— Девчонку куда? — спросил Рю.

— На Окинаву. Секта за нее заплатила. Колледж не смог защитить. Теперь она — наш частный пассажир. Снимем номер у моря, пусть посидит, пока в Токио старики глотки друг другу рвут.

Джип с ревом вылетел с территории склада. Окинава встретила их ослепительным солнцем. Рико сидела на краю бассейна, болтала ногами в воде и уплетала мороженое. Дух находился в состоянии курортного транса, хлестал ром и крутил романы с серфершами.

Тодзи сидел в тени навеса, изучая свежую сводку. Новости были дикими. Годжо Сатору выжил. Обратная Техника восстановила мозг. Он заперся в подземных залах, осваивая «Фиолетовый». Сугуру Гето погрузился в глубочайший психоз. Секта Конвоя перестала существовать — их офис был уничтожен неизвестной силой.

— Слыхал, Наемник? — Рю поднялся по ступеням с пляжа. — Белокурый мажор выжил!

— Я знаю. Он прошел сквозь смерть. Это делает его еще опаснее.

— Но к нам он больше не лезет! Они думают, что Рико сгорела. Заказ закрыт. Деньги у нас. Мы — гении тактики!

С пляжа прибежала Рико, загорелая и счастливая.

— Эй, Хэйанский! Там катер сдают! Поехали кататься на банане!

— На банане?! Я — Великий Дух! Какое еще катание?!

Спустя десять минут Рю с дикими восторженными криками летел по морским волнам на надувном банане, размахивая бутылкой рома. Бывший Зэнин сидел на террасе, глубоко затянулся сигаретой и тихо, ехидно ухмыльнулся углом шрамированных губ.

«Синкансэн» ворвался под своды станции Токио с тихим, утробным, свистящим выдохом, словно издыхающий стальной дракон. Столица приняла их в удушливые объятия. В нос ударил привычный, густой коктейль из раскаленного бетона, дизельной гари, пережаренного якитори и того особого, зудящего на зубах электрического марева, что всегда повисает в мегаполисах перед хорошей грозой.

В благословенную эпоху Хэйан въезд в столицу обставлялся куда более… душевно. Смердело свежим навозом, прокисшей рисовой брагой, горелым шелком и нечистотами, которые добродушные крестьяне сливали прямо в придорожные стоки. Тодзи, если честно, кардинальной разницы не улавливал. Что полтысячи лет назад, что нынче — любой центр силы неизменно вонял чужими деньгами и чужой, запекшейся кровью. А эти два компонента Убийца Магов чуял даже с закрытыми глазами.

Наемник мерно, по-кошачьи плавно вышагивал по перрону. Неизменные широкие штаны, потертая черная майка и тяжелые десантные ботинки, выбивающие из асфальта сухую, ровную дробь. На широком плече, сжавшись в неприметный, склизкий узел, дремал червь-хранитель. В бездонном брюхе твари надежно покоились дезертирский двуручник, «Освободитель цепей» и тяжелый бронзовый диск «Девяти Звезд».

За ним, держа дистанцию ровно в два шага и вальяжно одергивая полы темно-синего шелкового хаори, шествовал Рю. Древний дух, урвавший в Сендае третий кусок своего истинного имени, окончательно сросся с человеческой формой. Теперь компаньон выглядел как поджарый, статный мужик с хищными скулами, коротко стриженными темными волосами и пронзительными карими глазами. В глубине этих глаз то и дело вспыхивали шальные, золотистые хэйанские искры. На носу пижона всё так же нагло сидели трофейные очки Годжо, а правое запястье туго обвивала чешуйчатая спираль «Черной Нити».

Замыкала странную процессию Рико Амани. Девчонка куталась в теплое пальто, на макушке торчала нелепая вязаная шапка с помпоном. Прижимая к груди пухлую картонную коробку со сладкими сендайскими пирожками, она непрерывно вертела головой, беззастенчиво пялясь на снующих столичных клерков.

— Зацени масштаб падения нравов, шеф, — протянул компаньон своим глубоким, раскатистым баритоном.

Смоляной палец ткнул в сторону гигантского неонового экрана на фасаде вокзала.

— Вон там полуголая девка втирает какую-то ядовитую газировку со вкусом дыни. В мое время за появление на публике в таком виде жрицу Аматерасу спалили бы на костре из сырых дубовых поленьев. А эта — висит на высоте в тридцать метров и скалится во все тридцать два зуба. Эволюция, мать её!

