— Ни капли, — отрезал наемник, выбираясь на свежий воздух. — И табак заканчивается. Так что заткнись, пока я не придумал, как сжечь твою тень вместе с тобой.

— Удачи в экспериментах, гений. Физику в школе с пацанами за гаражами скурил? Без света тени не бывает. В кромешной тьме я просто стану частью тебя. Мечтаешь жить в погребе? Вперед, я устрою тебе бесконечную ночную смену, будешь выть от скуки.

Тодзи остановился посреди узкой улочки ночного Токио. Неоновый свет дешевых забегаловок маслянисто переливался в лужах. Мужчина снова уставился вниз. Тень стояла во весь рост — насколько это позволяла двухмерная плоскость мокрого асфальта — и, судя по позе, укоризненно скрестила руки на груди.

— Как тебя изгнать? — спросил убийца прагматично, без эмоций.

— Никак. Местные клоуны криво провели ритуал, а твой жестокий выпад разорвал мою связь с материальным якорем. Я прилип к единственному объекту поблизости, у которого вообще нет собственной проклятой энергии. У тебя нет фона, вызывающего отторжение. Ты для меня — как идеально чистый лист бумаги.

— То есть ты паразит. Обыкновенный клещ.

— Я — твой единственный шанс не подохнуть от глупости в ближайшей подворотне, — огрызнулся древний дух. — И вообще, угости меня сигаретой. Смеркается, нервы ни к черту.

Фусигуро хмыкнул, достал помятую пачку и вытянул одну сигарету.

— Ты гребаная тень. Как ты собираешься…

Договорить он не успел. Из темного пятна на асфальте змеей вытянулась абсолютно черная, но плотная, осязаемая рука. Ловким, неуловимым движением черные пальцы выбили сигарету прямо из пачки и утащили ее во мрак под ногами наемника. На асфальте тут же вспыхнул крошечный красный уголек.

Тень смачно затянулась. Из пустоты вырвалось облачко настоящего сизого дыма и растворилось в сыром воздухе.

Тодзи замер. Его темные глаза сузились. Впервые за весь долгий кровавый вечер на бесстрастном лице появилось подобие искреннего интереса, густо замешанного на раздражении.

— Значит, ты можешь становиться плотным.

— Слегка, — Тень стряхнула несущественный пепел. — И недалеко. Сантиметров на пятьдесят от твоих копыт. Дальше поводок натягивается, и меня безжалостно сплющивает обратно в блин. Но если ты начнешь вести себя прилично и накормишь меня чем-то более существенным, чем этот дешевый никотиновый яд, может быть, я покажу тебе еще пару фокусов.

Наемник перевел тяжелый взгляд с полупустой пачки на тень, а затем посмотрел в сторону ближайшего игорного клуба, где как раз заканчивался прием ставок.

— В скачках разбираешься, «великий маг»?

— В мое время ставку делали головой, а проигравшему ее рубили, — философски отозвался голос из-под ног. — Но если там нальют выпить и дадут мяса, я готов проанализировать твоих кляч. Только перестань наступать мне на лицо, плебей.

Фусигуро сделал шаг вперед, намеренно и с хрустом впечатав тяжелый армейский ботинок ровно в то место, где у силуэта светились глаза.

— Упс, — издевательски ровно произнес убийца. — Не заметил. Шевели поршнями, паразит. У нас мало времени.

В забегаловке на грязной окраине Кабуки-тё воняло пережженным соевым маслом, дешевым свиным бульоном и застарелым перегаром. Идеальное место для тех, кто не хочет светиться перед магическими кланами или столичной полицией.

Тодзи по-хозяйски занял дальний угол, заслонив широкой спиной вход. На липком столе перед ним дымилась внушительная пиала с раменом, тарелка с поджаристыми гёдза и потела ледяная банка пива. Мужчина ел быстро, механически, не делая лишних движений. Лишь изредка бросал косые взгляды на пузатый телевизор под потолком, где уныло крутили повторы дневных заездов.

— Твоя лошадь пришла последней, — раздался ядовитый шепот из-под стола. — Я же русским языком предупреждал: у той кобылы правая задняя хромает. У нее аура движения кривая, как твоя рожа с похмелья.

— Заткнись, — негромко бросил наемник, методично вгрызаясь в лапшу. — Она считалась фавориткой.

— Фавориткой среди паралитиков, не иначе.

