— А что с поводком? — Тодзи заинтересованно приподнял бровь.

— Длина поводка увеличится до километра. — Демон хищно, предвкушающе оскалился. — Ты сможешь спокойно глушить дешевое пойло в баре, пока я буду выбивать дерьмо из местных чародеев на другом конце мегаполиса.

— Звучит как отличный план, — усмехнулся боец. — Но этот сопляк из Камо явно темнит. С какого перепугу им нанимать отморозков со стороны, если у них ресурсов хватит зачистить гору силами собственного клана?

— Потому что в святилище Абе наглухо перекрыт доступ современной проклятой энергии. — Дух удовлетворенно хмыкнул. — Там встроены мощнейшие физические фильтры. Рядовой маг переступает порог и мгновенно лишается способности кастовать. Защита высасывает его до состояния сушеной мумии за считанные минуты.

— Физические фильтры? — Лицо наемника пересекла широкая, хищная улыбка. — Выходит, любые чародеи там — беспомощные щенки, а для человека с нулевым фоном — это идеальное поле боя?

— Бинго! Ты для этой защиты — абсолютный невидимка. Призрак. Системы тебя в упор не распознают. А я там — долгожданный гость, меня там каждый кирпич в лицо помнит.

Убийца Магов аккуратно свернул контракт, спрятал в сумку с деньгами и с хрустом потянулся на матрасе.

— Завтра берем гору, — резюмировал Бывший Зэнин. — Но сперва — плотный завтрак. И если в этом чертовом Киото не сыщется приличной свиной ноги, клянусь, заставлю тебя сожрать этот свиток Камо без приправ.

— По рукам, босс! — задорно рявкнул напарник, послушно ужимаясь в идеально ровное, непроницаемо-черное пятно у его ног. — Но уговор: если отыщем мои артефакты — с тебя целая бочка выдержанного Хэйанского вина!

— Закатай губу, паразит.

Они провалились в сон под монотонную колыбельную дождя. За окном дремал древний Киото, а на темных, заросших лесом кручах Курамы уже шевелилось нечто чудовищное, пять столетий дожидавшееся возвращения своей законной тени.

Ночная дорога на гору Курама смердела прелой хвоей, вымороженным камнем и той специфической, застоявшейся плесенью, какая заводится лишь там, где пять столетий назад массово пускали кровь во имя высшего блага. В золотую эпоху Хэйан подобные горные святилища возводили с одной прагматичной целью: чтобы неупокоенные, обозленные души не спускались в долины резать крестьян. Хотя на практике жрецы чаще использовали эти провалы как мусорные ямы, сбрасывая туда неугодных учеников вместе с их ручными проклятиями.

Тодзи шагал впереди. Широкий, ровный шаг, словно под подошвами стелился столичный проспект, а не изломанная каменистая тропа, зажатая в тиски черных елей. Наемник кутался в неизменную потрепанную куртку, из кармана которой торчал мятый угол сигаретной пачки. Пальцы левой руки небрежно сминали свиток с печатью допуска, выданный мальчишкой из клана Камо.

— Уклон слишком крутой, — глухо проворчал голос прямо из-под правого ботинка.

Тень стелилась по мокрым камням изломанной черной лентой, неохотно переползая через узловатые корни.

— Мои двухмерные суставы уже гудят от этого вертикального марафона. В нормальные времена для подобных восхождений брали крытый паланкин и четырех рабов покрепче. Заставлять древнее наследие месить грязь под дождем — дурной тон.

— Раб в нашей компании только один, — ровно бросил Убийца магов, не сбавляя заданного темпа. — И прямо сейчас этот кусок мрака пытается выторговать себе свиную ногу за счет моего гонорара. Шевели краями, исторический экспонат. Впереди зона антимагического фильтра. Не успеешь вжаться в мои кости — твою хэйанскую задницу размажет по барьеру кровавым туманом.

— Не учи деда кашлять, Фушигуро, — огрызнулся компаньон, но черная полоса заметно уплотнилась, прибавив ходу. — Я эту защиту помню лучше, чем собственное имя. Старик Абе-но Сеймей ставил ее лично. У параноика был пунктик: защитим столицу от демонов, а заодно уморим пару сотен строителей для надежности конструкции.

