«Блять, да что же это такое?» — тихо выругался я про себя, понимая, что меня, походу, окружают одни недоразвитые.
— А раньше сказать было нельзя, босс? — тихо, пытаясь сохранять спокойствие, спросил я.
Ульма даже не повернула голову в мою сторону, продолжая виновато отмалчиваться. Делать было нечего, я встал и пошёл обратно к двери. Провернув замок и распахнув дверь, я заметил, что пёсик послушно сидит на четвереньках у двери, отпуская под нос всякие ругательства, ухватившись рукой за живот.
Схватив за шиворот этого красавчика, я затащил его в квартиру и, волоча за собой, притащил в комнату. Вспомнив, что я радушный и приветливый хозяин, скрепя сердце я потянулся к одной из сумок, что принесла Ульма, и достал завернутый в бумагу бутерброд.
Глядя на этого горе-панка у меня посреди комнаты, могу с уверенностью сказать, что питался этот атлет в последнее время в основном водой. Хоть он и умылся, немного привёл себя в порядок по сравнению с тем, кого я видел утром, но его голодные глаза неприятно резали моё восприятие прекрасного.
— На вот, пожри, — всунул я ему в руку угощение.
И знаете что. Когда он отбросил предоставленное мной угощение с небрежностью в сторону, у меня сорвало крышу. Я с этим помойным гандоном поделился чуть ли не самым сокровенным, а это чепушило буквально плюнуло своей выходкой мне в душу.
Через минуту он висел головой вниз из окна третьего этажа. Вот теперь ему понадобился весь словарный запас, чтобы уговорить меня не отпустить его в свободный полёт. Но я был настроен решительно: выпустить из гнезда птенца и научить его летать. Ему не помогла даже Ульма, пытаясь остановить меня.
В общем, когда мои руки устали держать его, я поднял этого птенчика обратно в квартиру. Вся спесь из этого очкарика слетела.
Устало опустившись на стул, я посмотрел на девушку.
— При нём вообще можно говорить?
Ульма пожала только плечами, понимая, что вопрос серьёзный.
Дилемма. Не выставлять же его опять за дверь! Учитывая, что он осведомлён о настоящем положении дел в этом районе, он весьма ценный актив в данную минуту для нас.
— Слы, дрыщ, — небрежно толкнул я ногой сидящее передо мной трясущееся чучело, — ты там ляпнул, что тебя прислал Мих Аил сюда?
— Прислал, — недовольно буркнул тот.
— Ну так рожай, принцесса, за каким хером ты здесь? Мне из тебя клещами всё вытаскивать надо? — раздражённо гаркнул на него я.
Тот, немного поёрзав на месте, развернулся в мою сторону и попытался встать на ноги, но мне его самовольство не понравилось. Он уже показал, что разговаривать с ним можно нормально только с позиции силы.
— Кто тебе разрешил вставать? — нахмурился я. — Сидя говори, не стесняйся.
Девушка на меня глянула с немым упрёком, но ничего не сказала. Она думает, что мне нравится таким дерьмом быть? Ага, как же. По-другому просто не получается, учитывая, в какой я ситуации оказался.
— Мих Аил сказал, что тебе надо люди. Вот он адресок мне твой и дал.
Не похоже на то, чтобы он врал. Действительно, этот адрес известен далеко не всем. Только вот… Ай ладно, чему я вообще удивляюсь. Тут у них организация ещё та. Достаточно того, что они поручили район вообще непойми кому. Ульму в расчёт не беру. Ясно теперь и дураку, что её просто хотят подставить. Неизвестно только, какая причина и какой резон у того зализанного упыря так с ней поступать.
— То есть ты на работу пришёл наниматься? Правильно я понимаю?
Очкарик только криво ухмыльнулся и перевёл свой взгляд на малую.
— Мих Аил сказал, что решение принимаешь не ты, а она.
Угу, вот оно как. Сид Вишес продолжает дерзить, отойдя буквально за несколько минут. Но кое в чём он прав. Главная в нашей паре — это Ульма. Действительно, ей принимать решение. А раз так, то какого чёрта я парюсь.
— Ладно, вы тут воркуйте, а я пошёл в ванную. Мне надо принять душ и переодеться в чистое, а то от меня воняет так, что самому противно.
