Насколько я видел, основная движуха — ну то есть поток людей и гружёных телег — шла в сторону балки, через которую был выход к реке. Почему-то я был уверен, что те ящеры, которых видел прошлым вечером, направлялись именно туда.
В голове уже начали складываться кое-какие теории, а вскоре Гелин их только расширил. Оказалось, что вниз, через балку, из этих районов идут три основные дороги. Тут уже и дураку ясно, что всё это неспроста.
Слово за слово — и всплыла причина. Внизу находился грузовой порт. Причём, насколько я понял, неофициальный. Гелин отвечал расплывчато — то ли из-за градуса в голове, то ли потому, что не особо придавал значения этой теме. А может, просто не хотел распространяться о «Жабьем поплавке».
Название, по крайней мере, я узнал. Надо будет, когда вернусь домой, расспросить о нём Вирт. Уверен, она окажется куда более разговорчивой и расскажет много чего интересного. Девушка наверняка должна знать об этом месте. Поэтому на Гелина я сильно не наседал.
И вот за разговорами о том о сём, ни о чём и обо всём на свете мы наконец пришли к его владениям. Четыре огромных двухэтажных мебельных магазина стояли в ряд вдоль главной улицы, а за ними раскинулись огромные склады и производственные цеха. Всё это я увидел потому, что мы находились на возвышенности холма.
И только отсюда я смог по-настоящему оценить размеры владений Гелина. С земли, думаю, всё это выглядело просто как несколько больших зданий, разбросанных по району. Но сверху становилось понятно, что это уже не просто мебельные магазины с парой складов за спиной. Передо мной лежала территория размером с небольшой металлургический комбинат. Настолько огромная, что я даже не сразу смог охватить её взглядом.
Четыре магазина на главной улице казались отсюда чуть ли не маленькими фасадами перед всем остальным хозяйством. За ними тянулись один за другим склады, производственные корпуса, какие-то пристройки, подъездные дороги и целые ряды навесов. Между зданиями сновали люди, двигались телеги, что-то разгружали и куда-то тащили. И всё это, судя по всему, принадлежало одному Гелину.
Я даже невольно присвистнул.
Мебельщик, блядь.
Ещё по дороге рассказывал мне сказки, как он своими руками мебель собирает. Да хер там плавал. Кстати, насчёт «плавал». Видно, дворин не соврал про пару пароходиков. С его размахом я уже не удивлюсь, если это не пара штук, а пара десятков.
Меня потащили в магазин. Даже не заходя внутрь, я понял, какой же лютый стыд сейчас испытывал за свой двадцать седьмой. Всё равно что сравнить роскошную виллу с сараем для садового инструмента где-то в поле.
И самое херовое во всём этом — я уже называл убогий Арбузный район «своим». Словно сам являлся его неотъемлемой частью.
Даже беглого взгляда хватило, чтобы испытать испанский стыд. Виноградный и Шелковичный районы произвели впечатление, нечего сказать. Теперь стало понятно, отчего дворины смотрели на меня как на дурака, когда я говорил им про час ночи. В этих районах эта цифра вообще ничего не значила.
Для меня час ночи — это время, когда нормальные люди уже давно должны спать, а улицы пустые. Здесь же всё было с точностью до наоборот. Ночь являлась не временем сна и отдыха, а просто другой часовой зоной для комфортной работы.
Народу на улицах полно, людей в магазинах море, все рестораны, закусочные, харчевни и прочие заведения сферы обслуживания открыты. Светло как днём, а летняя прохлада и отсутствие палящего солнца, наоборот, делали ночное время чуть ли не самым комфортным для работы и прогулок.
Получалось, для дворинов ночь была не больше чем второй половиной суток. Скорее всего, в этих районах кто-то только возвращался с работы, кто-то отправлялся за покупками, где-то грузили товар, а где-то просто сидели компаниями и бухали. И, судя по всему, именно вот такое отношение к жизни тут было принято и считалось нормой.
Потом Гелин со своими дружками начал меня кошмарить экскурсией по своему магазину, периодически порываясь отправиться ещё и в другие три. Еле удалось отговорить его этого не делать. Потому что только по одному этому магазину быстро пробежаться займёт не меньше двадцати минут. Это если не останавливаться и не присматриваться к выставленному товару.
