Приметив невдалеке убогий скверик, я решил, что стоит присесть и поразмыслить, в чём проблема.

Нехорошо, что типа через голову старших прыгаю?

Нет. Полный бред. Я решил поиграть с ними в их игру, но игра оказалась скучной и довольно бестолковой, чтобы вызвать интерес.

Дело в Ульме? Сблизился ли я с ней и хочу ли ей помочь?

Тоже глупость. Нас с ней ничего не связывает. Практически ничего. Мы совершенно чужие друг другу люди. Нас нельзя даже назвать друзьями, приятелями или просто знакомыми. Мы просто оказались вместе в один определённый момент для одной определённой задачи. Всё. Наши отношения не выходят за рамки чего-либо большего. Нельзя думать, что ты сблизился с человеком, просто один раз вечером прогулявшись с ним. Особенно когда у неё в шкафу свои скелеты.

Что тогда ещё?

Правильно, я решил трезво рассуждать! То есть смотреть правде в глаза. Кто я для Мих Аила? Бракованный сосуд. Или, если ещё точнее, запасной кожаный костюмчик на чёрный день. Ему просто надо держать меня в целости и сохранности по возможности.

И тут до меня дошло самое главное. Ведь если рассуждать с его точки зрения, если я попытаюсь поговорить с ним серьёзно, то самым простым выходом из ситуации для него будет посадить меня в клетку и периодически подкармливать. Своими разговорами я только усугублю своё положение, потеряв свободу. Самое главное, что у меня сейчас есть.

Да, «свобода» моя относительна, но… достаточно вспомнить те прекрасные дни в поместье моей зеленоглазой красавицы.

Вот что самое страшное! Я не слишком ценный, чтобы меня беречь, и не слишком бесполезный, чтобы меня просто выкинуть.

Ведь, по сути, скорее всего, не зря Мих Аил определил нас в этот район. Как я уже успел убедиться, такие районы абсолютно безынтересны властям города. Иными словами, на улицах нет ни стражников, ни прочих представителей власти. Соответственно, на улице такого района документы мне не нужны. Но без документов — я никто.

Вот и первая реальная задача для меня. Прежде чем думать о побеге, надо подумать и о будущем. То есть обзавестись документами. И уже ясно как божий день, что никто мне этого сделать официально не позволит. Иными словами, надо искать связи и возможности. Не стоит также забывать, что цена этой услуги будет достаточно высокой. Значит, деньги стоят здесь тоже не на последнем месте.

И вот как раз вопрос с деньгами мне предстоит решить самому. Ждать, что тебе оставит наследство дядюшка в неизвестном тебе мире? Правильно — смешно и безрассудно. Большие деньги честным трудом заработать невозможно: без связей, образования и знаний. Ничего из перечисленного у меня не было.

В таком случае путь только один. Его-то мне и предоставил мой любезный двойник. Так что не в том направлении я иду и не о том думал.

Если нужно сохранить свою свободу и независимость, не иди на поклон к людоедам. Докажи себе в первую очередь, что жизнь принадлежит только тебе и никому более.

Кстати!

Я повернулся вправо, откуда чувствовал чужой взгляд. Да, я не ошибся. Ульма всё не пренебрегала своими главными обязательствами.

— Ну хватит там прятаться, — крикнул я ей, отчётливо видя за стволом дерева кончик её красной туфли. — Выходи уже, Красная Шапочка, желательно с корзинкой горячих пирожков для бабушки. Тут Серый Волк заждался тебя. Голодный и злой.

Ульма, поняв, что она обнаружена, вышла из-за своего укрытия с гордо поднятой головой.

— Садись уже рядом, атаман лихой! — постучал я рукой по свободному месту на лавочке. — Рассказывай уже, кто на самом деле твой Жук и как мы его будем бить большими и толстыми палками по его наглой морде.

Девушка остановилась, не дойдя до меня несколько шагов. Её взгляд мне совершенно не понравился. Словно в тот момент, как я закончил свою фразу, я превратился для неё в злейшего врага. Чувство опасности кольнуло в самое сердце.

— Давай только без глупостей, — уже совсем лениво предупредил её я. — Мне вообще не нравятся твои глаза.

