— Никакого патрулирования, — презрительно констатировал дух. — Ни застав, ни дежурных патрулей. Местные старперы совсем нюх потеряли. В золотые времена на въезде стояли три кордона, а каждого бродягу окуривали жреческими травами на предмет скрытых проклятий.

— Местные заняты подковерной грызней. — Мужчина затормозил перед обшарпанным двухэтажным бараком с выцветшей табличкой «Гостиница Камо». — Им сейчас не до нас. Делят кормушку с токийской фракцией.

— Смердит черной плесенью и дохлой псиной, — поморщилась Тень, изучая фасад.

— Зато паспорта не просят.

Толкнув хлипкую дверь, гость оказался в крошечном холле. За стойкой клевал носом высохший старик в засаленном халате. Услышав скрип половиц, дед даже не разомкнул век — просто протянул костлявую ладонь. На стойку небрежно легли три хрустящие десятитысячные купюры.

Костлявые пальцы проворно смахнули банкноты. Из-под прилавка появился тяжелый ржавый ключ с деревянным брелоком.

— Второй этаж. По коридору налево, до упора, — проскрипел хозяин. — Горячая вода отрубается в полночь. Шуметь не советую. Заведение приличное.

— Охотно верю, — буркнул постоялец, забирая ключ.

Комната оказалась жалкой конурой. Пара истертых татами, кривой столик, узкий матрас-футон в углу и слепое окошко, упирающееся прямо в кирпичную кладку соседнего здания.

Сбросив сумку на стол, Тодзи скинул мокрую куртку и, не снимая штанов, рухнул на жесткий футон. Закинул руки за голову.

— Пол — моя территория! — немедленно провозгласил напарник, выплескиваясь из подошв и затапливая всё жалкое пространство от стола до двери. — Ночью в сортир не вставать! Наступишь — отгрызу пятку по самое колено!

— Захлопнись, — глухо отозвался боец, прикрывая глаза. — Спать охота.

— Мы даже не жрали! — возмутилась субстанция, формируя над полом массивную голову с бельмами. — А как же обещанная свиная нога?! Как же пир победителей?! Мы отмахали три сотни километров, пустили на фарш четырех элитных псов, оторвались от погони, а ты собрался дрыхнуть?!

— Нога будет завтра. Будешь вопить — накормлю веганским тофу. И заставлю всё это переварить.

Демон поперхнулся, ошарашенный первобытной жестокостью угрозы.

— Ты не человек… Ты больной ублюдок, Фушигуро… — прошелестел дух. Но спорить больше не рискнул. Черный ковер уплотнился, сжался и ровным слоем застелил гнилые доски пола.

В каморке повисла тяжелая тишина. Только капли монотонно барабанили по жестяному карнизу, да мерно вздымалась грудь уставшего убийцы.

Тодзи не спал. Лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в дыхание древнего Киото. Звериное чутье фиксировало каждый шорох: скрип половиц за стеной, звон монет в кассе старого барыги внизу, шаги припозднившегося гуляки на улице.

Они добрались до Киото. Деньги карман тянут. Враги остались позади гнить на рельсах.

А прямо под футоном мирно сопела ядовитая, тысячелетняя, но парадоксально надежная тень. Единственная тварь в этом проклятом мире, которой наемник мог без оглядки доверить свою покрытую шрамами спину.

Угол губ дрогнул в кривой, едва заметной усмешке. Повернувшись на бок, солдат удачи наконец провалился в сухой, без сновидений сон.

Дождь над Киото сек черепичные крыши с тем нудным, бессмысленным упорством, с каким деревенский идиот ковыряет пальцем в носу. В сухом, но затхлом мотельном номере густо разило давлеными клопами, прелым татами и застарелым перегаром, бережно оставленным кем-то из прошлых постояльцев.

Тодзи сидел прямо на полу, поджав под себя мускулистую ногу. Вид у наемника был отстраненный, взгляд тяжелый; в зубах неспешно гуляла зажатая спичка. На низком продавленном столике истекал маслянистым паром закопченный глиняный горшок с говяжьими потрохами. Добыча из сомнительной лавки за углом.

— Это не еда. Это кулинарное убожество, — донесся глухой, капризный шепот прямо из-под столешницы. — В золотой век Хэйан за подачу подобной подошвы под видом говядины повару отрубали обе руки. А затем заставляли сожрать их сырыми и без соли. Где обещанная свиная нога, наемник? Где, черт возьми, соус терияки? Ты нагло обманул древнего духа!