Короче, я понял, что поспать сегодня у меня уже не получится. Хотя стоп. Чего это я? Сегодня только началось. На часах на стене половина третьего. Так что в запасе для сна ещё двадцать с половиной часов.
Гелин же тем временем, похоже, зашёл в самый дорогой отдел и начал хвастаться своими «любимчиками». Это я сейчас о шкафах, кроватях, комодах и прочих деревянных монстрах, которые точно в мою убогую квартиру не влезут.
В какой-то момент мне это всё надоело, и я ему честно признался, что у меня не слишком много квадратных метров жилплощади, чтобы смотреть на эти шикарные выставочные экспонаты.
На что Гелин с простодушием, присущим этой расе, ответил, что не беда. Он просто отправит ко мне домой замерщика, который снимет размеры, и нужная мебель будет у меня через час…
Я не думал, что стоит воспринимать его слова буквально. А зря.
Он подозвал продавца в магазине, написал тому что-то на бумажке и вернулся ко мне, сказав, что нам стоит пойти в кабинет. Пока мы «посидим», замерщик сгоняет ко мне и выполнит свою работу.
У меня чуть челюсть не отпала. На все мои возражения и прочие попытки отказаться уже попросту никто не обращал внимания. Гелин только смеялся надо мной, воспринимая мой отказ как шутку.
И когда мы вошли к нему в кабинет, там-то я и понял, насколько мастерски на меня была подготовлена засада. Гелин, сучий потрох, обвёл меня вокруг пальца.
За огромным столом в его кабинете сидели Салин, Сворф и какой-то длинноухий блондин. А в центральной части стены, в золотой рамке под стеклом, красовался мой чертёж Мегатронина. Причём расположен он был так, что при входе в этот шикарный кабинет его было невозможно не заметить.
— Ля, какие крысы, — на своём родном произнёс я, недовольно ухмыльнувшись и обводя взглядом присутствующих.
Выбрав взглядом шикарное кресло посередине кабинета, я уже понял, что предназначалось оно для меня. Походу, у моих партнёров возникли ко мне вопросы, на которые мне предстоит ответить.
Не могу их за это винить. Прекрасно понимаю. Всё равно рано или поздно этот разговор должен был состояться. Единственное, что мне пока было непонятно, — к чему здесь вот этот длинноухий парень. Но, не сомневаюсь, скоро ответ получу.
Последним в кабинет вошёл Гелин и закрыл за собой дверь.
— Рон Миха, прошу меня извинить, но у нас, дворинов, принято всегда проверять, с кем мы имеем дело, — извинился передо мной Гелин, усаживаясь в своё кресло.
— Я так понимаю, что мой чертёж Оптимуса достался Толину? — забросил я пробный шар в сторону остальных моих партнёров.
По заигравшим скулам на лицах дворинов сомнений не было — я выбил страйк. Уже начав немного разбираться в особенностях этого народа и их манере поведения, я прекрасно понимал: сейчас они попробуют отыграться на мне за свой проигрыш.
Так же я уже знал, что приставка «рон» перед именем — это знак уважения при общении с собеседником. Спасибо Вирт, объяснила. Не думал, что эти знания пригодятся мне настолько быстро.
Получается, уже в самих словах Гелина был намёк на то, что убивать меня здесь точно не собираются. По крайней мере, мучительной смертью. Но это пока только мои предположения.
— Уважаемые мои партнёры. Я понимаю ваши опасения, рон Гелин, рон Салин и рон Сворф, — по очереди я поклонился присутствующим здесь дворинам. — И со всей серьёзностью и пониманием отношусь к возникшей ситуации, не испытывая в вашу сторону никаких претензий. Больше того, уверенно вам заявляю: окажись я на вашем месте, поступил бы точно так же. Так что давайте не терять время и сразу перейдём к делу. У меня на утро ещё есть свои планы, хотелось бы их не откладывать на завтра.
Хоть говорил я очень уверенно и твёрдо, сам же в это время думал, что до этого самого утра ещё надо дожить. Ещё неизвестно, какую они тут подлянку приготовили.
