— Хорошо, я понял, вы чувствуете родство душ с Элизой Дулиттл. И считаете, что вам одинаково не повезло с наставником. Как хотите. Я не стану извиняться за то, что четыре года назад романтически вы мне не нравились. И что сейчас я нахожу вас совсем другой и более привлекательной.

Констанция ощутила, как вспыхнули щеки. Она сделала еще один глоток чая.

— И вы своего стажера тоже не балуете, — добавил он после паузы, — заставили в выходной день не спать всю ночь, сидеть в машине. Я вас такое не заставлял…

Она открыла рот, чтобы возразить и подробно описать каждый из сотни случаев, когда она возвращалась домой за полночь, вставала в три утра, сидела сутки над отчетами и много чего еще, но он примирительно поднял ладони:

— Ладно, ладно, не надо сейчас вываливать на меня все свои воспоминания о том, как ужасно я с вами обращался. У меня было всего две задачи: обучить вас и не дать совершить ошибку, о которой пожалеете.

Справился только с одной.

— Оставим прошлое в прошлом, — продолжил Артур. — А Элизу Дулиттл — профессору Хиггинсу.

Констанция не хотела уходить. Было так уютно сидеть с Кингом на залитой утренним светом кухне, наблюдать блики на золотой каемке чашки и просто разговаривать. Поэтому она позволила себе вернуться к важной теме, которую можно было счесть веским поводом продолжить беседу.

— Что вы думаете насчет Егора, как его освободить? — спросила она. — Если даже целый отдел исследователей не смог…

Артур закинул ногу на колено, демонстрируя голые лодыжки, и задумчиво глянул вдаль.

— Мое предположение: нужно создать обычный разрыв. Он ваш друг, если кто-то и сможет испытать достаточно сильные эмоции при чтении, чтобы создать такой разрыв, то это вы.

Констанция с сомнением склонила голову набок.

— После того случая в Летнему саду, когда мы с вами впервые встретились, я ни разу больше не оживляла персонажей.

— Я знаю. Но что делать? Так Егор останется в книге, пока специалисты Основного Фонда не научатся делать контролируемый разрыв. Я не вижу другого выхода для вас, кроме пробовать.

— Вы правы. Начну сегодня же… — она прикрыла рот ладонью, чтобы зевнуть, и добавила: — или завтра. А сейчас мне нужно ехать, Аврелий уже, наверное, съел все свои мятные пряники, — сообщила она, вставая. — Спасибо за чай и за информацию по книге.

Артур проводил ее в прихожую, подал пальто.

— Вы все-таки выглядите уставшей, — заметил он. — Вам надо больше заботиться о себе и хорошо спать.

— Я забочусь о себе, когда беру новые дела, потому что люблю свою работу, — отозвалась она, поправляя перед зеркалом красный берет, — как говорилось в «Пигмалионе», «счастлив тот, кому любимое занятие приносит доход».

С этим Кинг согласился. В дверях она посмотрела на Артура через плечо. Каким уютным он выглядел в своем шелковом халате и выглядывающей из-под него пижаме. Время с ним вдруг показалось более желанным, чем охота. И все же она ушла прочь.

Аврелий отчитался: за время отсутствия Констанции на прогулку выходил очень смешной мопс, который все лез к овчарке, произошла драка между двумя пьяными мужиками, молодой человек оставил мусорный пакет у скамейки и сел в серебристый форд. Затем из парадной выскочил мужчина в трусах и майке и перепарковал свою машину на место форда.

Совершенно бесполезная информация.

Констанция надеялась, что Элиза и ее новая подруга все же выйдут на прогулку или решат пробежаться до магазина. Не хотелось тратить все выходные на то, чтобы сидеть в машине.

Скоро они с Аврелием разговорились, и беседа увлекла их на добрых два часа. Они так разоткровенничались, что Констанция даже попыталась осторожно выведать, как он относился к Миле. Но, конечно, ничего не вышло: стажер с восторгом и восхищением отзывался о Миле, называя ее лучшей во всем, самой прекрасной, красивой и талантливой книжницей. Ровно то же самое он говорил и о Констанции. Арина описывалась схожими эпитетами. А какие оды он пел Нинели Владленовне!

