Да, действительно. Кто же знал, что, зайдя в магазинчик за карандашами, тебе будут так навязчиво предлагать аксессуары к ним. Точилки в руках дворинов, конечно, прикольные, но мне, наверное, они будут не по карману.

— Послушай, как тебя? — поднял я руки вверх, раскрыв ладони в сторону дворина.

— Толин! — представился старик, взгромоздившись на прилавок, глядя на меня сверху вниз.

— Очень приятно, я Ми… Резак, — чуть не назвал своё настоящее имя. — У меня в этом районе дела, и не стоит нас воспринимать как… — недоговорил, так как реально, со стороны мы выглядели крайне подозрительно в этом районе.

— Язык проглотил? — слишком кровожадно, как для продавца, улыбнулся Толин, глядя на меня.

— Толин, — я немного развернулся боком, — посмотри на них внимательно. Ты действительно в них видишь угрозу? Только будь честным со мной. Вот в этих двух девочках за моей спиной или в том очкастом дрыще со стоящей с ним рядом коротышкой?

Блин, последнее я ляпнул зря, но было уже поздно. Теперь главное — потушить эти слова новой смысловой волной.

— При нас даже оружия нет. Посмотри сам. В этот район я пришёл не забавы ради, а по делу.

Похоже, что дворин не лишён был всё же здравой логики. Он признал мои аргументы и опустил топор на прилавок, с интересом уставившись на меня.

— Твои слова не лишены смысла. И держишь речь ты достойно. Признаю твою правоту, — кинул он обидный камень в наш огород. — Такая шантропа, как вы, вряд ли на что-то способна. Но люды тем и славятся: несмотря на то что самые слабые из всех народов, самые подлые и опасные творения богов.

— Да-да-да, — закивал я головой, намеренно акцентируя внимание на себе этого Толина. — Мы прямо зло во всём мире из всего самого зла. Спорить не стану. Но не за тем я здесь, чтобы доказывать всем известные истины. Я просто зашёл купить карандаши и бумагу, мужик. На этом всё.

Дворин на это лишь улыбнулся. Похоже, что я добился чего хотел, сосредоточив его внимание на себе. Честно сказать, я опасался, что Ульма с Жуком могут оказаться чуть сообразительней, чем есть на самом деле, и спровоцируют тут разборки, уловив момент. Но, слава богам, они больше сейчас думали о своей шкуре, чем о подлянах в спину.

— И какое же у тебя дело может быть в этом районе, блиф? — почесал нос бородач, не спуская с меня своих карих глаз.

— Блиф? — перевёл я озадаченный взгляд вправо, где стояла Вирт.

— Блиф, по сути своей, — выражение, применимое к самому низшему члену клана.

Ага, то есть меня обозвали сейчас шестёркой. Неприятно, но справедливо. Агриться на это нет смысла.

— Хочу с мастерами по дереву встретиться, с плотниками и другими строителями. Есть у меня одна задумка, хотелось бы получить у них консультацию по некоторым вопросам и подсчитать, во сколько обойдётся одна единица проекта.

Вот теперь, похоже, мои слова попали в цель. От насмешливого взгляда Толина не осталось и следа. Он вообще, похоже, воспринял мои слова как вызов здравому смыслу. Нахмурился, гадко так ухмыльнулся себе в бороду и, достав карандаш и лист, положил их на прилавок и пододвинул в мою сторону. Но руку убирать не стал.

— Сейчас посмотрим, как плут попытается выкрутиться, — чуть ли не плюнул он мне в лицо. — Покажи, что за идея в твоей голове. И постарайся сделать так, чтобы я поверил.

Не могу сказать, что этот квадратный дедуган прямо воодушевил меня своей речью. Мне не хотелось ему показывать, что у меня была за задумка, но ситуация в целом попахивала неприятно. Надо было как-то выкручиваться, ещё и получить карандаши с бумагой. Потому что на пальцах не рассказать ремесленникам, что мне от них надо.

Короче, плюнув на всё, я решил, что в случае чего просто перегрызу дворину горло, если всё зайдёт слишком далеко, в том случае, если он меня не располовинит раньше своей подстругачкой.

— Всё ради того, чтобы ты улыбался, — хмуро бросил я в его сторону, понимая, с кем имею дело.

