Убийца вынырнул из пустоты прямо перед исполинской грудью Сукуны. В руке тускло, зловеще поблескивал «Освободитель цепей».

— Ты — просто глюк в куске старой бронзы! — рявкнул боец.

С диким, вкладывая весь вес, замахом Тодзи всадил клинок точно в левое сердце четырехрукого фантома.

Проклятая техника аннулирования жестко столкнулась с заархивированной матрицей «Зеркала». Бабахнуло так, словно в замкнутом пространстве сдетонировала тяжелая авиабомба. Проекция Сукуны затряслась в агонии. Контуры монстра пошли дикой рябью, а спустя секунду с оглушительным стеклянным звоном распались на миллионы сверкающих осколков.

Ударная волна слизала остатки вековой кладки со стен.

В центре зала, на небольшом жертвенном постаменте, наконец обнажилось сердце аномалии.

«Зеркало Мертвых Снов» выглядело как массивный, иссиня-черный бронзовый диск габаритами с автомобильное колесо. Поверхность — абсолютно, непроницаемо гладкая, жадно пожирающая любой свет. По краям диска зловеще пульсировали ядовито-фиолетовые хэйанские символы. Из центра во все стороны, словно щупальца паразита, тянулись мерзкие нити маны, уходящие в стены и пол. Механизм непрерывно высасывал жизнь из окружающего пространства.

— Вот она, моя уродливая прелесть… — прокряхтел дух.

Пошатываясь, он приблизился к алтарю, на ходу утирая со щеки дымящуюся смоляную кровь.

— Паршивая железяка. И сколько же чужих жизней ты сожрала за эти долгие века…

— Разносим? — Наемник хладнокровно взвалил на плечо тяжелый дезертирский меч, прикидывая вектор удара.

— Стоять, идиот! — в панике завопил создатель, рухнув перед постаментом на колени. — Просто расколешь бронзу — и вся скопленная внутри мана сдетонирует разом! Полыхнет так, что от нас и от восточных окраин Киото останется лишь кратер с радиоактивным пеплом!

— И как эту хрень вырубить? — поморщился убийца, нехотя опуская меч.

— Нужно аккуратно извлечь управляющий стержень.

Демон с размаху вогнал обе руки прямо в глухую, черную гладь зеркала.

Смоляные пальцы погрузились в бронзу с таким трудом, словно пытались пробить стылый бетон. Лицо духа исказила гримаса дикой боли. Белые глаза вспыхнули маниакальным, слепящим светом, а по хаори побежали крупные, неконтролируемые судороги.

— Давай… тварь… отдавай мое законное имя… — сквозь сжатые челюсти выдавил хакер из прошлого.

Артефакт угрожающе загудел. Фиолетовые руны по краям начали мигать и гаснуть. Проклятые нити-щупальца, питавшие механизм, с сухим треском лопались, осыпаясь на пол мертвым серым пеплом.

С истошным воплем дух вырвал руки из плена бронзы.

В сжатом кулаке тускло поблескивал второй нефритовый цилиндр. Очередной фрагмент истинного имени и, по совместительству, ядро управления «Зеркалом Мертвых Снов».

Оставшись без начинки, бронзовый диск моментально утратил зловещий глянец. Покрылся густой паутиной глубоких трещин и с сухим шорохом осыпался на постамент горсткой никчемной ржавой трухи.

Искаженное пространство туннеля «Инари» жалобно вздрогнуло. Перекрученные рельсы с грохотом встали на свои законные места. Каменные стены вновь стали обычным мокрым бетоном. Удушливая вонь тухлого мяса бесследно растворилась в потоке свежего, сырого воздуха, потянувшего со стороны входа.

Дух сидел на корточках перед кучкой ржавчины. Его тело судорожно, толчками всасывало высвобожденную энергию из нефритовой болванки.

Второй фрагмент интегрировался в духовную матрицу мягко, без болезненных конвульсий. Силуэт менялся прямо на глазах. Плотность новой оболочки стала абсолютной, неотличимой от человеческой плоти. Смоляной, клубящийся дым исчез без остатка. Теперь перед наемником стоял живой, материальный мужчина. Крепко сбитый, поджарый. С болезненно-бледной кожей, коротким ежиком темных волос и умными, пронзительными карими глазами. И лишь на самом дне этих зрачков едва заметно тлели холодные хэйанские искры.

Мужчина неспешно выпрямился. С хрустом размял пальцы, с любопытством изучил ровные человеческие ногти. Из приоткрытого рта вырвалось облачко настоящего, живого, теплого пара.

— Второе имя на месте… — произнес он. Голос оказался глубоким, сильным, бархатистым баритоном. — Вспомнил. Мое имя — Рю. Рю из клана Абе.

