— Любовь Ивановна! — не выдержал Дато. — Советская республика сначала восстанавливала страну после Гражданской! Потом проводила индустриализацию! Потом воевала с фашизмом! Мы только-только начали нормально жить…

— И это мои лучшие ученики, — покачала головой Испанка. — Критическое мышление вам отбили до самых печенок. У вас же пятерки по мировой истории — а ничего не видите. Как будто слепоглухие. Точно moai de Rapanui, хоть заобижайтесь, но это вы и есть. История Советской республики не является чем-то исключительным. Гражданская и в Испании была, и в США, и много где еще. И не только Советский Союз пострадал от войны, Европе тоже досталось. А жизненный уровень рабочих несопоставим. Гражданская и военная разруха — это отговорки. На самом деле у нас просто решили, что людям ничего, государству все. Называется это непотребство принципом сильного государства. Все остальное — следствия одного решения. Мы боролись против него, но… уступили ради светлого будущего страны. Как итог — у студентов нищенские стипендии, у колхозников — нищенские пенсии и зарплаты, у всех очень скромный уровень жизни и дефицит буквально всего. И еще куча других мерзостей. Вот из-за одной из них я вас и выловила. Я везу первый курс на картошку, а там одни девчонки. Мне требуется силовая поддержка. Вы требуетесь. Спортсмены, комсомольцы и просто красавцы. С комитетом комсомола и руководством факультета я договорюсь.

— Любовь Ивановна, за что⁈ — возопил эмоциональный Гиви. — Мы свое откопали! Что, местные хлопчики девочкам картошку не помогут загрузить⁈

— Вот из-за местных хлопчиков вы мне и нужны, — поморщилась Испанка. — Дима, ты же сам из деревни, объясни товарищам!

Дима, охотней отзывавшийся на кличку Дато, тоже поморщился:

— Ну… да. Подопьют на танцах и полезут к студенткам. Такое может быть. Точнее, будет обязательно.

— А милиция куда смотрит?

— Какая вам милиция в деревне? Один участковый на три села. Только мы, Любовь Ивановна, в этом деле впятером не поможем. У деревенских драки у клуба — любимое развлечение. Получат по сопаткам — снова припрутся. Для них это нормально. Подумаешь, рожи разбиты. А так новый интерес, городские девочки, то-се. Ну и городским принято подвешивать, чтоб не гордились.

— Да? А почему нас не трогали на картошке? — взъерошился Серго. — Ничего такого не помню!

— У нас мужская группа, не сравнивай, — пробормотал Дато. — Спецнабор. Тридцать бугаев, и все спортсмены. И на местные танцы мы не ходили. А пошли бы — огребли б без вариантов. Ради такого дела из соседних деревень подтянулись бы.

— Значит, отказываетесь, — сделала Испанка вывод из затянувшегося молчания.

— Удачно с ночными подработками договорились, неохота терять, — честно сказал Вано.

Женщина спокойно кивнула, плавно поднялась и ушла. Приятели проводили ее озадаченными взглядами и переглянулись.

Они догнали ее на выходе из института — Серго и Гиви.

— Мы с вами, Любовь Ивановна, — беззаботно пояснил Серго. — В смысле, мы двое.

— А…

— А остальные — нет. Мы ведь не друзья, а так… группа взаимопомощи. Компанией легче работу найти, в основном ради разгрузки вагонов вместе держимся. Но жизненные позиции у нас разные. Как выяснилось.

— Вдвоем вы точно от деревенских не отобьетесь, — предупредила она.

— Мы и впятером не отбились бы, так какая разница? Хоть палатки поможем поставить, девчонки намучаются.

— Не погасли еще костры революции, — непонятно пробормотала преподавательница и рассеянно провела ладонью по еле заметному шраму на щеке.

— Любовь Ивановна, а вы воевали? — вдруг спросил Серго.

— В первых рядах, — кивнула женщина спокойно. — Испанские интербригады, военная разведка. Только это — большой секрет. Но вы — мальчики взрослые, наверняка ведь понимаете, что не просто так я вам ставлю не кастильский испанский, а аргентинский, а потому молчать умеете. Спецнабор, м-да. Ваши приятели моей рекомендации не получат. А без нее работа за границей…

— Любовь Ивановна! — выпалил запыхавшийся Вано. — Мы передумали! Можете на нас рассчитывать!