Судя по чертежам на стене, изобразить на бумаге банальным рисунком свою идею не получится. В том смысле, что этот мужик не сможет её принять должным образом, в соответствии со своими принципами и ценностями. Придётся сделать чертёж. Но для этого нужны инструменты.

Глянув на комбайн у витрины, я повернулся к Толину и решительно потребовал:

— Мне нужно воспользоваться этим комбайном, — ткнул я рукой в деревянного монстра. — Карандаши: мягкий, твёрдый и средний. Табурет. За две минуты я не управлюсь, так что приготовься подождать. Толстая плотная бумага, соответствующая для черчения, а не эта промокашка, которую ты мне подсунул. И подними жалюзи, мне нужен дневной свет.

Дворин отложил топор в сторону и слез с прилавка, не выпуская меня из виду. Задумался, хмыкнул и кивнул сам себе.

— Борин, — обратился он к одному из своих бородачей в магазине, — вот этих, — он пальцем указал на Ульму, Жука и Виру, — гони взашей за двери. Никого не впускать. Я занят!

Через минуту у меня всё было, что я потребовал, и Вирт осталась со мной. Девушка тревожно поглядывала в витрину, через которую видела на улице Виру в компании Ульмы и Жука.

Я же принялся за работу. Толин как призрак стоял за моей спиной, чем, честно сказать, нервировал меня, но не до такой степени, чтобы у меня ничего не получалось. Не хватало только музыки, но за неимением таковой я сам стал напевать себе под нос знакомые мелодии и слова, полностью погрузившись в работу.

Чертить я начал сразу в трёхмерной проекции, в разрезе. Первые минут тридцать я ещё слышал какое-то одобрительное покрякивание за спиной со стороны бородача и тихое сопение Вирт. Но после старик, видно, сообразил, что в ногах правды нет, и принёс два стула, чем уважил меня. Так как стул для Вирт можно было сразу воспринимать как жест признания. Спустя ещё какое-то время старик приказал принести своему помощнику холодный квас и закуски. К тому моменту я был только на середине работы.

В итоге, когда я закончил, согласно всем правилам прочертил финальную рамку, указал число и дату, расписался, отмечая, что на всё про всё у меня ушло больше полутора часов. Поднявшись с табурета, я стал разминать тело, предоставив Толину теперь лично оценить мою работу.

Чертёж получился удачным, и мне не стыдно было его показать людям. Похоже, что Толин его тоже оценил по достоинству, хоть пока что, кроме плямканья и угуканья, не произнёс ни одного внятного слова.

Дворин начал нервно расхаживать взад-вперёд перед чертежом, напрочь позабыв о нас с Вирт. Он даже начал вполголоса ругаться сам с собой, одновременно себе что-то доказывая. Затем остановился и начал нервно поглаживать свою бороду. Вирт, глядя на него, на всякий случай подошла ко мне и спряталась за моей спиной. И в это время Толин повернулся к нам. Я даже немного испугался. Его глаза горели, как у фанатика.

— Человек, даю тебе два полновесных золотых за этот чертёж. Согласен?

Я только отрицательно замахал головой.

— Три! — сразу же поднял ставку он, выдвинув три пальца на руке.

Ничего не понимая, я снова отказался.

— Пять полновесных золотых. Ещё карандаши и бумагу, подумай! Хорошее предложение.

— Толин, ты меня неверно понял, — попытался было я объяснить ему, что этот чертёж мне для дела нужен.

— Хорошо! — от злости сплюнул на пол дворин. — Десять! Но это моя последняя цена.

Короче, я вообще не понимал, что сейчас происходило, но, вспомнив, что богиня удачи в этот день на моей стороне, я улыбнулся.

— По рукам, если добавишь набор карандашей и чертёжную бумагу сверху, — не стал я упускать выгодное предложение, понимая, насколько отчаянно сейчас нуждаюсь в деньгах.

Толин как акула закружился на месте и, махнув рукой, согласился.

Заскочив за прилавок, он открыл кассу и положил папку бумаги и красивую деревянную коробку ручной работы с шестью карандашами.

— Сертификат руниста, — протянул он руку в мою сторону, отсчитывая монеты.

— У меня нет такого, — невинно ответил я.

Толин, оторвавшись от кассы, нахмурил брови и гневно выдал: