И вот тут у меня чуть рожалка под стул не упала. То, что сейчас сказала Вира, в корне меняло всю ситуацию. Получается, это своего рода такой же скрытый подводный камень, как и с пекарней.

— Выходит, для них это не «рисунок с идеей», который можно продать как вещь? Чертёж — это уже обязательство, за которым стоят расчёты, возможность реализации и ответственность того, кто его предложил? — сделала контрольный в голову Вирт.

Вира коротким кивком подтвердила правильность высказанного вслух предположения сестры. А мне осталось только вынуть ворону изо рта.

— Подождите, девки! — попытался я уточнить кое-какую информацию, которая не давала мне покоя. — А откуда вы такие умные? Как так получилось, что две настолько образованные особы, как вы, попали к таким, как мы? То есть, в такую сомнительную компанию. Почему вас продали? Почему вы были в столь плачевном состоянии?

Услышав себя, я понял, что мои вопросы прозвучали бестактно для них — судя по нахмуренным лицам. Но уж таков я был. Не мог постоянно откладывать всё в долгий ящик, потакая своей нетерплячке.

— Извините, — немного смутился я. — Слишком много с моей стороны вопросов, на которые вам, очевидно, не хочется отвечать. Можете не затрагивать сокровенные для вас темы, но всё же мне хотелось бы знать в первую очередь: откуда вам известно так много о дворинах?

— Всё просто, господин Резак, — взяла на себя инициативу Вирт. — Три года назад, не буду объяснять причин, нас продали. Мы превратились в бесправных рабов, которых презирали за то, что мы сторонницы богини Литы.

Вот оно как, начал улавливать суть я, а Вирт продолжила:

— Я была посыльной по всему правому берегу Фанты, — твёрдо заявила девушка. — А мою сестру, из-за её красивого почерка, устроили канцелярским писарем в одном из казначейств. Наш бывший хозяин проигрался в карты накануне нашего знакомства и не нашёл никакого другого выхода из затруднительной финансовой ситуации для себя, в которой он оказался по собственной глупости, как продать нас в уплату своего долга.

Девушка замолчала, словно не хотела говорить о том, что с ними дальше произошло, но потом собралась, видно, пропустив самую жуткую часть их истории:

— В том кабаке, «Хромая лапа», нас предложили Ульме купить за пятьдесят полновесных золотых. Она согласилась. А дальше вы уже и сами всё знаете.

Я прекрасно понял, что между покупкой Ульмой и тем состоянием, в котором он их встретил, была история, которую Вирт сейчас сознательно обходит. Но даже из этого небольшого рассказа я почерпнул для себя много чего полезного.

Теперь было понятно, почему Вирт с Вирой так много знали о положении дел в городе и множестве его нюансов. Быть посыльной на побегушках, скорее всего, означало в её случае постоянную работу на улице. А знания правил улицы — единственный способ выжить.

А вот Вира, судя из сказанного, была бумажным червяком, через которую проходила уйма документов. Теперь это объясняло их разносторонность в самых разных вопросах.

— Вы говорите, что вас продали за пятьдесят золотых? — переспросил я, зная наш скудный бюджет.

Обе только утвердительно кивнули, и я перевёл взгляд на Ульму. Отсутствие её шикарных ножей за спиной, которые она носила, скорее всего, было связано с покупкой этих двух. Получается, что наша блонда…

Короче, всё наперекосяк. Ну, в принципе, а чего я ожидал? Жизнь — это не цепочка простых решений и ответов, тут у каждого своя правда и своя цель.

— В общем, насчёт гномов… то есть дворинов, — никак не получалось мне приспособиться к местной терминологии. — Возможно, это и к лучшему, что всё так произошло. Теперь ты, — я ткнул пальцем в Виру, — пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг вместе с сестрой. Договорились?

Вира и Вирт по очереди кивнули, и последняя спросила:

— Господин Резак, не знаю, как вы воспримете мою просьбу, но не хотите с нами поделиться своими планами? Что это были за чертежи и какая идея была в них?

— Полностью поддерживаю сестру, — вмешалась Вира. — Мы хотим вам оказать свою пассивную помощь нашими знаниями, так как видим, что вы не местный и не знаете всех правил.