Тень черной смолой растеклась по ножке стола и материализовала полупрозрачную кисть прямо на краю столешницы. Быстрым, воровским движением длинные пальцы схватили один пельмень гёдза и утащили его вниз. Из-под стола донеслось отчетливое довольное чавканье.

— Ты материализуешь человеческую еду? — Тодзи даже замер, не донеся палочки до рта. — Куда она, мать твою, девается? У тебя нет желудка.

— Она преобразуется в чистую энергию, дубина. Я — духовная сущность, и мне нужна банальная подпитка. А поскольку ты сухой, как прошлогодний сухарь, и вообще не генерируешь энергию, мне приходится поглощать физическую материю и перерабатывать ее в ману. Кстати, фарш отвратительный. В Хэйан за такую стряпню повара утопили бы в выгребной яме.

— В ваш хваленый Хэйан вы жрали немытый рис и дохли от дизентерии в тридцать лет, — парировал наемник, подхватывая банку пива. — Не учи меня жить, кусок угля.

— Зато у нас присутствовала эстетика! — Тень возмущенно вынырнула прямо из древесины столешницы по грудь.

Теперь дух напоминал сформированный из густого черного дыма торс с ярко-белыми, дерзкими провалами глаз.

— У нас были утончённые поэты, дуэли на боевых веерах и настоящие свирепые маги! А сейчас что за цирк? Ты — сильнейший физик на планете, а занимаешься тем, что за копейки стучишь на мелких сектантов и спускаешь гонорары на хромых кобыл! Мне просто физически стыдно быть твоей тенью.

— Не нравится — отвали, — Фусигуро жадно глотнул пива, даже не удостоив собеседника взглядом. — Дверь вон там. Скатертью дорога.

— Я бы с радостью поплясал на твоих поминках, но теперь мы связаны на молекулярном уровне. Если ты умрешь — я сдохну следом. Если я растрачу остатки резерва — вцеплюсь в твой скелет и буду дрыхнуть сотню лет. Так что мы в одной гребаной лодке, убийца. Хочешь ты того или нет.

Тодзи медленно, со стуком, поставил банку на стол. Взгляд его темных глаз стал тяжелым, холодным, расчетливым. Маска ленивого раздолбая треснула, обнажив хищника.

— Ты упомянул, что можешь становиться плотным. Насколько именно?

— Зависит от того, насколько ты мне доверяешь, — Тень криво ухмыльнулась, растянув белую щель рта. — Наша связь работает за счет взаимного резонанса. Чем меньше ты видишь во мне врага и чем больше воспринимаешь как часть собственной туши, тем длиннее поводок и выше моя плотность. Сейчас, например…

Призрачная рука потянулась к стеклянной солонке. Дымчатые пальцы смыкались с огромным трудом, стекло мелко дрожало, а сам силуэт рябил, как помехи на разбитом экране.

— На данный момент я способен максимум выбить глаз пьяному бомжу или стащить твой ужин. Но если мы сработаемся… Я смогу покрыть твое тело броней из проклятой энергии, создать идеальные слепые зоны для твоих атак и ломать хребты магам высшего ранга.

— Мне не нужна броня, — брезгливо отрезал наемник. — Я достаточно быстр, чтобы не попадать под удары.

— О да, я оценил. Особенно тот момент, когда ты ворвался в святилище и подставил нас обоих под удар ритуала. Тактический гений. Стратег тысячелетия.

Убийца уже открыл рот, собираясь выдать максимально желчную отповедь, как вдруг затылок обдало знакомым, липким, могильным холодом. Небесное Проклятие, заменяющее мужчине инстинкт самосохранения, сработало за секунду до того, как мозг осознал угрозу.

Воздух в дешевой забегаловке стремительно уплотнялся. Запах горелого масла мгновенно сменился тошнотворной вонью тухлой рыбы и гнилой болотной воды.

— О-о, — многозначительно протянула Тень, рыбкой ныряя обратно в плоскость стола. — Кажется, твои недорезанные друзья из подвала привели старших братьев. По нашу душу.

Дверь забегаловки не выбили. Она просто сгнила за секунду, растворившись в черную, булькающую ядовитую слизь.

На пороге появились трое. Длинные, тяжелые балахоны с вышитыми гербами того самого клана, который Тодзи час назад превратил в фарш. Но эти гости кардинально отличались от сектантов. От троицы исходила концентрированная, плотная, давящая на виски проклятая энергия. Маги первого ранга. Или очень близко к тому.