Ровно через десять минут Рю с дикими, полными щенячьего восторга воплями летел по гребням морских волн на огромном желтом надувном банане. Мощный катер тащил их на бешеной скорости. Древний маг одной рукой обнимал за талию двух визжащих окинавских красоток, а второй — отчаянно размахивал полупустой бутылкой элитного рома.

Бывший Зэнин сидел на тихой террасе. Молча наблюдал за этим сюрреалистичным цирком. Глубоко затянулся сигаретой, выдохнул дым в чистое тропическое небо и тихо, искренне ухмыльнулся углом изуродованных шрамами губ.

Окинавское солнце жарило с такой первобытной яростью, словно где-то под самым зенитом раздули гигантскую жаровню, специально чтобы вытапливать подкожный жир из нерадивых магов. Воздух превратился в густую, удушливую взвесь. В нем смешались соль океана, едкий дизельный чад от снующих катеров, приторный кокосовый лосьон для загара и одуряющий аромат жареной свинины, которой лихо торговал на углу набережной беззубый местный старик.

В золотую эпоху Хэйан южные острова считались краем диким, гиблым и нечестивым. Заселенным исключительно морскими чертями, чья мана отвратительно разила тухлыми моллюсками и сырой, гниющей пенькой. Прогресс, надо отдать ему должное, изрядно облагородил эту дыру. Чертей перебили или загнали на самые дальние коралловые рифы. А на их костях возвели пятизвездочные отели с открытыми бассейнами, кокосовыми барами и ледяным пивом, которое почтительно подавали в запотевших стеклянных кружках.

Тодзи вальяжно развалился на кожаном шезлонге в густой тени пальмового навеса, свесив мускулистые ноги к идеальной, хлорированной глади бассейна. На мужчине были лишь свободные белые шорты да наспех накинутая льняная рубашка. Сквозь расстегнутый ворот проглядывал литой, испещренный застарелыми шрамами торс.

На круглом стеклянном столике рядом с шезлонгом потела уже третья по счету бутылка крафтового эля. Бывший Зэнин с ленивым изяществом вытянул из помятой пачки очередную сигарету.

— Ты бездарно спускаешь ценный человеческий капитал на бессмысленное высушивание эпидермиса, — прогремел густой, раскатистый баритон со стороны частного причала, к которому только что пришвартовался арендованный катер.

Рю топал по деревянному настилу босиком. Вид древний маг имел предельно нелепый, но абсолютно счастливый: кричаще-желтые гавайские шорты с кислотными попугаями и распахнутая настежь пестрая рубаха. На носу франта по-прежнему гордо восседали круглые черные очки, беспардонно снятые с полумертвого Сатору Годжо. В правой руке он победно сжимал наполовину выглушенную бутылку коллекционного окинавского рома.

За ним, громко и глупо хихикая, тащили надувные круги две загорелые до бронзы серферши. Те самые, с которыми дух еще с раннего утра укатил рассекать волны на прицепном «банане».

— Ты слишком громко орешь для приживала, у которого в кармане старого хаори болталось ровно три тысячи иен мелочью, — ровно осадил наемник, чиркая колесиком дешевой пластиковой зажигалки. — И ты наступил на мой журнал, мудак.

— Журнальчик о собачьих бегах — это не литература, Фушигуро. Это наглядное пособие по добровольному банкротству.

Демон с размаху плюхнулся на соседний шезлонг. Пластиковый каркас жалобно хрустнул под весом его нового, стопроцентно материального тела.

— К твоему сведению, я инвестирую средства в социокультурную интеграцию! Девочки только что провели мне мастер-класс по управлению гидроциклом. Да в мой Хэйан за подобное средство передвижения по воде любого мастера клана Абе немедленно возвели бы в ранг главного адмирала императорского флота!

Смешливые серферши, наткнувшись на тяжелый, немигающий взгляд Тодзи, заткнулись мгновенно. Даже не обладая ни каплей чувствительности к проклятой энергии, они на глубинном, животном уровне осознали: от угрюмого брюнета со шрамом на губе веет безопасностью ровно в той же степени, что и от голодного бенгальского тигра с открытой клеткой.

— Мы… мы, пожалуй, заглянем в бар на набережной, — пискнула одна из девиц, виновато стреляя глазками в сторону Рю.

— Валяйте, милые, освежитесь, — благодушно махнул рукой компаньон.