— Свиная нога стоит нормальных денег, а у нас режим жесткой экономии, — ровно парировал Тодзи. Выудил из горшка скользкий кусок жирного рубца и отправил в рот. — В Киото цены взвинчены до небес. Здесь каждый второй встречный — либо родовитый маг из клана Камо, либо старый хрыч из Академии. Местные барыги с ходу чуют приезжего и дерут втрое.

— Местные барыги видят сутулого оборванца в драной куртке! — Тень возмущенно выпросталась из дощатого пола по пояс, приняв форму густого, клубящегося силуэта с пылающими бельмами-щелками. — Натяни ты приличное шелковое кимоно, иди с гордо поднятой головой, и тебе бы эти помои бесплатно в ноги бросали!

— Натяни я шелковое кимоно, через пять минут меня бы уже вязали ревизоры Камо. — Убийца Магов запил жесткий рубец добрым глотком дешевого саке прямо из горла. — Захлопни пасть, паразит. Ты вчера в одну харю сожрал три килограмма проклятой плоти Ликвидатора. Тебе энергии еще на неделю хватит, чтобы доски в полу ломать.

— Плоть была тухлой! — заверещала Тень. Из-под столешницы метнулась плотная черная рука, ловко сцапав из горшка самый наваристый кусок говяжьего хряща. — Безвкусная, как прошлогодний бамбук! У этих цепных псов Совета магия консервативная, пресная. Сразу видно — гнилые бюрократы. Никакого полета фантазии! В Хэйан у каждого уважающего себя мастера техника имела индивидуальный букет. У кого-то несло корицей, у кого-то жженым шелком, у кого-то свежей кровью на стали. А это что за дрянь? Уксус и вонючий вазелин!

Тодзи молча наблюдал за трапезой напарника. Сцапанный хрящ мгновенно растворился в черной смоле, переварившись в чистый импульс маны.

— Слишком много болтаешь для того, чья прошлая жизнь оборвалась в виде бесформенной лужи на полу ритуального подвала.

Заметив, как черные пальцы тянутся за добавкой, наемник с сухим хлопком припечатал теневую кисть тяжелой деревянной пиалой.

— Мой путь не оборвался! Меня предательски усыпили! — Сущность дернулась, пытаясь вырваться, но Тодзи надавил сильнее. Деревянные стенки пиалы жалобно заскрипели, татами под коленом наемника продавилось. — Это была засада, подлая ловушка! Семь гранд-мастеров из клана Абе! Они расчехлили древний запечатывающий контур «Семи Звезд»! Какая сука вообще способна выстоять против такого калибра?!

— Любая, у кого есть глаза на затылке и мозги в черепе, — холодно припечатал боец. — Ты банально прозевал удар. Прямо как с теми клячами в Фунабаси.

— Лошади были куплены! Судья лежал под магами из Токио! Я своими глазами видел, как он сунул жокею заговоренную булавку!

— Судья был обычным слепым дедом в кепке, который проклятия от родной бабки не отличит. — Мужчина убрал пиалу, выудил последний кусок мяса и отправил в рот. — Аналитик из тебя паршивый. Но как боевой коврик под ногами — сойдешь.

— Ах ты… да я твою нищую куртку сейчас в труху переварю!

Тень яростно зашипела. Силуэт раздулся, заполняя собой крошечную комнату. Непроницаемый черный дым мгновенно затянул низкий потолок, превращая мотельный номер в мрачную, гудящую от ярости пещеру.

Тодзи даже бровью не повел. Спокойно допил остатки саке, стукнул пустой бутылкой о стол и поднял тяжелый взгляд на белые бельма, зависшие прямо над головой.

— Пачкать татами крайне не советую, — тихо, со стальным скрежетом произнес Бывший Зэнин. — Старик снизу вычтет за химчистку из моего депозита. А денег у нас осталось ровно на три дня сносной жизни.

Тень замерла. Черный дым под потолком нехотя уплотнился, медленно стек обратно на гнилые доски и свернулся аккуратной, идеально круглой лужей у тяжелых ботинок.

— Ты убиваешь во мне последнюю поэзию, Фушигуро, — уязвленно пробурчал дух, распластавшись в форме блина. — Абсолютно неромантичный, неотёсанный скот. Ни грамма почтения к великой эпохе Хэйан.