Ульма неподвижно продолжала стоять на месте, словно обдумывала, как ей поступить.

— Слышал я ваш разговор, — признался я, чтобы не растягивать эту драматичную паузу. — И видел, как ты, потупив голову, сопли жевала, когда он тебя отчитывал. У меня дома. Когда он пришёл к нам. Так что не выделывайся, садись и рассказывай, как всё на самом деле обстоит, если хочешь заслужить моё доверие.

— Доверие? — холодно глянула на меня она, и я понял: пора пускать в дело мой последний козырь.

С моей стороны подло требовать доверия, когда я сам кое-что скрывал от неё. Прочертив пальцем на шарике треугольник, я отпрыгнул в сторону с того места, где только что сидел. Намеренно выбрал каменную дорожку, чтобы Ульма не ориентировалась по примятой траве или пыли земли.

Девушка, выхватив оба ножа, прыгнула в мою сторону, но, потеряв меня из виду, застыла на месте, внимательно водя взглядом из стороны в сторону и прислушиваясь к звукам.

Вот и тебе и пожалуйста. В очередной раз убедился, что правда — смертельно опасная штука.

Стараясь двигаться как можно тише, я отступал от этого места. С её ножами мне связываться не хотелось. Ведь я просто невидимый, а не бессмертный. Ничего хорошего из того, что я подкрадусь к ней сзади, не получится. Она тупо пырнёт меня — и всей сказочке конец.

Похоже, она уловила, где я, и стала медленно приближаться в мою сторону. Это уже становилось совсем не весело.

Под ногами куча мелких камушков и мусора, так что двигаться совершенно бесшумно с моей массой в восемьдесят два килограмма — проблема.

Попробовать тупо убежать? Ну, как вариант. Но не то чтобы идеальный.

Поговорить? Тут уже пятьдесят на пятьдесят. И то только по моим прикидкам. Ведь после того, как я раскрыл их маленький секрет, она долго не думала, прежде чем достать свои ножи. То есть приоритеты сместились. Слова Мих Аила меньше весят, чем эта тайна.

Только сейчас я обратил внимание, что в руках Ульмы совершенно не её ножи, то есть не те, с которыми я видел её раньше. Сейчас у неё были обыкновенные боевые ножи с тонким и коротким лезвием. Нет, не то чтобы прямо перочинные — лезвие длиной больше пятнадцати сантиметров, но по сравнению с теми, что у неё были раньше, эти смотрелись не столь устрашающе.

Однако, чтобы порезать меня на шнурки, даже их вполне будет достаточно.

Ульма приближалась ко мне, и я уже начал прорабатывать у себя в голове тактику, как быстро выключить девушку. По сути, сделать нечто подобное, пользуясь своей невидимостью, будет не так уж и трудно. Преимущество на моей стороне. Вопрос был в другом: смогу ли я рассчитать силу? Готов ли к тому, что могу ненароком убить её?

Просто вот в чём дело. По-хорошему, выключить столь невысокую и довольно миниатюрную девушку можно было сильным ударом в живот, но она стояла в той стойке, где такой удар не пройдёт. Оставалась только голова. Височная зона или подбородок. Причём бить в подбородок — не оптимальное решение под таким углом, как она держала голову.

А вот ударить в висок — тут уже надо идти на сделку с совестью. И скажу больше: других вариантов, как обезвредить её с одного удара, я не знал. Оттого сейчас и колебался.

Причём не срабатывала холодная логика, что она мне никто и жалеть противника в смертельном противостоянии — последнее дело. Я, наверное, слишком мягкий. Но готов ли я пожертвовать собой ради неё? Конечно нет.

Короче, надо было решать, так как действие невидимости длится довольно недолго. Четыре минуты и тридцать семь секунд. Сейчас часов при мне не было, но, по моим ощущениям, прошло уже больше трёх минут.

Надоело. Она уже на расстоянии шага от меня и скоро почувствует тепло моего тела и дыхание.

Была не была. Хорошо, что в сандалиях. Я выбрал худший вариант для себя и самый гуманный по отношению к ней. Поймав момент, когда она руки развела в сторону, резким ударом ноги снизу вверх я ударил её, целясь в живот.