— Любовь Ивановна, что вы такое говорите⁈

— Но это же очевидно, Гриша. Ты посмотри вокруг сам. Ну, что ты видишь? Вот колхоз, которому мы приехали как бы помогать…

— Почему это «как бы»⁈ Сейчас как впряжемся!

— Потому что урожай, Гриша, сгниет на две трети. Толку-то, что соберем? Сортировочных комплексов в колхозе нет. Картофелехранилища не то что без климат-контроля — они вообще сгнили и вот-вот рухнут. Советский Союз — довольно бедная страна, это стоит признать хотя бы для самого себя. Сейчас бедная, и была бедной при царизме тоже. У нас нет дорог. Не хватает электричества. Нет почти ничего из того, что в европейском мире давно считается обыденным… Гриша, у тебя же двоюродный брат моряк, в загранку плавает, неужели ничего не рассказывает? Ну шмотки он точно привозит, на тебе батник фирменный в институте был девчонками замечен и оценен! Ну?

— Так что же, по-вашему получается, что проигрываем капиталистам? — угрюмо спросил Гиви.

— Конечно, проигрываем. На любой завод загляни — повальное пьянство и брак. С таким рабочим классом нам капитализм не догнать. Да и с такими руководящими кадрами тем более.

— Зато у нас образование лучшее в мире! — ожесточенно сказал Гиви. — И в космосе мы первые!

— Образование, — насмешливо кивнула Испанка. — Оно вообще-то не лучшее, дореволюционному сильно уступает. И оно обязательное всеобщее, что не очень хорошо. Тратим огромные средства на обучение тех, кому знания не нужны…

— Да Любовь Ивановна! — возопил Гиви. — Как это не нужны⁈

— А зачем пьянчуге-слесарю всемирная история? — хладнокровно спросила преподавательница. — Вы, кстати, на картошке по той же причине. Слишком много у нас студентов, девать некуда, так пусть хоть картошку уберут. А насчет космоса… это просто оборонный проект. Загнали лучшие кадры в военку и сидим, гордимся непонятно чему. Лучше б те же картофелеуборочные комбайны сделали. Ведь в принципе препятствий нет! Технологии давно отработаны, украсть за рубежом чертежи — вообще не вопрос… А мы вместо этого ракеты клепаем и гордимся!

— Страшные мысли вы озвучиваете, Любовь Ивановна, — с нервным смешком сказал Вано. — Не боитесь?

— Нет, не боюсь, — спокойно сказала преподавательница. — И мысли не страшные, а честные. Отстаем мы в технике, очень сильно отстаем. Только техника — это, по большому счету, не так уж и важно. Что действительно важно — так это для кого мы строим светлое будущее… о, вот они как раз и явились.

— Что? — не понял Гиви.

— Явились, говорю, те, для кого строим социализм! — язвительно усмехнулась Испанка. — И для, кого, кстати, всеобщее обязательное образование явно избыточно! Ну, пойдем изгонять кровососов.

Преподавательница поднялась, одернула спортивный костюм и вышла, легко и непринужденно прихватив по пути штыковую лопату. Приятели переглянулись и двинулись следом.

Те, «для кого всеобщее обязательное избыточно», прибыли в расположение студенческого трудотряда на двух телегах. С десяток парней в сапогах и ватниках спрыгнули с телег и хозяйски забродили между палаток. Один из них, коренастый и широкоплечий, на ходу демонстративно поигрывал ножом с наборной цветной рукоятью. Лицо его оказалось знакомым — именно он притаскивал на тракторе для отряда еду из колхозной столовой. Студентки осторожно выглядывали из палаток, оценивали нежданных гостей. Гости вызывали серьезные опасения. Не то чтобы совсем пьяные, вроде на ногах держатся, но… но на подвиги уже тянет.

— Девчонки, айда знакомиться! — весело крикнул один из парней и со стуком поставил на стол бутыль с самогоном.

Девчонки на всякий случай попрятались по палаткам все.

— А то мы сами придем! — все так же весело продолжил гость. — Задирайте, девки, юбки!

И тут же поперся в ближайшую палатку. Парочка дружков заинтересованно потянулась за ним следом.

Оказалось, что Любовь Ивановна умеет очень быстро перемещаться в пространстве, и старые кости ей не помеха. Серго глазом не успел моргнуть, как она встала между палаткой и нежданными визитерами. А когда парень с бутылью решил отстранить ее, влепила тому звонкую оплеуху.

