— Еще одна гипотеза, — фыркнула Констанция и нажала на черную кнопку.

Почти сразу из-за двери раздался вопрос «кто?».

— Мы по поводу книги, которую вы читали. Мы хотим вам помочь.

Констанция использовала свой привычный заход, который в большинстве случаев срабатывал. Но не в этот раз. Девушка по ту сторону двери заявила, что не понимает, о чем идет речь, и потребовала оставить ее в покое.

— Я уже набираю ноль-два… — предупредила она.

— Гипотеза подтверждена, — заключила Констанция, едва они с Аврелием чуть отошли в сторону. — Но рано или поздно она выйдет из квартиры.

— Это если она живет одна, — отозвался стажер. — А если, например, она тут с родителями или мужчиной, то может хоть целый год из дома не высовываться.

— Может, конечно, но с чего бы ей так делать. Пойдем, перепаркуем машину так, чтобы видеть подъезд. Установим наблюдение.

— У-у, это как в фильмах про полицейских. Надо еще сгонять за пончиками.

Он сказал это так быстро и радостно, что Констанция едва разобрала слова. И стоило ли учиться понимать его торопливую картавую речь, если скоро придется расстаться? Привыкаешь, привыкаешь к человеку, подстраиваешься под его особенности, начинаешь любить все эти глупые мелочи, а он исчезает из твоей жизни. И зачем это все?

Констанция и Аврелий сели в машину и стали следить за подъездом. Люди входили и выходили, и довольно быстро пристальное изучение каждого наскучило не только стажеру — его энтузиазм угас еще через четверть часа — но и Констанции.

— А что, если мы ее не узнаем? Ты хорошо запомнила лицо? Я не очень. Если она выйдет в куртке и шапке, фиг мы поймем, что это она.

— Что за упаднические настроения, Аврелий? Давай надеяться, что она выйдет с табличкой: «это я».

Однако либо они упустили читательницу, либо та не покидала пределов парадной до самого вечера.

— А если персонаж ее там убил? — сонно спросил Аврелий, который уже трижды успел сбегать за кофе, пончиками, сэндвичами, а в последний раз пришел с целым пакетом снеков из супермаркета.

— Нам не открыли. Предотвратить, что бы там ни происходило в квартире, было не в наших силах. Мы предложили помощь, дали понять, что знаем о книге. Девушка отказалась открывать.

— А что если она не могла? Что если он угрожал ей?

Констанция задумчиво потерла подбородок. Персонажи действительно могли быть опасны. Но возможности книжников были ограничены.

Вот только теперь тревожные мысли стали роиться в ее голове, и она, вздохнув, сказала:

— Попробуем попасть в квартиру еще раз. На этот раз будем хитрее.

Однако ни соседке, пришедшей за солью, ни сантехнику от залитых жильцов снизу Читательница не открыла.

— Почему? — вопросил Аврелий, пока они стояли на лестничной клетке, где пахло влажностью и вареной капустой. — Ну оживила она персонажа, ну сидит с ним в квартире, но дверь-то открыть можно?

— Либо ей действительно не позволяют сделать этого, либо она… боится нас, считает, что мы хотим причинить вред. Или вообще решила, что сошла с ума, и опасается, что мы тоже в курсе. Люди часто ведут себя иррационально, а подогреваемые страхом, совершают полные безумства.

Вдвоем они вышли на улицу и обошли здание, чтобы найти окна нужной квартиры. Разумеется, Констанция не рассчитывала разглядеть, что происходило на шестом этаже, но идей получше пока не было.

— Свет горит в двух комнатах, — констатировал Аврелий.

— Понаблюдаем.

Мартовский вечер вовсе не баловал теплом. Ветер был холодным и влажным, предвещая то ли дождь, то ли снег. Уже стемнело, рыжие фонари освещали широкий тротуар, по которому люди спешили домой. Стоять под окнами многоэтажки было так неуютно.

Тем более, за розоватыми занавесками ничего не происходило. Когда Аврелий начал поднывать, что в машине ждалось хотя бы тепло и сухо, в окне появился силуэт. Констанция торопливо включила камеру телефона и, приблизив насколько было возможно, стала снимать.

— Выглядело мирно, — заключил Аврелий, когда силуэт исчез.

