— И правильно делаешь, что не веришь, — не стал врать и увиливать я. — Но это ровным счетом ничего не меняет. Свои козыри я из рукава доставать не стану, пока не решится основной вопрос.
Нет, переговоры дворинов — это что-то с чем-то. Поначалу мне было даже неловко, что Саффа сидит передо мной в таком виде — то есть нагой вообще. Она даже не прикрылась полотенцем. И, как оказалось, этому существовало вполне логичное с точки зрения здешнего народа объяснение. Любая рискованная сделка, не имеющая гарантий, обсуждается между партнёрами в купелях голышом. Это служило символом абсолютной открытости. Подозреваю, что в те времена, когда вводили этот обычай, он был еще и символом безопасности: попробуй-ка незаметно достать топор или меч из голого тела! Оттого тут и присутствовали свидетели.
И как бы для меня это ни было отсылкой к нудизму, эксгибиционизму или банальному разврату, для дворинов подобное являлось высшей степенью уважения и проявлением чести по отношению к партнёру. Но, честно говоря, это еще можно было понять. В конце концов, хорошо, что они тут при переговорах не едят собак, пауков или какую-то еще ползающую гадость.
— Получается, ты намеренно утаиваешь самое главное, человек.
На последнем слове она сделала особое ударение, словно для нее это прозвучало как «гадкая, мерзкая, подлая, слизкая тварь».
Однако я отчего-то не верил в её показную воинственность и прочие штучки, которые так любят всякие бунтарки. Саффа обзывала меня, грубила, вела себя откровенно мерзко и отвратно, только вот меня как-то не пронимала её игра в злую и страшную тетку. Вот от слова совсем. Или актриса из неё была бездарная, или глаза её выдавали, но между строк я отчетливо читал горячее желание узнать побольше о моём проекте. Причём даже не желание, а острую необходимость поверить в него. Он был нужен ей так же, как и мне. Но так как видели мы друг друга сегодня впервые, естественно, ни о каком доверии не могло быть и речи. И скорее всего, именно поэтому она и пыталась разыграть этот спектакль.
Причем я прекрасно представляю, как со стороны это всё смешно выглядит. Чуть ли не двухметровая детина — ну ладно, приврал, метр восемьдесят девять, сидит в глухой защитной позиции против рыжеволосой мелкой фурии, не дотягивающей и до метра шестидесяти.
Ну ладно, оставим лирику.
Я понимал, что всё же придется раскрыть секрет одной из моих «заготовок», иначе переубедить их не выйдет. Но был и положительный момент: здесь как раз присутствовал Толин — последний партнер, от которого мне нужно было получить добро хотя бы на пару экспериментальных точек. Я надеялся добиться разрешения поставить их в Виноградном и Шелковичном районах. В моем Арбузном нормальная статистика для просчетов не получится: точки будут давать прибыль, в этом я не сомневаюсь, но им потребуется слишком много времени, чтобы набрать популярность. А вот в кварталах дворинов всё окупится в считанные дни за счет бешеного проходняка. Жизнь там кипела круглосуточно — для местных ночь была просто еще одним временем суток, а не поводом запереть двери и лечь спать.
Единственное, в этом случае я совершенно не понимал, как всё разрулить и как мы будем договариваться. Ведь если мы установим точки в Шелковичном и Виноградном районах, которые под контролем дворинов, то как в случае чего мне отпетлять от моего клана Борос, если у них возникнут ко мне вопросы? Рано или поздно станет известно, что я связался с бородачами. Хотя, это уже, наверное, не секрет.
Вопрос в том, как мой клан на это отреагирует? Дружбу дружить вообще нормально с соседним районом, или нельзя? Плюс ко всему, пока что я банально не знал, кто именно заправляет в районе дворинов и как вообще у них вся система клана построена.
Саффа поднялась со своего места и потянулась в сторону молча сидящих дворинов за кувшином с вином, который стоял рядом с ними. Налила себе полный бокал красного сладкого и, вспомнив, что она тут хозяйка, решила подлить в чаши Вирт и Виры. Я же воспрепятствовал этому, перекрыв путь рукой и намекая, что им уже хватит.
