Вероятно, Артур интерпретировал ее слова по-своему. Он посмотрел ей в глаза и чрезвычайно многозначительно произнес:

— Вы бросаете мне вызов.

— И в мыслях не было. Если честно, мне непонятен ваш энтузиазм.

— Вы знаете, что я ощущаю азарт, когда встаю перед сложной задачей.

Одна его рука скользнула к ее ягодице, и Констанция дернулась, с возмущением посмотрев на Кинга:

— Еще немного, и я решу, что вы просто пользуетесь возможностью безнаказанно хватать меня за задницу.

— Конста-анция, — протянул он, — я не назвал бы себя больше джентльменом, если бы не воспользовался ею.

Он чуть притянул ее к себе, чтобы склониться к шее. Почувствовав мягкие губы Артура на своей коже, Констанция задохнулась, затем начала торопливо листать страницы, чтобы найти нужный момент.

— Вслух, — проникновенным шепотом напомнил Кинг ей в ухо.

— «Его высокий лоб уже исчертили несколько морщин, но русые волосы, что лежали аккуратной волной, выдавали молодой возраст. Должно быть, ему было не больше тридцати. В Ловуд он приезжал еще юношей, теперь же лицо его и фигура отражали пережитые события и полученный жизненный опыт…»

Неужели эти годы, что по сюжету прошли в книге, столько же длились и для Егора? Пять лет с визита в школу? А с первой главы — и того больше.

Эти мысли быстро оставили ее голову, когда Артур провел горячими ладонями по ее талии и спине. Едва она замолчала, он жарко прошептал на ухо:

— Читайте, читайте, вы же за этим меня позвали.

— Ваша самоотдача восхищает, — выдохнула она.

— Я всегда полностью, — его губы коснулись ее щеки, — отдаюсь, — поцеловали мочку уха, — делу.

Констанция закусила губу, перехватила книгу поудобнее и затем продолжила:

— «Я очень рада видеть вас, мистер Филиппов, чем же мы обязаны вашему визиту?»

Артур поцеловал ключицу, вызывая тихий вздох.

— «Я был здесь проездом, но счел важным заехать и сказать, чтобы вы были внимательны к тому, что происходит в этом доме. Думаю… вас… может…»

Каждое мягкое, теплое, нежное прикосновение к ее коже вынуждало делать паузу.

«Это все ради спасения Егора», — убеждала себя Констанция, выгибая шею так, чтобы Кингу было удобнее.

Она и книгу подняла повыше, чтобы Артур мог делать все, что вздумается.

— «О каких опасностях он твердил…»

Кинг взял ее свободную ладонь и прижал к своей щеке. Принялся целовать запястье, совершенно лишая воли и способности концентрироваться на прочих делах. Повинуясь порыву, она запустила пальцы в его гладкие волосы, все еще стараясь делать вид, что читает. Однако буквы просто скакали перед глазами.

— Подождите! — воскликнула она, когда он начал расстегивать нижние пуговки на ее платье.

Одной рукой она продолжала держать «Джейн Эйр», второй безуспешно пыталась остановить ловкие пальцы Кинга. Всего три пуговицы, и платье Констанции полностью открыло ее ноги.

— Последнее, что здесь может произойти, это появление Егора, — задыхаясь, сказала она, но Артур, кажется, уже забыл о цели их встречи.

Он поднял на нее опьяненный взгляд и, наконец, впился поцелуем в губы.

Констанция позволила себе утонуть в ощущениях, но ненадолго. Дав себе несколько мгновений, чтобы насладиться близостью, она решительно оттолкнула Кинга.

— Вы увлеклись, Артур, — сказала она, стараясь звучать сдержано и деловито, но пальцы дрожали, пока она пыталась застегнуть хотя бы одну пуговку.

— Who wouldn’t, — пробормотал он, оперевшись о стол и оглядывая ее тело.

Прочистив горло, Констанция встала, позволив платью скользнуть по ногам и скрыть их.

— Я пригласила вас не для этого. Цели мы не достигли.

— Вы просто не дали мне финишировать.

На покрасневших от ее помады губах застыла полуулыбка, но сейчас она казалась неестественной.