Тропа резко вильнула за скальный уступ. Из тумана выросли массивные тории — храмовые ворота. Древесина почернела от сырости, обросла коростой мха и паутины. По перекладинам вились гирлянды тусклых, полуистлевших бумажных талисманов. Почуяв тепло живого тела, бумажки тошнотворно зашевелились, издавая сухой, царапающий звук, словно кто-то перебирал в темноте горсть старых костей.

Воздух вокруг врат спрессовался. Исчез стрекот ночных цикад, пропал шум дождя. На смену им пришел низкий, давящий на барабанные перепонки гул, напоминающий работу исполинского трансформатора. Древний антимагический фильтр функционировал безупречно даже спустя пять веков.

— Проходная зона, — напряженно прошелестела Тень, подтягиваясь к самому носку армейского ботинка. — Слушай внимательно, живодер. Сейчас эта штука попытается выжрать из меня всю ману до последней капли. Замешкаюсь снаружи хотя бы на лишнюю секунду — превращусь в дым.

— Что требуется? — Наемник замер в двух шагах от границы, перехватывая свиток Камо поудобнее.

— Впитывай меня. Всеми порами, — скомандовал дух. — Распахни каналы своего Небесного Проклятия настежь. Для этого барьера твоя туша — абсолютный ноль, зияющая брешь в ткани реальности. Спрячусь внутри твоего скелета — система примет меня за часть твоей пустоты и пропустит без досмотра.

Бывший Зэнин с шумом втянул носом сырой воздух. Сбросил с плеча тяжелую сумку, резко опустился на корточки и впечатал широкую ладонь в мокрую землю, где уже клубилась вязкая смола.

— Только без резких движений, паразит. Начнешь щекотать ребра своими шуточками — выплюну обратно в кусты.

— Пасть закрой и доверяй процессу! — рявкнула субстанция.

Черная масса взорвалась фонтаном ледяной, густой слизи. Мрак бросился на человека, жадно обвивая лодыжки, ползя по бедрам, затягивая широкую спину и ввинчиваясь под кожу сквозь старые рубцы.

Ощущения напоминали купание в жидком азоте, щедро приправленном битым стеклом. Кожа покрылась крупной мурашкой, мышцы свело судорогой. В черепе громыхнуло так, словно по мозгам врезали кувалдой. Боец до скрежета стиснул челюсти, давя рвущийся из глотки стон. Глаза на мгновение остекленели, отражая слепящую белизну внутреннего ментального резонанса.

Барьер у ворот тории угрожающе качнулся. Пространство пошло сизыми волнами, пытаясь отторгнуть чужеродную инвазию. На истлевших талисманах кроваво вспыхнули забытые руны.

— Держись… сука… — прохрипел Тодзи, заставляя себя сделать тяжелый шаг сквозь невидимую преграду.

Плечо врезалось в стену спрессованного воздуха. Защита заскрежетала, отчаянно пытаясь нащупать и выжечь Тень, укрывшуюся в самом центре костного мозга. Волна первобытной боли прошила позвоночник. Но уникальная мутация — абсолютная физическая пустота, лишенная магической частоты — сработала как идеальный свинцовый саркофаг. Барьер захлебнулся собственной яростью, не найдя точки опоры, и с глухим хлопком выплюнул нарушителя по ту сторону.

Убийца магов рухнул на колени. Мокрые каменные плиты внутреннего двора холодили ладони. Изо рта вырывались облачка густого белого пара.

Мрак немедленно вытек из пор, растекаясь по камню бесформенной лужей. Сущность шумно, с надрывом задышала.

— Мать… твою… — выдохнул напарник, кое-как принимая форму плоского силуэта с тусклыми бельмами. — Едва не расплавился. Старик Сеймей, должно быть, юлой вертелся в гробу, пока я протискивался. Ты там живой, бронелобый? Мозги из ушей не потекли?

— Терпимо.

Мужчина медленно выпрямился, разминая ноющую спину. На предплечьях и шее всё еще пульсировали глубокие черные следы теневой вязи, постепенно остывая и впитываясь в плоть.

— Но если еще раз полезешь во внутренние органы без стука, оформлю тебе путевку в крематорий.

— Взаимно, Тодзи, взаимно. — Силуэт приподнялся, сформировав полутораметровый дымный торс. — Мы внутри. Фильтр позади. Осмотрись.

Двор святилища являл собой картину абсолютного упадка. Посреди заросшей мертвым бурьяном площадки гнил главный павильон с проваленной крышей. Вокруг валялись обломки каменных фонарей и расколотые статуи клыкастых стражей-они. Но разруха была не самым страшным.