Он небрежно сунул каждой по пухлой пачке банкнот, выуженных из кармана попугайских шорт.

— Вечером жду вас на коктейли! Расскажу вам в красках про третью фазу запечатывания глубоководных морских тварей! Обалдеете!

Когда девицы, спешно цокая сланцами, ускакали в сторону спасительного пляжа, Убийца выпустил длинную, густую струю сизого дыма. Смерил напарника тяжелым взглядом сквозь темные стекла собственных очков.

— Ты отслюнявил им сотню кусков иен за часовое катание на желтой надувной резинке.

— Я отдал им кучку резаной бумаги, за которой стояли жалкие тридцатисекундные судороги старых фанатиков из Секты! — оскалился дух в сытой, хищной ухмылке. — Чуешь разницу, живодер? Это называется экономика впечатлений! К тому же, бабки у нас еще имеются. Сопляк Камо закрыл смету, сектанты разгрузились по полной программе, а Высший Совет в Токио сейчас заперся в своих усадьбах и ссытся даже в сортир сходить без конвоя магов первого ранга.

— Деньги имеют паскудное свойство испаряться, когда их спускают на дорогой ром и портовых шлюх, — сурово припечатал Тодзи. — А Рико снова сожрала всю клубнику в холодильнике.

— Девчонка восстанавливает расшатанное ментальное здоровье! — возмущенно вступился Рю, основательно прикладываясь к горлышку бутылки. — Ей четырнадцать лет, босс! Ее всю сознательную жизнь откармливали на убой под соусом великого духовного слияния с Тенгеном. Пусть жрет клубнику, сколько влезет. Тем более что банкет оплачиваем не мы, а те доверчивые бедолаги из Секты, чьи броневики мы так удачно выпотрошили под Кавасаки.

Из стеклянных дверей виллы на террасу как раз выскочила сама Рико Амани.

На девочке был легкий, свободный летний сарафан, на макушке кокетливо сидела широкая соломенная шляпа. В руках она бережно сжимала огромную фарфоровую пиалу с остатками той самой злополучной клубники, щедро залитой взбитыми сливками.

— Эй, Хэйанский! — задорно крикнула девчонка.

Она уселась прямо на кафельный бортик бассейна, беззаботно болтая ногами в бирюзовой воде.

— А когда мы рванем на ночной рынок? Ты клялся показать, как в древности глушили рыбу с помощью проклятых светлячков!

— Ближе к вечеру, мелкая, всё будет, — отозвался компаньон, деловито поправляя трофейные очки на переносице. — Сперва твой угрюмый телохранитель должен дососать свое пиво и перестать пялиться на мир так, будто ему в колыбель вместо погремушек подкидывали ржавые гвозди.

— Я не телохранитель, — глухо отрезал наемник, педантично затушив окурок в пустой пивной банке. — Я перевозчик. И мой контракт по твоей душе официально закрыт.

— Ой, да бросьте нагнетать, Тодзи-сан!

Рико отправила в рот самую крупную ягоду и задорно, совершенно без страха показала убийце кончик языка.

— Вы выкрали меня из-под носа Колледжа, отжали у сумасшедших фанатиков сорок пять миллионов, а теперь строите из себя случайных прохожих! Вы же теперь главные враги системы!

— Мы не вне закона, мелочь, — подал голос Рю, слегка приподнимаясь на скрипучем шезлонге. — Мы и есть закон. Если Токийский Колледж рискнет сунуться за тобой, им придется откопать кого-то сильно посерьезнее, чем тот челкастый ловец покемонов с его дохлыми скатами.

— Гето не дохлый, — тихо, с надломом произнесла девочка. Задорный тон мгновенно улетучился. — Он… он искренне верил, что защищает меня. И Сатору тоже. Вы… вы правда убили Годжо-сана?

Над залитой солнцем террасой повисла тяжелая, густая, как патока, тишина. Слышно было лишь мерное шипение океанского прибоя да тихое урчание фильтра в бассейне.

Убийца Магов медленно перевел тяжелый, абсолютно чистый взгляд на притихшую Рико.

— Годжо Сатору жив, — ровно, без эмоций констатировал боец. — Такие мутанты не сдыхают от банального пореза на шее. Пацан освоил Обратную Технику прямо в момент смерти. Сшил себе вены и мозги. И прямо сейчас, скорее всего, доводит до ума какую-нибудь новую убойную дрянь, чтобы при следующей встрече гарантированно стереть нас в порошок.