— Ловец отдает тепленьким, — заметила Аврелий, — так, типа в полсилы.

Полоска асфальта уводила в арку, по ту сторону которой обнаружилась целая сеть дворов и двориков, запечатанных бежево-желтыми стенами пятиэтажных домов.

— Ищем при помощи ловца, — бросила Констанция, все ее инстинкты обострились, и она не хотела тратить силы на лишние объяснения.

К счастью, это и не требовалось. Аврелий сам вдруг из флаффи-пуделя превратился в весьма целеустремленного охотника-кокер-спаниеля.

Пришлось обследовать все закоулки, постоянно прислушиваясь к ощущениям стажера. В определенный момент их охота превратилась в игру тепло-холодно, потому что комментарии Аврелия содержали только указания температуры:

— Теплее, еще теплее… — радостно шептал он.

Наконец, прозвучало «горячо!», но это и не нужно было — Констанция сама увидела бежевое пятно на бежевом фоне стены. Львица спряталась хорошо, они бы и не нашли, если бы не искали.

София вскочила на все четыре лапы, едва заметила их. Констанция и не рассчитывала приблизиться к дикому животному незамеченной.

Вообще, формально, называть эту химеру «диким животным» было некорректно. По сюжету книги Аврелия, она большую часть времени проводила в человеческом обличье, и только иногда — без особого удовольствия — обращалась в полульвицу-полупуму. И даже в этом состоянии сохраняла — по большей части — человеческое сознание. Хотя когнитивные функции и притуплялись.

Сейчас София оставалась в облике кошки, скорее всего, лишь оттого, что так ей физически легче было выживать в каменных джунглях.

— София, не бойся, мы хотим помочь, — вкрадчиво произнесла Констанция, пока та вжималась в штукатурку. — Ты уже поняла, что оказалась в неизвестном тебе месте, что не знаешь, как вернуться домой. Я знаю. Это, — она выхватила из рук стажера ловец, — может пугать тебя. Но это билет назад.

Львица чуть склонила голову набок. Задумалась. Констанция чувствовала, что еще несколько мгновений и персонаж будет у них в кармане, когда…

— Вот вы где! О, поймали-таки, гадину! Это же персонаж, да? Снотворным бы ее…

— Валера… — выдохнула Констанция, возводя глаза к небу.

Разумеется, София тут же изменила позу с полной покорности на хищную.

— Блин, Валера! — воскликнул Аврелий.

Тот начал мямлить слова оправдания, явно не понимая, что именно сделал не так.

Химера ощетинилась, зарычала.

— Я клянусь, мы хотим только одного — вернуть тебя домой, — попыталась Констанция, но это не сработало.

София их больше не слушала. Валера стоял достаточно близко к Констанции, чтобы она смогла ударить его по предплечью. Вряд ли вышло больно: у него была какая-то многослойная болоньевая куртка, и сам он весь был рыхлый — будто пытаешься избить кучу песка. Морального удовлетворения Констанция не почувствовала. Скрючившись, чтобы укрыться от ее кулака, Валера торопливо — путаясь в безразмерных карманах — извлек на свет ловец.

— Нас трое, два ловца, она одна, — торопливо заметил он. — Куда ей деваться?

Тут он был прав. София тоже, вероятно, поняла, что даже мощь звериной сущности ей не поможет, поэтому решила использовать еще одно свое оружие. Она обратилась в человека. В женщину. В обнаженную женщину.

Всякий раз, когда София обращалась из человека в зверя, ее одежда рвалась, терялась, в общем, вела себя в соответствии с законами физики. Поэтому чаще всего обратно эта героиня обращалась в голую Софию.

По сюжету ей это досаждало, но сейчас, похоже, сыграло на руку: и Аврелий, и Валера, застыли с открытыми ртами. София подняла голову, будто бы совсем не стесняясь своей наготы. Хотя Констанция видела вызов в ее темных глазах.

На первый взгляд, план был слабым: пускай на мужчин этот фокус оказал эффект, но на единственную охотницу в их компании — нет. Однако София была умна и предприимчива.