— Потому что вы свернули не к тому финишу, — недовольно сказала Констанция, сложив руки на груди, а затем негромко добавила: — Попрошу Илью. Может быть, у него получится…

— Дайте мне книгу, — потребовал он, протянув руку, — я прочитаю. Вы так меня сейчас злите. Jesus! Разрыв будет мгновенно!

Она шагнула к нему и, чуть подумав, провела большим пальцем по его губам, чтобы стереть красноватые следы. Ничего не вышло.

— Вы, Артур, кажется, решили, что стоит вам прикоснуться, и я растаю. Думаете, я все эти годы ждала и молилась, чтобы Артур Кинг поцеловал меня на столе в рабочем кабинете?

Вообще, было. Не «все эти годы» и не «молилась», но мысли такие пробегали.

Однако Констанция покачала головой. Он молчал, стиснув губы. Вероятно, чувствовал, что у этой тирады будет продолжение. Взгляд его при этом был полон сдерживаемых эмоций.

— Где ваши манеры? Где галантность? — строго спросила она. — Кто убедил вас, что этой ироничной ухмылочки и взгляда из-под ресниц достаточно, чтобы вам позволили залезть под юбку?

Она осознавала, что и взгляда, и ухмылочки было достаточно. Констанция говорила и действовала вопреки собственным желаниям, возможно, ожидая глупых условностей вместо искренних чувств. Но она слишком долго — три года, не больше, не меньше — пыталась вернуть себе себя. Теперь он решил, что вообще-то не прочь поразвлечься, и ждал, что она забудет о своей ужасной стажировке, о безответной любви, с которой было так трудно справиться, об ощущении собственной никчемности, ненужности, некрасивости, и кинется ему в объятия?

Ну уж нет, ему придется потрудиться, если он хочет зайти дальше в их непростых отношениях. И она будет мучить его, пока он не готов будет достать сердце из груди и положить перед ней на блюдо. Он во всем был прав, кроме одного: ей не нужно было, чтобы к ее ногам пали все. Одного Артура Кинга было бы достаточно.

Если же все это было лишь мимолетным влечением с его стороны, то ему тем более не стоило ни на что рассчитывать. Констанция не станет так рисковать своим душевным покоем.

— Понимаю, — продолжила она, когда он не ответил.

Явно злился и просто пытался не взорваться.

— Опыт говорит вам, что девушки любят напор, приправленный вашим неправильным произношением. Но здесь другой случай.

— Хочу напомнить, это вы меня пригласили, — процедил он.

— И обозначила цель визита.

— Да, чтобы я раздражал вас, — кивнул он, изобразив, будто что-то припоминает, — и я, как и обещал, сделал все для этого. Не понимаю ваше неудовольствие.

— Недовольство, — поправила она.

— Fuck it. Если я вам так невыносим, вы должны были испытать сейчас много сильных негативных эмоций. Неужели не получилось?

Затем он обошел стол, спрятав руки в карманы.

— Ах, конечно. Теперь я понимаю проблему. Вы пригласили меня, чтобы я помог вам чувствовать хоть что-то, но даже это не сработало, так как чувствовать тоже надо уметь. Не все способны этим. Это.

Констанция закатила глаза и выразительно фыркнула.

— «На это».

Он опустил веки, явно перебирая в голове ругательства.

— Артур, не старайтесь. Подозрениями в бесчувственности, намеками на ледяное сердце и бездушность вы меня не заденете. Я так стремилась именно к этому, что ваши слова — практически комплимент.

— Глупо, Констанция, глупо, — покачал он головой и пошел прочь из кабинета.

Она обессиленно опустилась в кресло.

Действительно, глупо. Что если в нем только начали зарождаться какие-то светлые чувства, а она взяла и уничтожила их парой жестоких фраз? Проигрывая в голове все, что произошло в кабинете, Констанция уронила голову на деревянную столешницу. Где-то на пути в самую пучину страданий и жалости к себе, она услышала трель.

Пришло сообщение от Кинга. Она прочла его, и губы сложились в усмешку.

Эпизод 3. ' Незаконно быть такими тупицами '

— А кто это у нас тут такой хорошенький? Кто это у нас так рычит? Кс-кс-кс…

Констанция уже десять минут наблюдала, попытки Аврелия выманить из подвала то ли львицу, то ли пуму. Крупное кошачье животное песочного цвета с небольшой головой, но мощным телом, выглядело очень недовольным происходящим.