Дато и Кацо за его спиной согласно кивнули.

— О-ля-ля! — оценил ситуацию эмоциональный Гиви.

Женщина неулыбчиво уставилась на припоздавших приятелей.

— А что так?

— Так первокурсницы же! — сделал честные глаза Вано. — Цветник! И мы в нем — садовники!

— Балбесы, — сделала безжалостный вывод преподавательница. — Ладно, спаслись на этот раз. Непромокаемые плащи и сапоги у всех есть? А то мои старые кости намекают, что сентябрь выпадет дождливым и холодным.

— Любовь Ивановна, не наговаривайте на свои кости, они на удивление юные! — на грани фола польстил Вано. — И долгосрочный прогноз обещает сухой сентябрь, вчера по радио слышал!

— Ну-ну, — неуступчиво буркнула преподавательница. — Значит, плащей у вас нет. Ладно, соображу что-нибудь.

К сожалению, кости худой преподавательницы оказались более точными, чем профессиональные синоптики, и палатки ребята ставили под непрекращающимся дождем. И потом сидели в них еще неделю. Естественно, палатки потекли — нельзя к ним касаться изнутри, сразу капает, но разве убережешься? То угол матраса прижмется, то бок сумки. А к постоянной сырости еще и холод добавился, от которого в палатках защиты не было. В итоге кашляли и сопливили почти все. Особую пикантность существованию придавала столовая в виде дырявого навеса над деревянными столами и чуть теплая еда, которую привозили в баках-термосах на тракторном прицепе. Нормальный выезд на картошку, можно сказать, идеальное статистическое среднее!

Но кончается все. Через неделю порывистый злой ветер разорвал облачный покров, угнал остатки дождя куда-то в соседнюю область и улетел следом за облаками сам. Наступила блаженная тишина. Если б не непролазная грязь — чудесный осенний вечер.

Компания приятелей в этот вечер сидела в штабном домике начальницы студотряда и распивала чаи с конфетами. В домике не было печки ровно так же, как и в палатках, но зато было электричество, горячий чай без ограничений и сладости от щедрой Испанки — хоть какой-то согрев. Ну и компания интересная. От Испанки тайнами несло, как от святой инквизиции. Резкая в суждениях, преподавательница в разговорах иногда выдавала такое, что поневоле задумаешься… о многом.

А Серго, в миру, естественно, Сергей, все поглядывал на штыковую лопату у двери. Ну не место ей в штабе! Наконец не выдержал и спросил.

— Лопата чистая? — обронила Испанка. — Не мешает? Вот и пусть стоит. И вообще это не лопата, а пиньин гунь.

Гиви услышал иностранное слово и оживился:

— Любовь Ивановна, а за границей картошку как копают? Тоже всем городом ездят?

— Ну вы же студенты института иностранных языков! — покачала головой преподавательница. — Вся информация мира перед вами, только читай!

— Ага, «Юманите диманш», — буркнул Серго. — Из доступного. Читал. Чисто партийная газета. А из книг только классика в институтской библиотеке.

— Да, есть такая проблема, — согласилась Испанка. — Правда, решаемая. Но вы ж у меня лодыри. А картошку за границей руками не копают. Ее картофелеуборочными комбайнами собирают. Потом на сортировочный комплекс. Потом в хранилище с климат-контролем. Примерно так в Европе и США. Помощь горожан фермерам не требуется, у них вообще всего четыре процента заняты в сельском хозяйстве и прекрасно справляются, даже переизбыток продовольствия бывает.

— Ничего, и мы скоро будем убирать комбайнами, — убежденно заявил Вано.

Преподавательница скептически хмыкнула.

— Так вы хотите сказать, советское хозяйство хуже капиталистического⁈ — тут же бросился в бой Гиви. — Да мы стали выплавляем больше всех в мире! Мы в космос раньше всех полетели! Мы строим больше всех!

— Советский способ производства действительно менее эффективен, чем капиталистический, — спокойно сказала преподавательница. — И тут ничего не изменить. Нужда заставляет людей работать гораздо лучше, чем речи парторгов на заводских собраниях.