Не знаю, может, у этого места есть своя предыстория и туда действительно зачем-то нужно ходить, но даже так всё равно выглядело это очень сомнительно. Местные же перестали любопытничать по вполне понятной причине. Жизнь человека в этом городе не особо дорого ценится, так что беречь свою шкурку надо в первую очередь самому.

— Третий, у меня к тебе ещё вопрос есть.

Тот внимательно на меня посмотрел.

— В нашем районе рукастые мужики есть?

Судя по глазам парня, мне надо было выразиться точнее.

— Есть у нас на районе мастера по камню, кузнецы и прочие талантливые люди?

— А, так это… — почесал он затылок. — Уже больше года как последняя кузня закрылась. А каменщики все в строители на заработки в другие районы ходят.

— А плотники, столяры, кровельщики и прочие?

— Тоже нет. Остались только парикмахеры, портные, прачки, часовщики и прочий мелкий люд. Со мной в одном доме дядя Шос живёт. Известный мастер по металлу был, говорят. Да и сыновья его тоже рукастые. Только прогорело его дело — за долги лавку отобрали да бока намяли. Теперь все к дворинам ходят, если кому что нужно по этой части.

— Спасибо, — похлопал я парня по плечу. — Подожди у подъезда пару минут, я тебе горячего чаю вынесу.

— Не, не надо, господин Резак. Чаю мне совсем не хочется. Лучше сигареткой угостите.

— Без проблем, — я отдал ему всю пачку, зная, что купил себе про запас. — Ты завтра, когда отоспишься, можешь привести ко мне твоего знакомого, этого Шоса, желательно с сыновьями?

Третий озадаченно на меня посмотрел.

— Не бзди, — улыбнулся я. — Мотивация имеется. Скажи им: только если придут на разговор, получат по полновесной медной монете. А если они мне понравятся, то могут рассчитывать и на малую серебряную. Как думаешь, заинтересуются?

— А то!!! — весело улыбнулся парень, а потом добавил уже немного спокойнее: — Только, господин Резак, Шос может пьяным прийти, это не будет проблемой?

— Нет, — ответил я. — Пусть приходит, главное, чтобы языком ворочить мог.

Поднявшись на третий этаж, я обнаружил на лестничной площадке сестёр, которые возились в неравной борьбе с уже ненужными матрасами, оставшимися от дворинов. Судя по всему, матрасы, заручившись поддержкой центральной кладовой, уверенно побеждали близняшек. Девкам требовалась подмога, и я поспешил.

Но меня немного напрягла сама ситуация. Половина первого ночи, а Вирт добровольно решила пойти на трудовые подвиги. Это явно не от большой любви к героизму. Тут было что-то иное.

— А вы отчего не спите? — окинул я взглядом беспорядок на лестничной площадке.

Вирт искоса глянула в сторону открытой двери в квартиру и тихо шепнула мне на ушко:

— Господин Резак, нам не нравятся их разговоры в столовой.

Вира только кивнула в подтверждение. До меня дошло, что дело совершенно не в ругани или перепалке. Саффа была достаточно нейтральна в таких вещах, да и от Ульмы скандалов ожидать не стоило. Иными словами, это был не банальный бабский междусобойчик: видно, близняшки учуяли что-то нехорошее и таким образом решили меня предупредить.

Мне даже стало интересно, что произошло за время моего непродолжительного отсутствия, но перешёптываться здесь было явно нельзя. Случись что-то действительно срочное, Вирт предупредила бы сразу, а пока оставались лишь толстые намёки на обстоятельства.

— Завтра утром поговорим. Приглашаю вас двоих в одно место позавтракать, так что кое-кому, — я указал пальцем на Виру, — придётся рано встать без истерик.

Вирт посмотрела на меня, а потом на сестру и снова на меня:

— Господин Резак, а как вы нас различаете? Ведь света в подъезде недостаточно, чтобы разглядеть цвет глаз.

Я только вскинул брови:

— Что значит «как»? — удивленно произнёс я, сам пытаясь найти правильный ответ.

Ведь они действительно были идентичны во всём. И дело даже не в том, что Вирт всегда обращалась ко мне «Резак», а Вира — «Миха». Я без труда их отличал и на расстоянии на подсознательном уровне.

