— Я сделала то, что посчитала нужным, — отчеканила она. — Но вы с Ильей, вместо того, чтобы признать, что я сделала хорошую работу, отчитываете и опекаете, как будто я не такой же сотрудник Библиотеки, как вы, а какая-то… какая-то…

— Мы волновались за тебя! — воскликнул Кинг.

— Да вы достали меня со своим «Констанция, осторожнее, Констанция, только будь осторожна. Осторожно, осторожно, осторожно». Как будто я без вас не знаю!

Артур выдохнул язвительное «пффффф». Она несколько мгновений разглядывала его сердитое лицо.

— Все, что я делаю, — это и есть ваша идиотская осторожность, — тихо заявила она. — Я никому не верю, ни на кого не полагаюсь. Вся моя жизнь зависит только от меня, ясно? И я двести раз подумаю прежде, чем решу в нее кого-то впустить. Это достаточно осторожно? — она протяжно выдохнула, потому что нервы были на пределе. — И я не растекусь перед тобой лужицей только потому, что ты, о боже, набрался смелости сказать, что я тебе нравлюсь. Нравлюсь! Да катись ты!

Она начала спускаться, громко и зло стуча каблуками. Кинг несколько мгновений стоял на месте, затем поспешил нагнать ее. Уже на следующем пролете, между растением в горшке и табуреткой, он поравнялся с Констанцией и снова сжал ее руку.

— Да хватит меня хватать все время! — взбеленилась она.

— Убегаешь в работу, только бы не разбираться со своей жизнью. Готова на любую авантюру, если это не откровенный разговор. Лучше погибнешь, чем допустишь что-то хорошее для себя.

— О, а хорошее — это ты? — всплеснула она руками. — Что-то сомневаюсь. Не стоит думать, что мой мир вертится вокруг твоей персоны, это давно не так. И хватит притягивать за уши то, что не имеет к делу никакого отношения. То, что произошло на задании и то, что происходит между нами — разные вещи.

— Я так не думаю, нет. Все это связано.

Он странным взглядом впился в ее лицо, будто мечтал вскрыть голову и понять, наконец, что там было внутри. Она и сама была бы не прочь сделать это. Что за чувства бурлили в ее душе, что за мысли терзали сознание? Все так перепуталось.

Когда пауза стала слишком долгой, Констанция медленно и весомо произнесла:

— Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Хочу просто делать свою работу. И хочу, чтобы мои коллеги поняли, наконец, что меня не надо опекать, не надо хвалить, не надо ругать. Я взрослый, самостоятельный человек, способный даже, представьте себе, привести команду в квартиру персонажа, которого вы разыскиваете три года.

Лицо Артура вдруг озарилось пониманием.

— Так вот в чем дело. Вот этим всем, — он взмахнул рукой, — хотела показать нам, какая ты сильная и независимая?

— Ой, иди к черту со своим психоанализом.

Она стала спускаться дальше. Артур не отставал.

— Хорошо, — сказал он будто бы покорно, но смирение в голосе звучало неискренне. — Оставим работу. Что насчет меня?

— Господи, — Констанция подняла глаза к потолку и, оступившись, чуть не полетела с лестницы.

К счастью, Кинг, точно готовился к этому, вовремя обхватил ее талию и прижал к себе.

— Прошу прощения, что снова тебя спас, — проговорил он ей в ухо.

— Убери руки, — процедила она.

— Это не броня, дорогая моя, и даже не доспехи, — заметил Артур, и не думая отпускать, — это космический скафандр. Зачем ты его носишь?

— Нравится.

Она ощущала спиной его грудь. Руки, заключившие в крепкие объятия, прогнали желание воевать: теперь хотелось лишь устало опуститься на бетонные ступени и прислониться лбом к холодной стене, окрашенной в противный зеленый.

— Так объясни мне, — мягко попросил Кинг, — почему ты злишься на меня? Я же объяснил, почему сделал такой отчет Илье, и сказал, что ты мне не безразлична. Не веришь, что это правда?

Она вздохнула, отчего-то не спеша избавиться от рук Артура. И поворачиваться не торопилась: быть откровенной, стоя к нему спиной, было проще.

— Наверное, ты действительно думаешь, что говоришь честно. Но завтра ветер переменится. Ты же бабник, любимец женщин, эгоист, которого в первую очередь заботит собственный комфорт.

Артур все же развернул ее к себе лицом, его лицо казалось удивленным.