— А ты ждал театр теней с занесенным топором? — фыркнула Констанция.

Они вернулись в машину, чтобы пересмотреть крайне некачественную запись.

— Кажется, это девушка, — заметил стажер, когда видео проигралось в пятый раз.

Констанция кивнула и добавила:

— Она открыла холодильник, потом закрыла его.

— Не похоже, что ей что-то угрожает, — с сомнением протянул Аврелий.

— Мы даже не знаем, кто это. Это может быть персонаж, а не читательница. Зарезал ее и теперь убирает в холодильник.

— Да, это было бы так по-питерски…

Пару минут Констанция размышляла, что же делать. Затем решительно кивнув собственным мыслям, достала телефон и набрала Крепостина, сотрудника полиции, известного книжникам как Петропалыч.

— Петр Павлович, тут в одной квартире ужасно шумят, а уже одиннадцать вечера… Есть ли возможность вызвать сюда участкового?

Услышав адрес, полицейский подтвердил, что такая возможность была, и бросил трубку.

Ждать пришлось не меньше получаса. Констанция и Аврелий сперва стояли под домофоном, затем вошли в парадную со случайным жильцом. Поднялись на нужный этаж и встали у лифта. Наконец, появился и участковый. Он окинул их подозрительным взглядом, на что Констанция глупо хихикнула, а затем обняла Аврелия за талию и прижала голову к его груди, будто бы смущенная вниманием постороннего мужчины. Стажер с охотой поддержал ее игру, обняв и прижав к себе, но ойкнул, когда Констанция ущипнула его за бок.

— Да блин, я ж по-дружески, — прошипел он ей на ухо. — Колючка.

Участковый позвонил в звонок, ему ответил уже знакомый книжникам голос. Прогнать служителя правопорядка девушка не решилась. У них состоялся диалог на тему шума и его отсутствия. Затем обитательница квартиры отметила, что ведет себя тихо, в отличие от людей за пределами ее жилища.

— Сначала ко мне пришла какая-то парочка, не знаю, что им было нужно, но я еле их выставила. Потом водопроводчики, электрики, соседи, черт знает что. Теперь вот вы! Что происходит в этом доме?

— Мы приличные девушки, да, приличные, и никому не причинили вреда! — Раздался вдруг еще один женский голос.

Увы, Констанция и Аврелий не могли увидеть, как выглядела его обладательница.

— Поступил сигнал, я вынужден отреагировать, — устало отозвался на это участковый.

— Всякий хочет обидеть бедных девушек, а мы заслуживаем доброго отношения как всякие леди! — голос звучал чуть скрипуче, неприятно, с каким-то странным акцентом, но принадлежал, скорее всего, даме достаточно молодой.

— Никто вас не хочет обидеть… — попытался возразить участковый, очевидно уставший от всех этих «леди», только и желающих закатить скандал.

— Так ежели не хотите обидеть, зачем тогда пришли? Говорите, что мы нарушаем закон, стыдно так говорить, да, стыдно!

Когда участковый со вздохом еще раз пояснил, что к нему просто поступил звонок, девушка затянула жутко противное «у-аааа-у!».

— Да прекратите вы орать! — гаркнул он. — Если вот это слышали соседи, понятно, почему они обратились в полицию! Я вас сейчас и правда арестую.

— Вы не можете этого сделать, я честная девушка и не нарушила никаких законов! — стала причитать та, а Констанция тем временем довольно улыбалась, глядя на Аврелия.

Узнал ли он персонажа? Кажется, нет. Стажер продолжал, аккуратно приобнимая Констанцию, с любопытством прислушиваться к разговору, но на лице его не отразилось радости узнавания.

— Послушайте, мы не шумели, я же вам сказала, — строго заявила предполагаемая читательница, — мы тут вдвоем, музыку не включали, пили чай, отдыхали. И ничего у нас никуда не протекало. Элиза принимала душ, но она делала это аккуратно, я бы заметила, если бы на полу было много воды…

— А воды в кране здесь сколько хочешь, — заметила та самая Элиза, голос ее звучал еще более гнусаво, когда она была довольна, — и горячая, и холодная, и полотенца пушистые. Еще лучше, чем у профессора Хиггинса!