Взяв кружку с компотом, я немного отпил, размышляя над их словами. Именно с такой просьбой я и сам хотел к ним обратиться, понимая, насколько полезными сейчас могут оказаться их знания для меня. Но почему они сами проявили стремление мне помогать? С чем это было связано? Неужели всё дело в той богине и том чёрном шарике, который они не приняли чуть ли не за низшее божество? Или не стоит ничего выдумывать и прибегнуть к банальной логике: я им обеспечиваю крышу над головой и пропитание, так отчего бы и не предложить свою помощь, если это в общих интересах?

— Почему вы заняли мою сторону тогда, в скверике? — пошёл, как обычно, напролом я. — Ведь, принимая в расчёт всё вами сказанное, вы прекрасно знали, что Ульма…

— Для неё мы были простым инструментом для достижения определённых целей, — как-то резко перебила меня Вирт, опустив глаза на стол и нервно сжав кулачки.

Я только усмехнулся, покачав головой.

— Ты ведь сейчас говоришь за себя, правильно? Вира какое-то время сомневалась, чью сторону выбрать. Значит, есть ещё причина, — внимательно посмотрел я в зелёные глаза сестры.

— Господин Миха, если вы не возражаете, я не стану озвучивать причину своего решения занять вашу сторону, — озадачила меня Вира.

Ну, хорошо, что хоть не соврала. И на этом спасибо. Недосказанность, повисшая в воздухе, немного раздражала, но я понимал, что нельзя лезть людям в душу в надежде, что всё получится так, как тебе хочется.

— Ладно, это я понял. Остаётся только поблагодарить вас за то, что не стали говорить, будто я просто нереально красивый и замечательный. Потому вы и остались со мной. Вы ведь не стали уходить, когда я сказал, что вы вольны теперь делать, что пожелаете? Насколько я понял, та штука, медальон, который пропал хрен знает куда и был вашим… этим самым… Не знаю, рабским контрактом или как здесь принято называть такие штуки?

Сёстры переглянулись между собой и иронично улыбнулись. Затем Вирт спустила бретельку сарафана с плеча и, немного сдвинув ткань вниз, попросила мой палец. Я даже немного офигел от такого расклада.

— Не бойтесь, господин Резак, вам стоит только прикоснуться своим пальцем сюда, — указала она на место на теле, чуть выше груди.

Не сказать, что я уж там сильно боялся или стеснялся, но к самой ситуации был немного не готов после такого разговора.

Неуверенно я протянул руку, выставив указательный палец. Девушка поймала его и прислонила к себе. На коже начали проступать красные жилки, образуя видимый глазу рунический рисунок. Словно капилляры лопались от одного моего прикосновения. Вирт поморщилась от боли, но продолжила держать мой палец.

— Вы недооцениваете силу магического контракта. Он никуда не исчез.

— Кулон не пропал, — настала очередь Виры. — Печать не разрушена. У нас просто изменился хозяин, господин Миха.

Я тут же отдёрнул руку. И так было прекрасно видно, что подобные фокусы доставляют девушке боль, а к садизму я, слава богу, за собой склонности не замечал.

В общем, вырисовывалась совсем некрасивая история. Если отбросить все красивые слова в сторону, то я превратился в рабовладельца, который вдобавок ещё и украл рабов у Ульмы. Зае*бись я красавчик, ничего не скажешь. А ещё строю из себя тут благородного Робин Гуда.

— Короче, по факту теперь я ваш хозяин… — недовольно провёл языком по зубам. — Теперь всё понятно. А ещё я тот самый гандон, который лихо кинул Ульму через… Ну, в общем, вы поняли.

Невольно обернувшись в сторону блонды, я на какой-то миг мысленно раскаялся.

— Ладно, теперь я понял, в чём ваш интерес помогать мне, девчули, — вернувшись к сёстрам, постучал я пальцем по столу. — В общем, идея в моём чертеже реально была. То есть — есть и остаётся. Смотрите, что я хочу.

Я достал из кармана карандаш, который забыл вернуть бородачу, отодвинул скатерть и прямо на светлом дереве быстро набросал рисунок.