— Это неправда, — произнес он, чуть нахмурившись. — Я не бабник.

— Это тебе Оля с Настей сказали?

— Послушай… это совсем другое. Я… был зол и ревновал. Если бы я верил, что нас можно исправить, этого бы не произошло.

— Ты не должен ничего объяснять. Можешь делать, что хочешь.

— Что, если не могу, что хочу? — он легонько коснулся пальцами ее щеки.

— Ну, ничего страшного, очевидно, у тебя нет недостатка в тех, с кем можешь. Пускай и нехотя…

Будто бы она шутила, Кинг рассмеялся, уткнувшись лбом в ее плечо.

— Констанция, прошу…

О чем он просил, она не узнала, так как раздался звонок. Артур взял трубку. Сперва он кивал и угукал, обещая быть через пару минут, затем застыл. Завершив разговор, он выдохнул «shit» и рассеянно взглянул на Констанцию. Молча заказал ей такси.

— В чем дело? — спросила она, не выдержав слишком долгой паузы.

— Ты не сняла оборудование, — сообщил Кинг почти без эмоций.

Ее прошиб холодный пот. То есть всю эту сцену на лестнице слушали коллеги вместе с Ильей, а запись этого чудесного диалога попадет в Архивы…

Она выдернула маленькие наушники-капельки из ушей, кинула их в сумочку.

— Вот поэтому, — прошипела она. — Вот поэтому лучше быть одной. Когда я одна, у меня все под контролем.

— Это не совсем так — протянул Кинг. — У тебя может быть такая иллюзия…

— Это очень хорошая иллюзия — как настоящая.

Констанция, наконец, высвободилась из его рук и пошла прочь.

— Желтая машина, два-три-девять, — бросил ей вслед Артур.

В такси Констанция размышляла о своих чувствах, мысленно повторяя события дня. Да, порой она поступала, скажем, слегка безрассудно, но у нее всегда был план, который часто срабатывал! И в итоге ее смелость и решительность привели к тому, что был раскрыт заговор Нелидова, шпионаж Леночки и Валеры, была обнаружена Квартира Калиостро, установлено наблюдение за двумя его подельниками.

И что делали Илья и Кинг? Вели себя так, будто она отбившийся от рук подросток. Они постоянно ее контролировали! И если с Ильей Констанция к этому привыкла — в конце концов, именно по этой причине она решила прекратить с ним романтические отношения — то от Артура ждала другого. Впрочем, он и контролировал иначе: исподволь, хитро, почти незаметно. Всего лишь не говорил всю правду, сочтя, что она может как-то не так отреагировать. Всего лишь обращался с ней как со стажером, тогда как она была опытной книжницей, поймавшей тонну персонажей и побывавшей в самых разных ситуациях. Да, в последнее время он нередко выручал ее. Но это и раздражало! Он как будто демонстрировал: ты все еще та же Констанция, какой была четыре года назад. За тобой все еще нужно приглядывать. Она хотела другого. Она хотела забыть все, что было в прошлом, и почувствовать себя равноправным партнером. Кинг и Илья, возможно, думали, что проявляют заботу, но ей требовалось их признание. Простого «отличная работа, Констанция» для начала было бы достаточно.

Машина несла ее через центр города, они пересекли Неву, поток автомобилей втянул их на Литейный проспект. Весь день погода сменялась едва ли не ежеминутно: то облачно, то солнечно. То, глядишь, вот-вот пойдет дождь, то солнце пригреет почти по-летнему. Между началом Литейного и его концом сменилось три климатических зоны.

Констанция вернулась мыслями к признанию Кинга. Сердце предательски затрепетало, но разум осадил его: Артуру придется постараться, чтобы Констанция позволила и себе поддаться чувствам. Захочет ли он делать это? Хватит ли силы его влюбленности на то, чтобы доказать: доверять ему — безопасно?

Внутри нее был голос, который твердил, что держать Кинга на расстоянии было глупо, что следовало насладиться взаимным притяжением, что стоило отпустить себя и позволить то, к чему стремилась душа. Но она уже слушала этот голос прежде. Например, когда писала чертово письмо с признанием, после которого ее сердце разбилось на тысячу осколков. Или когда согласилась выпить с Ильей кофе в одной из московских кофеен, что закончилось их романом и, как оказалось, болезненной привязанностью с его стороны. Или когда согласилась вернуться в Питер ради одного только мгновения: встречи с Кингом. Как она хотела, чтобы он испытал восхищение!