— Сука!

Рев прозвучал как сигнал, и закрутилось стремительное махалово. Серго расчетливо подпрыгнул в боксерской стойке к коренастому с ножом и сбил его с ног тяжеленным свингом, развернулся и двинул в скулу еще одного… но десять подвыпивших здоровенных парней — это ровно вдвое больше пяти недокормленных студентов, из которых к тому же Гиви и Кацо в боевом плане ничего не значили, ибо были заучками-задохликами. Кацо моментально сбили с ног и начали пинать сапогами, Серго еле пробился к нему на помощь. Втроем они отбивались от десятерых и медленно отступали к штабному домику, пока Гиви тащил за их спинами товарища. Треск от ударов стоял — словно досками дрались.

Их загнали в штабной домик, где Серго встал в несокрушимую стойку в дверях. Потому только он и увидел, что произошло дальше.

Штыковая лопата в руках Испанки крутнулась, словно пропеллер. Хлесткий удар — и один из любителей познакомиться под самогонку резко припал на одну ногу.

— Сука!!!

Один из наседающих на Серго развернулся на крик — и получил в лицо страшный тычок черенком. Еще пара секунд — и еще двое с матами опустились в грязь.

— Ах ты сука!

Один из визитеров быстро побежал к телегам, выдернул из-под сена штакетину и помчался обратно.

— Я — парторг института! — прозвучал холодный голос Испанки. — За нападение на парторга уедете на шахты Воркуты лет на двадцать, обещаю!

И драка моментально закончилась.

— Уходим, — решил коренастый. — Ты, партийная, за лопату ответишь в милиции. И тебя, лохматый, еще встретим. Поля у нас большие, за парторга не спрячешься.

Телеги заскрипели и неторопливо исчезли в наступающей осенней темноте. Испанка осторожно коснулась опухшей губы и задумчиво посмотрела телегам вслед.

— И как вы думаете, зачем этим уродам штакетина в телеге? — спросила она. — Ее ведь для вас припасли. Если вдруг кулаков не хватило бы. Это, Гриша, к слову об избыточности всеобщего образования.

— Не все деревенские такие, — хмуро сказал Дато и осторожно потрогал посиневшую скулу. — Блин, свинчаткой ударили, что ли…

— Не все, но большинство, — серьезно сказала Испанка. — Пока романтики революции отдавали жизни ради светлого будущего, пока вы учитесь в институтах, вот эти вот размножились… и теперь держат власть в деревнях и на рабочих окраинах. Со своей уголовной идеологией, с замашками животных. Первые парни на деревне, короли на районе. Для них мы надрывались, строили социализм? Вот что самое страшное, не техническая отсталость. Пришли десять уродов склонять девчонок к проституции, и что им за это будет? Да ничего. Мелкое хулиганство, максимум условный срок. А таким ведь не место в социализме. И их не перевоспитать, они сами кого хочешь перевоспитают. По справедливости таких надо к высшей мере социальной защиты приговаривать — сразу и без раздумий. Так, как мы делали на заре советской власти.

Серго покосился на преподавательницу и испугался жестокого выражения ее лица.

— Кулаки покажи! — вдруг потребовала она.

Осмотрела опухшие костяшки и озабоченно покачала головой.

— Ближайшую неделю из тебя боец никакой, — заключила она хмуро. — Сколько ни учи боксеров, так и норовите себе кулаки разбить! Открытой ладонью надо бить, запомни! Ладно, боец, что случилось, то случилось. Найди наших санитарок, пусть Костю посмотрят, у них отрядная аптечка должна быть. А я пойду к себе, что-то мне хреново…

И преподавательница действительно ушла в домик. И даже дверь за собой заперла, Серго четко услышал звяканье крючка. Так что все охи и ахи студенток пришлось успокаивать именно ему.

А утром примчался на лошади сам директор колхоза.

— Вы что творите⁈ — завопил он. — Я так просто это не оставлю! Сядете в тюрьму, все сядете!

Из его криков выяснилась жутковатая правда. Кто-то в темноте перехватил парней на телегах. И переломал им руки и ноги. Все, ни одной не пропустил. Ну и головы разбил, естественно. С голов, скорее всего, и начал.