— Эволюция, паразит, это когда ты наконец научишься не спускать мои кровные на очередную банку мятных конфет, — ровно осадил Бывший Зэнин, на ходу прикуривая сигарету. — И притуши свой хэйанский фон. В Синдзюку сканеры Колледжа натыканы на каждом столбе. Начнешь фонить первородной маной — нас срисуют и повяжут раньше, чем мы найдем приличный бар.

— Я не фоню, я излучаю врожденное благородство! — искренне оскорбился демон.

Однако узор «Черной Нити» на запястье послушно вжался в кожу, срезая фоновый всплеск энергии до абсолютного минимума.

— К тому же, после сендайского апгрейда мой каркас держит баланс идеально. Твой хваленый Годжо со своим «Фиолетовым» разве что полировку на моем хаори чуток попортил.

— Годжо не мой, — отрезал наемник, выпуская струю дыма. — И заруби на носу: в следующий раз этот щенок не станет бить по «Девяти Звездам». Он всадит заряд прямо в твою хэйанскую лысину.

— Я не лысый! У меня безупречная, эталонная густота волос! — возмущенно заверещал дух.

— Хэйанский, закрой рот! — неожиданно звонко скомандовала Рико, уплетая пирожок с зеленой фасолью. — Вы орали друг на друга всю дорогу в поезде, теперь орете на перроне! Тодзи-сан, а мы точно пойдем в тот ресторан, где подают жареных тигровых креветок? Вы же обещали!

— Я обещал исключительно то, что не выкину тебя на ходу из вагона, если будешь сидеть тихо, — сухо поправил убийца. — О креветках уговора не было.

Они арендовали трехэтажный особняк на самом отшибе тихого района Мегуро. Дом надежно прятался за высоченным каменным забором, густо заросшим плющом. Внутри пахло старой, рассохшейся хвоей, пыльными досками и абсолютной, желанной изоляцией от внешнего мира. Хозяин берлоги — сутулый старик из бывших магов-дезертиров — молча сгреб три пухлые пачки немеченых иен и испарился в ночи быстрее, чем утренний туман над рекой.

К глубокому вечеру жилище преобразилось.

В просторной гостиной на первом этаже главенствовал массивный дубовый стол. Поверхность столешницы была плотно завалена картами Токио, ветхими чертежами подземных архивов Магического Колледжа и пачками наличности. Суммарный капитал дуэта приближался к восьмидесяти миллионам.

Рико, обожравшись до отвала креветками, доставленными из лучшего ресторана Сибуи, сладко посапывала на мягком диване в углу, уютно завернувшись в пушистый плед.

Боец сидел за столом в одной майке. Перед ним на чистой ткани покоились дезертирский меч и «Освободитель цепей». С маниакальной, хирургической въедливостью наемник проверял каждый микрон заточки, аккуратно втирая в сталь спецмасло для нейтрализации остаточной магии.

Рю торчал у панорамного окна, выходящего в заросший, темный сад. С тихим, кайфовым чпоканьем дух свернул пробку очередной бутылке тридцатилетнего японского виски. Из одежды на нем остались лишь расстегнутые темные штаны да синее хаори, небрежно накинутое на голые плечи.

— Четвертый фрагмент… — задумчиво протянул компаньон, делая солидный глоток прямо из горлышка. — «Печать Бездны». Последний, завершающий кусок моего имени.

— Где конкретно пылится эта хреновина? — не отрывая взгляда от клинка, поинтересовался Тодзи.

— На самом дне. — Рю медленно обернулся. В карих глазах полыхало чистое, концентрированное хэйанское золото. — Под главным корпусом Токийского Колледжа. В закрытых подземельях Гробницы Звезд. Ровнехонько там, где пустил корни старик Тенген со своими хвалеными барьерами.

Точильный брусок замер. Карие глаза наемника подозрительно сузились.

— В Гробнице Звезд? — переспросил он. — В той самой дыре, где должно было состояться слияние мелкой?

— Бинго! — Демон издевательски ухмыльнулся, поправляя трофейные очки. — Старый гриб Тенген и его подпевалы из Высшего Совета вмонтировали мой четвертый фрагмент в качестве главного несущего якоря для всей барьерной системы Японии. Оцени масштаб иронии, босс! Мое имя пять сотен лет держало защитную сеть их паршивой богадельни!