Окинув взглядом лицо Констанции, она вдруг начала менять черты своего. Это выглядело жутко: нос начал заостряться и вытягиваться, скулы чуть разъехались, будто кто-то пытался разделить череп пополам, подбородок стал менее острым, более волевым, тяжелые веки наползли на глаза, брови чуть растеклись, будто кто-то провел акварелью по пористой бумаге, изменили форму. Пару секунд книжники наблюдали эти метаморфозы, пока не стало понятно: София приняла облик Констанции. Для верности глянула в отражение в глухом грязном окне, кажется, сделала повыше лоб и сильнее изогнула губы. Теперь точно — не отличишь. Только волосы были короткими, но она несколькими ловкими движениями зализала их назад, и вот перед ними стояла обнаженная Констанция.

Теперь челюсть отвисла у всех.

— Ну-ка, поменяйся обратно, — велела Констанция, чувствуя, что голос истерично срывается.

— Отпустите меня, и поменяюсь, — отозвалась София.

Надо отдать должное, ее тон был более уверенным. Хотя вообще-то голой во дворе перед тремя незнакомцами стояла именно она.

— Сейчас же поменяй лицо! — Констанция шагнула ей навстречу, слишком потерянная, чтобы действовать быстро и решительно.

— Отойдите на пять шагов все! — не сдавалась химера, и, видимо, чтобы усилить эффект от шантажа, приняла обольстительную позу.

Где-то рядом заскулил Валера.

Констанция не стала ждать: швырнула ловец в обнаглевшую Софию, но та увернулась. Издав короткий вопль, не отрывая взгляда от персонажа, велела:

— Аврелий, забери у Валеры ловец и кидай в Софию.

— Да ты что, как я могу! Швырнуть книгой в живого человека!

— Я убью тебя! — предупредила она.

— Блин, я, если честно, закрыл глаза. Прости, но я просто не могу… это очень-очень неправильно…

— Продолжите в том же духе, — наконец, нервно, сказала София, выставив предупреждающе палец, — и я не такое сделаю. Начну танцевать или показывать приемы айкидо.

— Только попробуй… — прошипела Констанция.

— Валера будет счастлив, — ехидно ответила ей химера.

В одно мгновение Констанция, не глядя, вырвала из безвольной руки Валеры ловец — будто чувствовала, где именно тот был — и бросилась на Софию.

Метнулась, будто сама была дикой львицей, очень долго подбиравшейся к лани у водопоя.

Пара прыжков — и жертва во власти охотницы. София ничего не смогла сделать, через мгновение ее засосало в ловец.

Несколько секунд Констанция сидела на асфальте, тяжело дыша.

Затем, чуть придя в себя, медленно подняла взгляд на Валеру.

Тот все еще смотрел в пространство большими, круглыми глазами на выкате. Как же он ее раздражал!

Аврелий подошел к Констанции подал ей руку, помог подняться.

— Идем в машину, — бросила она.

Валера было тоже шагнул в их сторону, но поймал на себе такой взгляд, что замер и пробормотал:

— А я прогуляюсь. И потом на метро. Хочу развеяться. Люблю метро. А в машинах укачивает. Я бы…

Его голос еще слышался за их спинами какое-то время, пока Констанция и Аврелий не вынырнули из арки на семнадцатую линию.

Казалось, что непростое дело позади. Настроение у Констанции в тот день итак было хорошее, а тут еще и успешная охота. Да и погода выдалась отличная, делая дорогу от Васьки до Парка Победы полной восторга и упоения. Купол Исаакия горел золотым, выглядывая сперва из-за аккуратных разноцветных домиков Английской набережной, затем показавшись во всей красоте на просторной Сенатской площади с Медным всадником, а после служа величественным фоном для Адмиралтейства.

Было что-то магическое в том, чтобы иметь возможность каждый день наблюдать по-барочному пышный Зимний и неповторимый ансамбль Стрелки с двумя красными сестрами-близняшками — Ростральными колоннами.

На душе было так сладко, что Констанция даже ответила Артуру на его сообщение, которое он прислал утром.

«Сегодня очень хороший день», — прочитала она до того, как успела выпить утренний кофе, поэтому просто закатила глаза. Теперь же она набрала «Да, хороший», правда засомневалась, стоило ли отправлять. Стерла и написала просто «да», потом решила, что отправлять такой ответ спустя несколько часов как будто глупо. Третья попытка закончилась решительным «отправить». «Очень тепло», — написала Констанция, решив, что погода — самая безопасная тема, которая при этом выглядела как поощрение продолжить диалог.