Если бы было что пнуть или ударить, Констанция бы пнула или ударила. Но ей пришлось сдержать порыв стукнуть по крыше припаркованной рядом машины.

— Очень плохо, что мы ее упустили.

— Давай побродим по округе, — предложил Аврелий. — Может, она заметила, что мы хреново бегаем, и не стала устраивать марафон. Сидит где-нибудь неподалеку, думает, что делать.

И они побрели куда глаза глядят. Чуть позже созвонились с Абонементом, попросили Марусю проверить карту. В районе было много книжных активностей, и все, что оставалось Констанции и Аврелию — проверять их, одну за другой. Они потратили на это весь оставшийся день.

— На самом деле, я думаю, это уникальный случай, — заметила Констанция, пока они решительно шагали к очередному жилому дому, в котором, вероятно, кто-то читал. — Ю ведь сразу сказал, что ты «блистательный юноша». И не соврал. Даже без твоей мощной читательской ауры твои персонажи оживают, несмотря на то, что книги не особенно начитаны. Чем это можно объяснить?

Аврелий дернул плечом. Констанция бросила на него изучающий взгляд: самый простой паренек. Худощавый, кудрявый, с располагающими к себе, даже чуть детскими чертами лица. Такими… миленькими. С мальчишеским задором во взгляде. Если улыбается, на щеках появляются ямочки. Чуть сутулый, видимо, из-за роста. И чего в нем было особенного, отчего разрывы с его произведениями происходили без необходимых условий?..

— Постой-ка! — Констанция выставила руку, наткнувшись на которую стажер охнул и застыл. — Ну разумеется!

— Что, ты знаешь, как найти Софи? — спросил он, радость вернулась в его голос, отчаяние уступило место надежде.

— Нет, но я поняла, что ты, именно ты можешь помочь мне в одном деле.

Она торопливо достала из сумки томик «Джейн Эйр».

— В общем… То, что ты сейчас узнаешь — большая тайна. Никто не должен узнать о ней. Ни Арина, ни, тем более, Илья Петрович…

— Понял, принял.

Аврелий протянул руку к книге, но Констанция отстранилась.

— Пообещай, что ни с кем, кроме меня, не станешь обсуждать ее. Никто не должен узнать, что ты ее вообще читаешь. Что она существует. Упоминать ее при ком-то можно только если я так скажу.

— Да, сэр, мэм.

— Обсуждать в Библиотеке тоже нельзя. Говорить о ней можем только вне стен Библиотеки.

— Думаю, я понял концепцию.

Одарив его суровым взглядом, она все же позволила жадным пальцам вцепиться в книгу.

— Джейн Эйр? — разочарованно протянул Аврелий. — А чего столько пафоса? Боишься, что на меня повлияет мрачноватая, готическая атмосфера романа? И не такое читали, не боись.

— Это здесь не при чем, — Констанция попыталась открыть книгу там, где была вложена закладка, пока стажер держал потрепанное издание в руках.

— Если ты организовала тайное общество суфражисток, то опоздала примерно на столетие. Эта книга уже не так прогрессивна, как была когда-то.

— Замолчи уже. Вот, читай.

Констанция ткнула пальцем в абзац, где упоминался Егор. Первые пару мгновений Аврелий с преувеличенным интересом разглядывал буквы, но вот его лицо переменилось.

— Погоди… разве там такое было? — он поднял на нее взгляд. — Я, если честно, читал очень бегло. Нудятина, как по мне.

— Это один из лучших романов в мире, — убежденно заявила Констанция. — Но кое в чем ты прав: такого там не было. И мне нужно, чтобы ты создал разрыв и вернул Егора.

— Вернул? — выдохнул стажер.

Над формулировкой стоило бы подумать… но сказанного не воротишь, тем более как еще можно было привлечь Аврелия к задаче, если не раскрыв некоторые секреты?

— Вернул, — вздохнула Констанция. — Ничего больше сказать я не имею права. Но еще раз: все это должно храниться в строжайшем секрете. Ни одной живой душе!

— Понял я, понял. Только… как? Я же не умею создавать разрывы специально.

— А ты пробовал?

Он чуть нахмурился.

