— В твоей великой эпохе люди дохли от банальной зубной боли. — Мужчина потянулся до хруста в шейных позвонках. — Двигаем на воздух. Прошвырнемся по району. Нужно найти одного скользкого типа, он держит местный ломбард для магов-дезертиров.

— За каким лешим? — искренне удивилась Тень, снова вспыхнув глазами на полу. — У нас же еще целая сумка бабок с казино!

— Деньги с казино меченые, — пояснил наемник, натягивая потрепанную куртку. — Иноуэ не дурак. Каждая пачка банкнот пропитана его личным проклятым кодом. Начнем сорить ими в Киото — через пару часов сюда слетятся все ищейки клана Камо. Нужно скинуть кэш барыге. Уценка в тридцать процентов, зато на выходе получим чистую, не фонящую наличку.

— Тридцать процентов?! — истошно взвыл напарник. — Ты добровольно отдашь этим стервятникам семь миллионов иен?! Да за такие барыши в Хэйан можно было нанять армию самураев и вырезать соседнюю провинцию!

— За эти деньги мы покупаем тишину. — Тодзи толкнул хлипкую дверь и шагнул в темный, затянутый дождевой моросью коридор. — Ползи следом и не отсвечивай. В Киото барьерная сеть тонкая, чувствительная. Начнешь фонить своей хэйанской матерью — нас срисуют раньше, чем дойдем до главной улицы.

Район Хигасияма ночью напоминал ожившую декорацию к мрачной постановке кабуки. Узкие, вымощенные неровным булыжником улочки петляли между традиционными деревянными домами-мачиа. В окнах теплился тусклый желтый свет бумажных фонарей, а из закрытых двориков тянуло запахом влажного мха и столетней черепицы.

Тодзи шагал неторопливо, пряча руки в карманах. Тень растянулась под подошвами едва заметной, тончайшей нитью, плотно прижимаясь к неровностям мокрой мостовой.

— Тоска зеленая, — ядовито шептала нить из-под правого каблука. — Ни тебе звона мечей, ни предсмертных воплей резанных аристократов. Тишина, как в фамильном склепе. В мое время в ночной Киото выползали только те, кто искал быструю смерть или легкие деньги.

— Сейчас за легкими деньгами ходят в интернет, — сухо отозвался боец, сворачивая в глухой тупик за старым храмом. От стен неистово несло забитой канализацией. — А за быстрой смертью — приходят ко мне.

— О-о-о, каков пафос! — хмыкнул дух. — Сам сочинил или у того сопливого снайпера в Иокогаме подслушал?

— Захлопнись.

Мужчина замер перед неприметной, рассохшейся деревянной дверью без вывески, врезанной прямо в замшелую каменную ограду храма. Поднял руку и выбил по дереву рваный, трехкратный ритм.

Внутри что-то глухо зашуршало. Маленькое смотровое окошко со скрипом отъехало в сторону. Из темноты на гостя уставился мутный, налитый желчью глаз, утопающий в глубоких, как ущелья, морщинах.

— Кто? — прохрипел голос из-за двери. От говорившего разило дешевым табаком и прелыми сухофруктами.

— От Куродзуки, — бросил Тодзи заученный пароль. — Пришел забрать чистые кости.

Желтый глаз недоверчиво сузился. Пауза растянулась секунд на пять. Затем в недрах лавки загремели тяжелые кованые засовы, и дверь со стоном подалась вовнутрь.

— Заваливай, Наемник, — пробормотал старик, пятясь в глубину темного, заваленного пыльными сундуками помещения. — И паразита своего подтяни. Ползает по мостовой, как дохлая угриха.

— А вот за угриху можно и в табло огрести! — мгновенно вскипела Тень. Сущность вынырнула из-под ноги хозяина, материализуя плотный, тяжелый смоляной кулак прямо перед носом антиквара.

Барыга даже глазом не моргнул. Неторопливо выудил из широкого рукава засаленного кимоно дымящуюся трубочку. И хладнокровно выдохнул струю сизого, едкого дыма точно в белые пылающие глаза демона.

Тень истерично зашипела. Смоляной кулак моментально утратил плотность и со свистом втянулся обратно в плоскую лужу у ботинок бойца.

— Тьфу, мерзость! — закашлялся паразит снизу. — Что это за дрянь?! Проклятая полынь?! Где вы только откопали эту отраву?!

