Петр кивнул, однако снять нужное видео удалось не с первого дубля. То Петя сбивался, то Чиполлино, забывшись, доставал из-под стола руку, то Аврелий начинал ржать.

Однако, наконец, все получилось. Полчаса — и нужное видео было снято. Все начали расходиться. Чиполлино без лишнего пафоса был пойман ловцом, который забрал с собой Аврелий.

— Скинула тебе адрес Ильи, — бросила напоследок Мила.

Со стажером они ушли вместе.

После этого Констанция позвонила ребятам из Брэдбери и объяснила задумку: теперь у них было видео, которое опровергло слухи о мальчике с луковой головой и рассказывало свою историю — о ребенке с интерактивным костюмом потрясающего качества. Коллеги остались в восторге, пообещав смонтировать видео и распространить его в соцсетях.

Задумка Констанции должна была избавить их от проблем, а Нелидова оставить с носом — хотя бы в этом деле.

Квартира Ильи располагалась в относительной близости от Библиотеки, на Техноложке, но Констанция считала этот район уже «центром», в отличие от Парка Победы. Новый дом, зажатый между двумя историческими постройками, обещал просторные квартиры с высокими потолками и стильным ремонтом.

Когда Констанция произнесла свое имя в домофон, повисла небольшая пауза. Кажется, Илья раздумывал, впускать ли ее. Но, наконец, раздался писк, дверь в подъезд открылась. Чистый светлый холл сопроводил ее к серебристым лифтам, которые Констанция обогнула в поисках лестницы. Третий этаж — это вообще не высоко.

Дверь в квартиру оказалась приоткрытой, но Илья не встречал гостью на пороге, не спешил предложить тапочки и вообще находился непонятно где. Констанция повесила плащ на плечики в прихожей, захлопнула входную дверь и прошла внутрь. В современной просторной гостиной с минимумом мебели и личных вещей горел свет. Необходимости в дополнительном освещении не было: закаты, наконец, стали поздними, и порыжевшее солнце смело заглядывало в огромные стеклянные окна, лишенные любых занавесок. Констанция осторожно толкнула дверь из матового стекла, увидела кровать и сразу вышла. Прошла к другой, на противоположной стороне гостиной, и очутилась в кухне-столовой.

Сначала показалось, что Илья что-то готовил, но потом Констанция заметила логотип ресторана на контейнерах, из которых он выкладывал еду на тарелку, увидела фирменный пакет, и поняла, что ужин у него намечался не собственного производства.

— Привет, — сказала она, убежденная, что он не мог не услышать, как она вошла.

— Проходи, что ты мнешься, — произнес он, не отвлекаясь от своего занятия, — у тебя же нет проблем с тем чтобы ходить, где вздумается.

Констанция вздохнула. Вздохнула с облегчением: он не орал, не кидался вещами и не пытался выставить ее за дверь. Язвил — оно и понятно, но не прогонял.

— Илья, я понимаю, что ты злишься, и это совершенно справедливо, — произнесла она заготовленную фразу. — Я полностью осознаю и признаю свою вину, и готова понести любое наказание.

Он даже не посмотрел в ее сторону, достал из ящика приборы, выбросил пустые контейнеры. Подумав, снял с верхней полки бокал.

— Илья? — позвала тогда она, подходя к нему чуть ближе.

— Ты в курсе, что мне не нужно твое разрешение, чтобы написать докладную?

— Да, я курсе, — ответила Констанция его спине, так как он предпочитал даже не смотреть в ее сторону. — И просто хотела извиниться. Лично перед тобой. Я понимаю, что не просто совершила нарушение, но и подставила тебя перед Нелидовым, а это сейчас вообще не кстати.

Про невиновность Кинга она решила пока молчать — Илья мог отреагировать неадекватно.

Он сел за стеклянный стол — слишком большой для человека, который живет один — и начал есть, даже не думая предложить Констанции присоединиться.

Она все равно села через стул. Не интимно близко, но так, чтобы не казалось, будто между ними пропасть.

— Прости, Илья, я правда не хотела доставлять тебе неприятности.

Он язвительно промычал, накручивая пасту на вилку.

— Ну, я пришла к тебе попросить прощения. Что еще я могу? Обещаю, сделаю все, чтобы исправить ситуацию.