Краем глаза, когда встал, я заметил, как Ульма растерялась после моих слов. Да, такой капитан точно в нужную гавань приведёт этот корабль, базару зиро. Фигово только то, что я юнга на борту этого прекрасного корабля, который уже набрал в трюм воды.
— Резак, ты не мог бы остаться? — тихо попросила она, понимая, что показывает свою слабину.
Я самодовольно ухмыльнулся. Но сделал это на публику, показав своё отношение именно очкарику. Пусть простит меня Ульма, так было надо.
— Дай мне пару минут. Я быстро вернусь. А пока что поговорите о погоде. В случае чего, просто прирежь его, как ты это умеешь. Без сожаления и жалости. Как ты это любишь.
В свои слова я вложил как можно больше уверенности, чтобы тут же поднять авторитет нашего маленького босса. Согласен, немного переигрывал, но как иначе? Такие эмоциональные качели обычно сбивают людей с толку, и именно этого эффекта я добивался.
Честно скажу, мне этот очкарик не нравился. Вот на ментальном уровне шло отторжение от него. Мой дед мне часто говорил, что первое впечатление о человеке всегда самое правильное и не обманывайся потом. И я был с его словами полностью согласен, проверив их на практике жизни. Старик всё верно говорил.
Блям, оставив их наедине, я понял, что немного переживаю за мелкую. Да, она мне не подруга, но… Понимаю, что потихоньку привязываюсь к ней, кем бы она ни была на самом деле.
Включив горячую воду, я разделся и бросил вещи в таз, чтобы они замочились. Постирать их будет не лишним. Выпачкался как бомжара.
И тут из кармана жилета выпал тот самый чёрный шарик, который мне богиня вручила. То есть бросила как подачку. Без каких-либо объяснений. Не было бы его, вообще бы со временем забыл встречу с ней, уговорив себя, что это был просто сон. Но эта херня была чётким напоминанием того самого божественного отношения ко мне, как к любимчику.
В общем, для чего эта штука была и как ей пользоваться — неизвестно. Сколько я этот мягкий шарик ни крутил в руках, так ничего в нём необычного и не увидел. Не удивлюсь, если эта штука никакого в себе смысла не несёт. Просто такой розыгрыш. Больная шутка от богини, для которой ты не больше чем ошибка.
Уже собираясь эту штуку сунуть на одну из полок ванной, я остановился, увидев на нём жёлтые три точки. Я точно помню, что их раньше не было. Попытался эти точки стереть — ничего не вышло. И с таким озадаченным видом я залез под душ, не выпуская шарик из руки.
Не знаю почему, но я не мог оторваться от этих трёх жёлтых точек на нём. Если провести от точек ровные линии, то получился бы равнобедренный треугольник. Так я и сделал пальцем, и произошла вспышка. Буквально на секунду. Точно такое же ощущение, когда тебя снимают на фото с помощью вспышки фотоаппарата. Только ничего не произошло. Я по-прежнему стоял в ванной под душем, вода лилась мне на голову, и больше ничего.
Потянувшись рукой за мылом, я понял, что мыло как раз из сумки не достал. Полная лажа. Голым не пойдёшь ведь… Стоп! А чего мне стесняться, я у себя дома. Прикроюсь полотенцем и просто возьму, что забыл.
С этой мыслью я и вылез из ванной, ступив босыми ногами на старую плитку. Нужно было быть осторожным и смотреть под ноги, не хватало ещё здесь поскользнуться. И вот то, что я увидел, меня напрягло. Нет, скорее то, чего я не увидел.
Мокрые следы от моей ноги на плитке были, а вот самой ноги, да и всего остального своего тела я не видел. От испуга даже стал щупать себя во всех местах, после чего до меня дошло.
Я просто невидим.
И тут гением не нужно быть, чтобы связать простую последовательность. Три точки на шарике. Провожу пальцем по ним — и вспышка, в результате чего явление миру человека-невидимки.
Вот это подгон от богини! Оказывается, этот шарик не такой уж и бесполезный! Настроение значительно улучшилось, ровно до того момента, как пришло осознание: а как этим вообще пользоваться? По логике, если был «включатель», значит, должен быть и «выключатель». Но есть одна маленькая проблема. Шарик в руке я чувствую, но нихрена его не вижу. И даже если предположить, что выключить этот стелс-режим можно в точно такой последовательности, то беда. Точки на шарике мне не видны. На ощупь их не определишь.