— Справедливо… Но ты ведь сама говорила, что это невозможно.

— Так же, как невозможно оживить персонажа из ещё неначитанной книги. Как невозможно, чтобы автор оживил персонажа собственной книги, когда тот даже не обрёл твердую форму. Ты у нас уникальный, Аврелий. И пришло время мне получить от этого пользу.

— Да мне не жалко, — Аврелий взял книгу, — я просто боюсь не оправдать ожиданий.

— Мои ожидания максимально адекватны: ты просто должен сделать все возможное.

— Ага. Ну хорошо, — он почесал кудрявую голову. — Прочитать. Постараться оживить Егора.

Констанция воспряла духом, хотя охота складывалась удручающе. Они проверили ещё пару книжных активностей, и наконец, Констанция сказала:

— Мне нужно вернуться в Библиотеку.

— Еще нет и семи, — изумился стажер.

— Да, у меня… дело.

— Ладно. Давай я продолжу один, — сказал тогда он, на чем они и разошлись.

«Challenge accepted».

Подъезжая к Библиотеке, Констанция вновь взглянула на экран телефона. «Вызов принят» — вот что написал ей Артур после раунда совместных чтений. Он отошел от их разговора гораздо быстрее, чем Констанция, и уже скоро дал понять, что не собирается сдаваться на полпути. Единственное, чего не понимала Констанция — путь куда именно они держали. Не уверена она была и в том, что это понимал Кинг.

Тем не менее, на следующий день он пригласил ее на ужин.

Правда сделал так, чтобы было непонятно, свидание это или дружеская встреча коллег. Констанция была убеждена, что он избегал определенности намеренно. Потому что если человек хочет, чтобы партнер уловил романтический подтекст, он не хватает под локоть в коридоре у столовой и не говорит «сможем завтра поужинать вместе?» таким повседневным тоном, как будто они ели после работы как минимум раз в неделю.

Констанция была так обескуражена вопросом, что неразборчиво ответила что-то среднее между «не знаю» и «наверное». Кинг кивнул и, бросив «часов в семь» удалился.

Был соблазн в последний момент отказаться. Не потому, что ей не хотелось его видеть, скорее наоборот: она боялась, что нафантазирует себе лишнего, а он на встрече выдаст что-нибудь вроде «я пригласил вас, чтобы обсудить одно важное дело, о котором нельзя говорить в стенах библиотеки». Или явится в компании Ильи, Милы и еще десятка коллег. Или сам не придет.

Уже через пять минут после того, как Констанция встала у фонтана рядом с Библиотекой, к ней приблизилась фигура в бежевом плаще. Артур был один, но, конечно же, именно в минуту их встречи всем книжникам понадобилось выйти из здания. Коллеги проходили мимо один за другим, что Констанция всеми силами игнорировала.

— Мне рассказали про китайский ресторан неподалеку, — сообщил Кинг. — Не возражаете против азиатской кухни?

Она покачала головой, и они отправились в указанном Артуром направлении.

Пару минут оба шли молча. Московский проспект шумел: машины неслись в обе стороны, пешеходы спешили по своим делам по широкому тротуару, исчезали в подземных переходах, уютных дворах монументальных сталинок, забегали в магазины и кафе. И все же, несмотря на большое количество прохожих и автомобилей, из-за своих не питерских масштабов улица казалась пустынной.

День был не солнечный, поэтому красивого заката не случилось: город просто очень медленно утопал в вязких сумерках.

— Так что за повод, Артур? — спросила, наконец, Констанция.

Она могла бы молчать и дальше, но Кинг был слишком сосредоточен на себе, что ее не устраивало.

Он обернулся и бросил на нее удивленный взгляд.

— Нужен повод, чтобы поужинать с дружественным коллегой? — спросил он с отрепетированной учтивостью.

— Хватит валять дурака.

Артур отвернулся, устремил взгляд вдаль.

— Я подумал, что нам с вами нужно лучше познакомиться. Я теперь не знаю вас, да и знал ли я раньше? Вы тоже сначала имели дело с наставником Артуром Кингом, потом участвовали в соревновании и видели во мне соперника. Но мы почти что не общались один на один просто так.