— Буду говорить только за себя. Как я всё это вижу со стороны, — он повернулся к остальным, периодически водя головой слева направо. — Сколько себя помню, я всегда мечтал этих козлов проучить. Но мне не хватало духу хоть раз кинуть слово против. Я такой же трус, как и все. Пауки творили что хотели, когда им вздумается. Каждый из нас просто избегал встречи с ними и радовался, что нас в очередной раз не задели.
Тут я прямо проникся. Ворона — красавчик, раскладывал всё по фрагментам, не стесняясь правды. Признать свою слабость способен не каждый, а сделать это перед всеми — тем более единицы. Но слушать будут только того, кто имеет какой-то вес. Если бы к нам подошёл левый чувак и начал задвигать ту же тему, его бы просто послали нахер. А Ворона уже имел авторитет перед своими кентами, поэтому его и слушали. Оттого его признание и имело цену.
— Сегодня, когда я согласился пойти за Резаком, я догадывался, что мы влипнем в какое-то дерьмо, но не думал, что настолько.
Многие закивали, соглашаясь с его словами.
— Только сейчас, после всего, я должен признаться, что ошибался. Думал, как и вы все, что подработаю в лучшем случае бабок да свалим от этого бло. Но появились Пауки. Брехать не буду, хотел свалить уже тогда. А когда началась каша, вообще пожалел, что не свалил раньше.
На этом моменте все немного скисли. Я понимал, что они были с ним солидарны, только вслух этого говорить не хотели.
— Но Резак сделал то, о чём я всегда мечтал. Этот… — он посмотрел на меня, видно пытаясь подобрать нужные слова, — …человек в одиночку, без поддержки вышел против целой толпы. Не нассав в штаны, а как реальный… мужик.
Для последнего завершающего слова у Вороны, видимо, не нашлось ассоциаций в словарном запасе, и он закончил как смог. Однако даже так я отметил, что он говорит достаточно грамотно на фоне остальных. Подобным похвастаться могли не все.
Здесь уже пошли уважительные подвывания в мою сторону. Знали бы они, как я обосрался в тот момент! Какой там нахрен «реальный мужик» — натуральный идиот с огромной вавкой в голове. Что я тогда вытворял, я и сам не знаю. А главное — был трезвый, но всё равно такую хню учудил.
— В общем, — продолжил Ворона, — теперь я вообще не жалею, что согласился пойти с ним. Он мне за один день подарил больше, чем я насобирал за всю жизнь. В плане уверенности в себе.
Ворона засмущался — видно, хотел ещё что-то сказать, но, передумав, вернулся на место, отводя взгляд в сторону.
Короче — принято.
— Девятый, можно я подытожу то, что ты только что сказал? — докурив сигарету, спросил я, не желая лишний раз смущать пацана.
Тот, естественно, положительно кивнул.
— Скажу то, что услышал из его слов, а вы уж решайте, соглашаться или нет. Ворона сказал, что я сподвигнул его на поступок. Он переступил ту линию, ту границу, которую сам себе нарисовал и обозначил, убедив себя, что её переступать нельзя. И, может быть, в чём-то признался мне в любви, — решил я немного разрядить обстановку, дружески подтролливая его. — Но сразу говорю, Ворона: мне Первая больше нравится, у неё и сиськи больше твоих, и посмотри, какая красавица стала, так что тебе до неё далеко. Сорян братан, но выбор очевиден.
Перегнул, наверное — теперь Ласа может в обидку уйти, так как слишком часто я её упоминаю. Но что поделать, на кого-то же надо фокус смещать.
Развернувшись к Первой, я увидел как она надулась и хмуро поглядывала на меня. Плюс подключилась её защитница и не сильно ударила меня со своего места кулаком по ноге. Мяучело была злая, ух!
— Всё-всё, хорош меня буравить своим взглядом, дамочки! Сдаюсь, признаю, виноват. Сорян, тысячу извинений.
После того как все поржали, я продолжил,
— Короче братва тема такая: сами видите, что ни грибочки я позвал вас собирать. Говницом наше дело попахивает, спорить не стану. Девять жмуров, которых мы закопали в балке на весёлый лад, не настраивают. Но признаемся честно: эти гандоны сами искали своей смерти. И они её нашли. Утверждать не буду, что мы спасли планету от говна, но и плакать и переживать по ним точно тоже не стану.
Сделав паузу и взяв из рук Мяучело деревянную бутылку с водой, я немного смочил горло.