Думал, упаду и забудусь в беспробудном сне, а оказалось — показалось. До самого утра крутился с боку на бок, но так и не уснул.

Мысли, которые роились в голове, мне совершенно не нравились. Но против здравого смысла не попрёшь: хоть прямых доказательств у меня и не было, косвенные улики — штука коварная. К тому же к ним присоединилась ещё и чуйка! Упрямая гадость, которой плевать на сомнения с высокой горы. Она просто знает — и всё!

По итогу просто поднялся на ноги и пошёл на кухню заварить себе чай. Поставив чайник на плиту, подбросил совком немного угля, выглянул в окно.

Странное дело: часы показывали начало пятого, а дворинов ещё не было. Не похоже на них. Ну да мало ли что может случиться — может, бородами своими запутались в колесо телеги, и вот тебе нежданчик, авария на ровном месте.

Третий, между прочим, на улице тоже чётко пост держит. Уперся спиною в фонарный столб, закрыл глаза и спит прямо на ногах. Балбес. Не мучал бы себя, шёл бы спать и не занимался ерундой.

Ну почему вот так всегда: когда есть время для сна, я занимаюсь непонятно чем и сна не в одном глазу. Зато, когда наступает девять часов утра и появляются планы, я сижу как сонная муха, с напрочь отключенным серым веществом в голове.

Как же замечательно, когда в помещении летом работает кондиционер! Сомневаюсь, что те круглые штуки под потолком у эльфов именно так называются, но принцип работы идентичный. Надо будет узнать: можно ли такую хрень вообще домой купить? Или это роскошь только для избранных длинноухих обитателей Грушевого района.

Пока я ковырял красивой фарфоровой ложечкой первую порцию мороженого, близняшки уже приговорили четвёртую и взяли ещё. Кстати, у эльфов самообслуживание, если вы вдруг не знали. Не имею понятия, то ли работать официантами у ушастых не принято, религия там не позволяет, убеждения или ещё что, а никого постороннего нанимать они не хотят, не умеют или не знают как, но факт оставался фактом. Хочешь мороженку или пироженку — топай ножками на кассу, плати-бери и мозг не *би. Так здесь устроена система обслуживания. И не могу сказать, что кто-то из посетителей парился по этому поводу. Уверен, если какой-то ушастый джентльмен разольёт кофе или чай в этом заведении, он пойдёт, возьмёт тряпку и ведро и немедленно уберёт за собой.

— Господин Резак, а можно нам после этого ещё заказать вишневый пунш и хрустальную фею? — чуть не попискивая от радости, спросила Вирт.

— И мне тоже? — спохватилась Вира, вторя сестре.

— Да хоть Ледяную королеву вместе с Каем и Гердой берите. Всё равно уже понятно, что с вашим аппетитом я отсюда в итоге без штанов уйду, — отмахнулся я, понимая, что этих троглодиток не остановить.

Но на самом деле мне даже было приятно, что у мелких такой прекрасный аппетит. За последние дни у них хоть синяки под глазами сошли, и кожа стала выглядеть намного лучше. Взгляд стал более уверенным, осанка изменилась, волосы заблестели — да вообще знатно похорошели, чего уж там.

— Ну рассказывайте, чего вы там вчера переполошились, что даже на лестничную площадку выбежали? — отпил я из стакана какой-то фруктовый кисель.

Девочки переглянулись, и инициативу взяла Вира:

— Господин Миха, мы слышали весь вчерашний разговор. Сами знаете, квартира у нас небольшая, и волей-неволей всё слышно, если говорить не в полголоса.

Я только кивнул, соглашаясь с ними.

— Нам не нравится Саффа, господин Резак, — решила не отмалчиваться Вирт.

— И почему же? — поинтересовался я.

— Она дворяна, — как-то неожиданно грубо произнесла Вира, вкладывая в это слово довольно много негатива.

— Ну, должен сказать, что это не новость. А есть какие-то более объективные причины?

— Есть, — спокойно ответила Вира. — Галдин, сын Румфа.

Лицо моё не изменилось. Все эти имена мне ни о чём не говорили, однако я понял, что этот самый сын Румфа — какой-то известный перец, раз близняшки на него так отреагировали.