можно меньше пользовался магией, — покачал головой священник. — После инцидента в Вене повсюду будут разосланы ориентировки на сильного мага, который может действовать в условиях работающих магоподавителей.

— Это уж как пить дать, — согласился я.

— Не удивлюсь, если к большим блокпостам будут приданы маги, способные распознать производящуюся иллюзию или как минимум всплески манопотоков.

Тут опять было сложно не согласиться. Кроме того, я предполагал, что раз у них есть инструменты магоподавления, то могут быть и фиксирующие наличие или движение маны датчики.

— Но что вы предлагаете?

— Возьмите мою сутану, — просто сказал он. — Поверьте мне, мало что сравнится по безынтересности для любого патруля, чем церковный служитель в старом потёртом облачении на старом пустом грузовике.

— А как я объясню, зачем мы едем в Линц, если нас остановят? — усомнился я.

— Вы едете по делам прихода. Скажем… храм святого Михаила города Линца жертвует маленькому одноименному приходу из захолустья бывшее в употреблении служебное облачение и книги.

— И мне поверят?

— Конечно, — отец Бенедикт хитро улыбнулся, — я же выпишу вам справку.

Справка оказалась самой натуральной! С церковными печатями и подлинной подписью отца фон Штайна. Но взяв в руки его сутану, я понял, что она мне маловата настолько, что при попытке надеть существовал риск сделать из неё две независимые друг от друга части. Но!

— Не торопитесь расстраиваться, господа! — улыбнулся отец Бенедикт, выглядящий крайне странно в старой клетчатой рубашке и брюках Мюллера. — Эта сутана была пожертвована мне отцом Патриком, а он был изрядно широк в кости и высок. Мне было жаль резать её, да и не настолько я силён в портняжном искусстве, так что мы с братьями в меру нашего разумения просто ушили её со всех сторон, подогнули рукава и низ. Она снова станет большой, нужно только аккуратно распороть швы.