— Всё это к чему говорю: врать и обещать, что в будущем такое не повториться не стану. Сами понимаете, я хочу до конца разобраться с этой проблемой. Просить и заставлять вас мне помогать, тоже не буду. Это дело сугубо добровольное, и не каждый к этому готов. Поэтому вы должны для себя решить, вы подписываетесь на работу со мной, или нет. Мгновенного ответа я от вас не жду. Ограничение по времени тоже не ставлю. Понимаю, что надо всё обдумать и возможно посоветоваться с близкими. После того, как мы закончим здесь разговор, я пойду с Вирой домой. Где меня искать вы знаете, но я не всегда буду на месте.
Откашлявшись и прикурив новую сигарету, я продолжил,
— Даже если вы примите решение на меня работать, никаких золотых гор обещать в будущем не могу. Всё зависит от нас и от обстоятельств. Видите, что работёнка опасная, противная и нет никаких гарантий на завтрашний день. Единственное, что справедливости ради затрону: никто и никогда вам не даст гарантий на завтрашний день. В любой момент, вне зависимости, где вы, кто, кем работаете и работаете ли вообще, судьба может иметь на вас свои планы. Здесь вопрос лишь внутренних убеждений.
— Резак, а какие твои убеждения? — услышал я вопрос, но не понял, почему все замерли.
Повернув голову в сторону говорившего, сам немного насторожился. Это произнесла Вторая, так которая «неговорящая». Не уверен, что мои слова её настолько задели, что она, нарушив свои принципы решила произнести несколько слов.
Немного наклонив набок голову и задумавшись, я решил все же правдиво ответить на этот вопрос,
— Хочу вам открыть одну маленькую тайну, о которой вам бы потом стало известно. Дело в том, что я иномирец. Запасной кожаный костюмчик Мих Аила, если понимаете, о ком и про что я говорю?
Судя по их взглядам, поняли далеко не все,
— Не важно, — отмахнулся я, — Чтобы некоторые из вас долго не гадали, скажу проще. Я человек призванный из другого мира. И в моём мире только одна разумная раса, которая доминирует на всей планете. Это люды, человечество.
Началось! Похоже мне удалось вызвать целую волну новых обсуждений. Но на это не было времени, да и особого желания.
— Так вот, — начал я руками успокаивать особо расшумевшихся, — Скажу вам как человек, который увидел ваш город своими глазами. Правый берег Фанты, с которым я знаком, имеет разительный контрасты между районами.
На этом я остановился и понял, что не с того продолжил. Осознать мне это помогла Вторая. Брюнетка внимательно осмотрела на меня не отрывая взгляда, словно подталкивала к сути.
— Немного не туда ушёл. В первую очередь для меня первостепенной задачей является выжить. И не просто влачить какое-то жалкое существование, а жить, дыша полной грудью. А во вторую очередь я понимаю, что всё взаимосвязано. Тут позвольте мне объяснить, что конкретно я имею в виду. Правый берег этого города имеет только один район, который контролируют люды. Причём далеко не самый большой и не самый хороший район, если мягко говорить. Арбузный, по сути, — это искусственная буферная зона между дворинами и ящами. Но я и тут до конца не согласен. У нашего района, полагаю, есть ещё одна скрытая функция. Наш район — не просто буферная зона, это насмешка, плевок от остальных, указывающий нам на наше место.
Заметил, что все меня внимательно слушают. Причём я сейчас говорил эмоционально, делая ударение на определённые слова, которые прямо задевали меня за живое.
— Если взять в процентном соотношении, то по численности своей, как мне сказала одна девушка, люды на третьем месте. После дворинов и урсинов. Но если мы возьмём, к примеру, двадцать пятый район, который так же, как и Арбузный, не был отвоёван, а был подарен биртам — этим полуросликам, — то возникает куча вопросов. Отчего столь разное положение дел между Арбузным и Дынным? Я точно не знаю этого ответа, но у меня есть предположение. Впрочем, не о нём сейчас. Другое должен сказать: процветание этого района напрямую связано с моим желанием выжить. Это и есть моя мотивация. То есть я хочу поставить на ноги этот район, одновременно становясь на ноги с ним и сам. Хотя бы попытаться. Понимаю, что делаю слишком громкое заявление и пока что являюсь никем, но я не хочу мириться с нынешним положением дел. У меня нет той начерченной черты, как у Вороны, которую выстраивают люди годами. Которую им вдалбливает в голову общество, потому что кому-то так удобнее. И я понимаю, что начинать с чего-то придётся. Судьба дала мне шанс, я его не упущу. По крайней мере, сам так думаю.