— Есть хоть что-то, что не приводит тебя в такой неописуемый восторг?

Аврелий задумался.

— Честно скажу, Аленка, моя бывшая, кажется мне довольно так себе. Хотя первое время, когда она от меня ушла, мне казалось, что я никогда не встречу девушку лучше. Она сказала, что я поздновато это понял, но вообще-то я всегда знал, что она потрясная и даже каждый день говорил ей об этом. Но по ее мнению, слова ничего не значат, особенно мои, и я должен был доказывать это делом. Не понимаю, как это должно было выглядеть. Типа, я должен был участвовать в рыцарских турнирах? Спасать голодных щеночков и называть их ее именем? Раз в год летать в космос, чтобы убедиться, что ни одна звезда не сравнится с нею?

— Ну, например, ты мог бы купить нормальный галстук на свадьбу ваших друзей, а не то позорище с гусями, которое ты в итоге надел только чтобы досадить ей.

— Да я терпеть не могу эти удавки! — тут же воскликнул Аврелий, но затем выдохнул и спокойнее ответил: — Я согласен, что иногда делал глупости, но это же было не на постоянной основе…

— Может, она просто хотела замуж?

— Хотела! — фыркнул Аврелий. — Но зачем?

— Создать семью, родить детей…

— Вот именно, — Аврелий подался со своего водительского места к Констанции, ткнув в ее сторону пальцем, — детей. Каких детей, Конс? Какой из меня отец? Посмотри, — он развел руки в стороны, насколько позволял салон автомобиля. — Посмотри на меня, и скажи, разве этот человек готов быть родителем? Я ни за что не заведу детей, пока не буду полностью уверен, что готов взять на себя такую ответственность. Я не стану тем, кто бросает детей, потому что не нагулялся, или что-нибудь в этом роде.

Последнее он сказал необычайно серьезно, и Констанция поверила, что он много думал о детях и имел твердое мнение на этот счет.

— Ну, тогда, может, дело не в Аленке, а в том, что у вас были разные цели и желания?

Аврелий сложил руки на груди и уставился вперед.

— Да, да. Тут к гадалке не ходи. Но от этого я не лишаюсь права считать ее так себе. КОНС!

Она даже вздрогнула от того, как внезапно и громко он произнес ее имя, проследила за его взглядом и увидела девушку, вышедшую из подъезда. Оказалось, лицо Читательницы запомнилось Констанции очень хорошо и узналось сразу.

— Что делаем? — прошептал Аврелий, как будто не он секунду назад проорал «КОНС» на весь район.

— А ты что думаешь? — спросила Констанция, на всякий случай готовясь ухватить его за руку.

Стажер бывал резким, мог выскочить из машины и спугнуть читательницу.

— Пускай пройдет вперед, и тогда выскочим, перережем ей путь и… — он замолчал. — И что? Зачем она нам?

Аврелий покосился на Констанцию. Она изогнула бровь.

— Надо дождаться, пока она уйдет, — рассудительно произнес он. — И пойти к квартире и попытаться уговорить персонажа открыть дверь.

Констанция одобрительно кивнула. Они не знали, куда отправилась читательница — по делам или в ближайший магазин, поэтому не могли предположить, было ли у них несколько часов или несколько минут.

Дверь в парадную им долго не открывали, и Констанция начала нервничать.

— Ну какие люди пошли недоверчивые, — проворчал Аврелий. — Даже счетчики проверить не пускают…

— Мошенников гораздо больше, чем честных людей, — бросила Констанция.

— Чего? — стажер посмотрел на нее как на сумасшедшую. — Я надеюсь, ты это не всерьез. Нельзя жить, думая, что все вокруг — враги.

— Нельзя жить, думая, что все вокруг тебя розовые пони, а сам ты — волшебный единорог.

— Это еще почему? Ну-ка, аргументируй.

Пискнул домофон, дверь открылась, выпуская на улицу двух подростков. Констанция и Аврелий воспользовались этим, чтобы попасть внутрь.

Первые пару минут никто не отзывался на их звонки в дверь. Тогда Констанция громко сказала, прижавшись к замку:

— Элиза, нас прислал профессор Хиггинс. Он сказал, что ваши уроки еще не закончены.