Бывший Зэнин с нескрываемым, ленивым скепсисом изучал свое «обновленное» приобретение. Бывший бесплотный коврик под ногами теперь выглядел как солидный, циничный столичный маг средних лет, наряженный в дорогой антикварный костюм.

— Значит, Рю. — Убийца криво усмехнулся. — А по мне — как был паразитом, так паразитом и останешься.

— Мечтай, Наемник.

Рю хищно, совершенно по-человечески осклабился.

— Теперь, когда моя оболочка стопроцентно материальна, я и сам за себя постоять смогу. Поводок растянулся до пятисот метров. Свободно могу снимать отдельный номер с девками и заказывать жратву в постель.

— Вот только бабки на жратву и девок по-прежнему у меня, — прагматично осадил Тодзи, скармливая дезертирский меч червю-хранителю. — Так что кончай корчить из себя вольную птицу. Топаем отсюда.

Напарники выбрались из чрева туннеля «Инари» на свежий воздух.

На востоке занимался бледный рассвет. Розоватые лучи с трудом пробивались сквозь густые заросли бамбука, выхватывая из полумрака ржавые рельсы и отмытый ночным ливнем бетонный портал.

У кромки леса их уже дожидался знакомый черный седан столичного Колледжа. Посланница в строгом сером костюме невозмутимо стояла у распахнутой двери. В затянутой в перчатку руке покоился плотный конверт со второй половиной транша — чек еще на двадцать пять миллионов.

Увидев Тодзи в компании абсолютно живого, незнакомого мужчины в архаичном одеянии, выходящих из зачищенной зоны, курьерша на миг растеряла хваленую профессиональную выдержку. Ее челюсть едва заметно дрогнула.

— Вы… вы успешно локализовали аномалию? — сбившимся голосом уточнила она, переводя растерянный взгляд с одного на другого.

— Аномалия зачищена. — Убийца вразвалочку подошел к машине и бесцеремонно выдернул конверт из онемевших пальцев. — Артефакт распилен на металлолом. Контракт закрыт.

— А кто этот… почтенный господин? — осторожно поинтересовалась женщина, косясь на Рю.

— Это мой новый персональный бухгалтер, — с каменным лицом отрезал наемник, пряча миллионы за пазуху. — Характер скверный. Не переносит глупых вопросов на голодный желудок.

— Истинно так! — бодро поддакнул Рю, изящно поправляя воротник. — Гони в лучший отель Киото, шеф! Мы честно отпахали свои полсотни миллионов, и сегодня я намерен сожрать самую здоровенную свиную рульку во всем этом богом забытом городишке!

Тодзи молча загрузился на заднее сиденье, по-хозяйски закинув грязные ботинки на соседнее кресло. Рю устроился рядом, с нескрываемым кайфом откинувшись на мягкую кожаную спинку.

Двигатель сыто заурчал. Тяжелый седан плавно вырулил на трассу, увозя их прочь от проклятого туннеля навстречу сияющим утренним огням просыпающегося Киото.

Токийский экспресс вполз на перрон станции Синдзюку со скрежетом тормозов, похожим на истошный визг недорезанного поросенка. Мегаполис обдал прибывших привычным, удушливым коктейлем. В воздухе стояла густая взвесь из раскаленного асфальта, сизого транспортного смога, пережаренного кунжутного масла и той особой, мелкой, липкой пыли, которая намертво въедается под ногти за пять минут неспешной прогулки.

В далекую эпоху Хэйан древняя столица благоухала иначе. В основном конским навозом, прелой соломой и гниющими в сточных канавах трупами бедняков. Так что прогресс цивилизации был, как говорится, налицо. Вонять стало суше, изощреннее и значительно дороже.

Тодзи пер сквозь плотную толпу одинаковых клерков в строгих черных костюмах, как тяжелый ледокол сквозь весеннюю шугу. Плечо приятно оттягивала спортивная сумка, туго набитая новенькими, хрустящими банкнотами прямиком из Киото.

Рю, вышагивающий рядом, выглядел так, словно только что сбежал с закрытого модного показа для элитных якудза. Древний дух, дорвавшись наконец до собственной трехмерной оболочки, времени зря не терял. На нем красовались широкие брюки из тяжелого, струящегося темного шелка, свободная черная рубашка, расстегнутая на три пуговицы и небрежно обнажающая плотную, болезненно-бледную грудь. И гвоздь программы — новенькие, сверкающие итальянские туфли из натуральной кожи, за которые пижон с легким сердцем выложил в Киото целых сорок кусков иен из их совместного бюджета.