— Прямиком из раскопанных могильников клана Абе, — сухо пояснил торговец, шаркая к низкому столу в центре забитой хламом комнаты. — Спецсостав для отпугивания агрессивных бесплотных сущностей. Так что сиди на жопе ровно, хэйанский залетный. Здесь тебе не Токио. В Киото древние традиции чтут строго.

Тодзи молча плюхнулся на единственный свободный табурет. Не снимая промокшей куртки, небрежно швырнул на стол тяжелую спортивную сумку с мечеными банкнотами.

— Семь миллионов, — констатировал Убийца Магов. — Чистыми на руки нужно пять. Без лишнего трепа и записей в гроссбухах.

Старик выпотрошил сумку на стол. Провел над пачками сухонькой, испещренной пигментными пятнами ладонью, похожей на птичью лапу. На грязных ногтях антиквара вспыхнул бледный, едва заметный фиолетовый свет.

— Покров клана Иноуэ, — безошибочно определил барыга, сокрушенно качая седой головой. — Парень, ты берега попутал? В Токио разнес в щепки элитное казино, помножил на ноль Ликвидатора Совета, а теперь притащил эту светящуюся гниль в мой дом? Да клан Камо за такие купюры меня живьем в землю утрамбует.

— За пять минут работы ты кладешь в карман два миллиона, — ледяным тоном осадил наемник. — Ты знаешь, как сбить этот паршивый код через храмовые печати очищения. Кончай ломать комедию, дед. Где наличка?

Торговец глубоко затянулся из трубочки, пуская под потолок ядовитые кольца полынного дыма.

— Наличка имеется, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес старик. — Но расклад на доске изменился, Фушигуро. Высший Совет выкатил за твою башку и твои резвые ноги новые премиальные. Тридцать миллионов иен. Живым или по частям — неважно.

Тень под подошвами мгновенно сжалась. Превратилась в иссиня-черный, монолитный диск, готовый к броску.

— Надо же, — Тодзи слегка приподнял бровь. — Наша капитализация на рынке растет. Раньше больше десятки не давали.

— Не обольщайся, смертник.

Барыга невозмутимо вытащил из-под стола плоский деревянный поднос. На нем покоились три аккуратные пачки новеньких, немеченых банкнот. По миллиону каждая.

— Три миллиона. Это мой потолок. Остальное — скромная плата за мои риски. И за то, что я до сих пор не вдавил педаль вызова боевой стражи клана Камо. Она вмонтирована прямо у меня под правым каблуком.

Убийца Магов перевел тяжелый взгляд с подноса на изрезанное морщинами лицо.

— Три — это грабеж.

— Это суровый рынок, парень, — антиквар пожал острыми плечами. — Либо гребешь три мульта и ползешь в свою конуру, либо я жму педаль. Твоя хваленая скорость велика, спору нет. Но против храмового барьера Киото она — пшик. Купол накроет лавку раньше, чем ты успеешь достать свою железку.

В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Воздух пропитался вонью полыни, вековой пылью и липким запахом застоявшегося страха.

— Эй, Тодзи, — едва слышно подала голос Тень из-под ботинок.

— Что?

— Педаль под его правой клешней замкнута на бронзовую жилу, проложенную в полу, — мысленно, прямо в мозг наемника зашептал дух. — Жила тянется к главному храмовому источнику. Если я пущу по этой меди мощный импульс своей хэйанской массы — барьер не сработает. Систему закоротит к чертям. Проводка у них тут древняя, паршивая, на резонанс с высшими духами не рассчитана.

Мужчина едва заметно кивнул.

— Старик, — мягко, обманчиво спокойно произнес Бывший Зэнин, подаваясь вперед. — Из тебя хреновый торгаш.

— Зато я живой торгаш, — огрызнулся барыга и с силой впечатал правый каблук в доски пола.

В ту же долю секунды напарник выстрелил из-под ботинок тончайшей, острее иглы, черной нитью. Мрак нырнул точно в щель между половицами, впиваясь в запрятанную бронзовую жилу.

Раздался оглушительный треск.

В подвале лавки что-то коротнуло. Сквозь доски повалил густой сизый дым, густо воняющий паленой медью и горящими шелковыми печатями. Вместо того чтобы накрыть комнату непробиваемым куполом, защитный барьер жалобно мигнул и сдох с тихим хлопком.

Антиквар окаменел. Желтый глаз едва не выкатился из орбиты от дикого, парализующего ужаса.

— Что… Какого дьявола вы натворили?! — заверещал дед, судорожно пытаясь вытряхнуть из рукава новую порцию защитной полыни.