— Всемогущая Констанция! Решит все ваши проблемы. Сначала создаст их, а потом решит!

Она начала заводиться: ее шаг был достаточно серьезным и дался ей нелегко, но Илья как будто не понимал этого и не ценил.

— Я говорила тебе, что мне нужно попасть в Основной фонд, но ты меня не услышал, и мне пришлось…

Илья бросил вилку на тарелку, звон разнесся по пустой квартире.

— Пришлось тебе? — процедил он, посмотрев ей в глаза.

Открытый гнев — это немного лучше, чем подавленная ярость, с этим можно работать. Констанция встала и, обогнув стол, подошла к нему ближе.

— Хорошо, возможно, не прямо «пришлось», но я не знала, что делать, меня захлестнуло отчаяние, и я совершила ошибку.

Он тоже встал, глядя ей в глаза.

— Хотя бы в этом мы согласны.

— Я проникла туда через тайный ход и совершенно случайно попала в хранилище с ловцами…

Илья прикрыл лицо рукой.

— … но проход закрылся, я не могла вернуться, потом чуть не попалась, но к счастью это был Артур. Он помог мне выбраться. Мы не подумали о камерах.

Илья заскрежетал зубами.

— Я убедила Артура, что ты в курсе моего визита, и что мне нужно скрыть это только от других сотрудников Основного Фонда, но не от тебя. Поэтому он ничего тебе не рассказал — думал, что ты уже в курсе.

Пауза повисла нехорошая. Затем Илья издал какое-то язвительное мычание и с холодной злостью произнес:

— Теперь я понял… Ты явилась защитить его. Чтобы злой Илья не наказал хорошего Артура слишком сурово?

Ну зачем же он все так переворачивал? Она действительно ощущала вину. Перед обоими.

— Нет, я сказала, зачем пришла, — твердо ответила она, глядя ему в глаза.

Констанция ждала очередной вспышки ярости, недоверчивого молчания, холодного сарказма, но никак не того, что он запустит пальцы ей в волосы, притянет к себе и начнет целовать. Жестко, будто знал, что ей это не понравится, и даже не старался сделать это приятным. Она растерялась на несколько мгновений, затем оттолкнула, отпрянула.

— Не за этим, — выдохнула Констанция. — Я пришла не за этим.

Илья резко сел за стол и продолжил ужин.

— Уйди, — бросил он прежде, чем начал ожесточенно ввинчивать вилку в пасту.

Констанция устало опустилась на свой стул.

— Ты можешь нормально со мной поговорить? Или у тебя заклинило переключатель между страстным любовником и суровым начальником?

— Оставь меня в покое.

— Нет, я не могу. Мы должны все прояснить, иначе дальше будет только хуже.

Он ничего не ответил, отправив здоровую порцию пасты в рот. Констанция начала нервно подергивать ногой.

— Мы не чужие друг другу люди, — попыталась она, с трудом сохраняя голос ровным. — Да, между нами нет и не будет тех отношений, которых, возможно, хотел бы ты. Но это не значит, что мы не можем общаться цивилизованно. Тем более, что у нас нет выбора, так как мы работаем вместе.

— За это можешь не волноваться, Нелидов трудится над тем, чтобы это исправить, и ты ему здорово в этом помогаешь.

— Я совершила одну ошибку! — не выдержала она. — Одну ошибку, и она не связана лично с тобой. Я сделала это не назло тебе.

Он хмуро глянул на нее исподлобья.

— Допустим. Хорошо. Я тебя простил. Уходи.

— Нет, я чувствую, что мы не расставили все точки над «i».

— С Артом ничего не будет, он не виноват, что вынужден терпеть твои выходки так же, как и я.

Голос Ильи звучал и вправду устало, как будто он действительно хотел, чтобы она ушла. Но Констанция была с этим не согласна. Она чувствовала, что могла все исправить, и не собиралась сдаваться так сразу.

— Ничего он не терпит, — сердито отозвалась она. — Помог выбраться из Основного фонда, подумаешь, большое дело! Там от хранилища до его кабинета три шага.

На этих словах Илья все же оставил макароны и с легким удивлением взглянул на Констанцию.