— Послушай, Саффа, мы ведь как баржи в узком перешейке — не разойдёмся, если не пойдём на компромиссы, — пришла мне на ум вот такая спонтанная аллегория (к тому же я хотел проверить, вообще эта рыжая в теме или нет). — Со своей стороны я готов уступить один из моих секретов. То есть показать самый слабый козырь тебе. А возможно, и два. Но если я протяну руку для приветствия, то и ты должна сделать ответный жест. Причём по своему весу и значимости — не меньше моего.
— Мы с тобой знакомы всего ничего, человек, а ты уже почему-то решил, что я тебе что-то должна, — не заглотила наживку эта хитрая рыжая рыбка.
Ход, конечно, с её стороны разумный, я не спорю. Но чего она в таком случае добивается? На какие результаты рассчитывает? Интересно всё получалось: с моей стороны — выложить все секреты задаром, чтобы они потом использовали их на своё усмотрение, а с её стороны я должен получить… ничего. Ну, в крайнем случае, дружеское похлопывание по плечу и, возможно, какое-то сомнительное «молодец».
Волны внутреннего скепсиса начали как-то подозрительно подмывать мои берега. А еще в этот момент была совершена не кстати чья рука, которая гладила мое бедро под столом.
— Поэтому с тобой, Саффа, мы и не можем договориться. У тебя слишком огромные требования к партнеру, который взамен не получает ничего.
— Здесь категорически не соглашусь с тобой, человек, — отрицательно покачала пальцем перед моим лицом дворяна с немного захмелевшими глазами, — Я прекрасно понимаю твою хитрость и то, как ты манипулируешь словами. Но позволь мне в таком случае задать вопрос: ты ведь предоставляешь лишь идею. Воздух, который мы сейчас не способны ни увидеть, ни потрогать. Всё это пока только в твоей голове. Да, твои задумки чего-то стоят, но для нас это чистый риск. Это капиталовложения, которые в итоге могут и не отбиться. И ты ждёшь от нас слепой веры? Не слишком ли ты самоуверен для новичка?
Она достала мой чертеж, положила его на стол и начала тыкать в него пальцем:
— На бумаге всё, конечно, выглядит красиво. И сразу видно, что талантом ты не обделён. Признаю, хорошая работа. Мы ценим, когда кто-то умеет оформлять свою мысль на бумаге. Да так, чтобы было понятно всем. Это действительно заслуживает похвалы. Но вот твоя идея настолько сомнительная, что ни у кого из нас не возникло ощущения, будто она хоть что-то из себя представляет. Понимаешь, в чём конкретная разница?
Я только ухмыльнулся, скрестив руки на груди:
— Хорошо, я тебе скажу, что мне сразу бросается в глаза. Во-первых, — я загнул палец на руке, — очень уж любопытно, откуда у тебя вообще этот чертеж? Во-вторых, какое ты к нему имеешь отношение? И в-третьих: на каких правах ты вмешиваешься в этот проект? Это вообще-то личное дело между мной и моими прямыми партнерами, коим ты, мягко говоря, не являешься. Что-то я не припомню момента, чтобы давал согласие обсуждать проект с третьими лицами. В-четвёртых, хотя разговор у нас и частный, мне интересно: почему под словом «мы» ты вещаешь от лица всех? Кто тебе делегировал такие полномочия? И последнее: обсуждать нечто подобное без двух недостающих здесь партнеров я категорически отказываюсь. Рон Гелин и рон Салин должны быть в курсе происходящего, так как это дело напрямую затрагивает и их интересы.
По окончании речи я мысленно даже похвалил себя. Ну просто красавчик! Я утёр нос этой мелкой рыжей девке, которая вздумала строить из себя не пойми кого. Чего уж греха таить, буду честен: смотреть на её растерянное лицо было невероятно приятно. Пять железобетонных аргументов, на которые у неё просто не найдётся ответов. Потому что — потому.
Да, возможно, она была на моей стороне и вся эта заносчивость — лишь напускная бравада, но подыгрывать ей я не собирался. Может, потому что был дурак, а возможно, и потому, что оказался слишком гордым, чтобы спускать такие выпады в свой адрес. К тому же мне нужно было произвести впечатление на Толина, а не на неё.
