Стоит огромных усилий не округлить глаза от того, как легко этот статус слетает с языка Грейсона. Намеренно игнорируя кульбит, который проделывает сердце, я улыбаюсь.

— Лиз, верно?

Она кивает.

— Я одна из сооснователей. Работаю с Грейсоном с того самого дня, как он открыл «Тихую гавань».

Я наклоняю голову, и ладонь в ее руке безвольно обмякает.

— С того дня, как он открыл...?

Глаза Лиз округляются, и она тут же переводит взгляд на Грейсона.

— Ты серьезно? — шипит она.

Лицо Грейсона заливает румянец, и в голове мгновенно складывается пазл.

— Ты ведь не просто волонтер... да?

Лиз многозначительно выгибает бровь, глядя на своего — как теперь доходит — босса:

— Предоставляю самому заглаживать вину за подобное. С телеканалом я разберусь, но будь готов дать интервью вместе со всей командой, волонтер, — обернувшись, Лиз направляется к амбару.

Бэмби жалобно поскуливает между нами, требуя ласки, и пока Грейсон опускается на колени, переключая на нее все внимание и нежность, я недовольно цыкаю.

— Нет уж, не надо разыгрывать милоту с Бэмби. Какого черта, Грейсон?

Он одаривает меня лукавой ухмылкой.

— Так ты считаешь меня милым?

Я тру переносицу.

— Ради всего святого, Грейсон, сосредоточься на главном.

Не сводя с меня глаз, он шепчет:

— Я и так сосредоточен.

Игнорируя его взгляд, я наклоняюсь и принимаюсь чесать Бэмби пузико — она как раз перекатывается на спину, не выпуская из пасти плюшевую овечку.

— По-твоему, девушка не должна знать, что ты основал одну из крупнейших организаций по спасению животных в штате?

Не удается скрыть обиду в голосе, и по тому, как резко выпрямляется его спина, я понимаю: Грейсон все уловил. Плечи безвольно опускаются, он протягивает руку и мягко касается моего колена.

— Прости, что скрывал правду.

— Почему об этом почти никто не знает?

Он потирает затылок.

— Потому что приют основан ради животных. Если бы я раструбил, что не просто рядовой волонтер, а создатель фонда, люди переключили бы внимание на меня.

— Я понимаю, — киваю я, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. — Но все равно не могу взять в толк, почему ты не сказал.

Губы его приоткрываются, а глаза удивленно округляются, пока Грейсон лихорадочно всматривается в мое лицо.

— Прости, что задел, — шепчет он, слегка сжимая колено. — Я просто... — Грейсон делает глубокий вдох, — казалось, заведи я об этом речь, выглядело бы как корыстное бахвальство, и меньше всего хотелось, чтобы ты думала обо мне в таком ключе.

Искренность в его голосе и то, с какой немой мольбой смотрят на меня глаза, заставляют осечься.

— Боялся прослыть хвастуном?

Он упирается языком в щеку.

— Я то и дело прокручивал в мыслях разговор, и перед глазами всплывало только дурацкое: «О, Белла, кстати, вообще-то я владею целой организацией, которую сам же с нуля и поднял. Круто, правда?»

— Вообще-то да, звучит действительно круто, и на дешевое бахвальство совсем не похоже.

Грейсон одаривает меня совершенно пустым взглядом.

Повисает короткая пауза.

— Ладно, сдаюсь, — смягчаюсь я. — Теперь я понимаю, почему ты толком не знал, как подступиться к разговору.

— Спасибо.

— Но все равно обидно, — у него округляются глаза. — Имею в виду, как твоей девушке, — подчеркиваю я, надеясь, что Грейсон проглотит наживку, хотя интуиция подсказывает: номер не прошел.

— Дай только отстреляться на интервью, и я заглажу свою вину, — он буквально буравит меня взглядом, и от пронзительной синевы перехватывает дыхание; в памяти внезапно всплывает, как Грейсон вжимал меня в дверь, жадно сминая губы. А следом и каток: то, как прижимал меня к своему телу и с какой поразительной легкостью поднимал...

Я качаю головой, пытаясь избавиться от наваждения.

Но вспыхнувший в его глазах жар ясно дает понять: Грейсон прекрасно догадывается, о чем именно я думала.

— Хорошо, — шепчу я, с удивлением замечая, как охрип голос.

Его улыбка становится еще шире, и на щеке задорно проступает одинокая ямочка, будто подмигивая.

В этот миг мне нестерпимо хочется ее поцеловать.

— Я сам тебя найду. Присмотришь за Бэмби? Похоже, ты ей приглянулась.

Улыбаясь золотистому ретриверу, преданно смотрящему на меня огромными карими глазами, я ласково воркую:

— Конечно присмотрю, — однако Грейсон и не думает двигаться с места.

Подняв глаза, я натыкаюсь на пристальный взгляд, буквально пригвождающий к месту.

Суета замирает. Звуки растворяются в воздухе, и внезапно весь мир сужается до нас двоих.

Губы невольно приоткрываются, стоит Грейсону мимолетно облизать свои.

Его ладонь по-прежнему покоится на колене, немилосердно обжигая кожу, и я задаюсь вопросом: неужели Грейсон думает о том же, о чем и я? О том, что мы посреди людной площадки, а я целиком и полностью вжилась в роль его девушки.

— Разве тебя не ждут? — испытывающе прощупываю я почву.

— Подождут еще немного.

Я чувствую, как тело тянется к нему, ощущаю лихорадочный жар кожи, бурлящую в жилах кровь и неистовый стук сердца.

Ровно до тех пор, пока огромный слюнявый язык не проезжается по щеке.

Я покатываюсь со смеху, глядя на Бэмби, которая теперь сидит между нами и тяжело дышит. Отчетливо чувствую, чем она сегодня позавтракала.

— Похоже, я не единственный, кто отчаянно борется за твое внимание, — протягивает Грейсон, и от звуков глубокого бархатного голоса по спине пробегает приятная дрожь.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— У тебя появился серьезный соперник.

— Я никогда не отступал перед трудностями.

Прикусив изнутри щеку, чтобы сдержать улыбку, я в итоге заявляю:

— Тебе и правда пора идти, пока Лиз не вернулась и не нашла очередной повод для недовольства.

Он закатывает глаза, но все же поднимается на ноги.

— У нее всегда находится повод поворчать.

Я тоже встаю.

— Я составлю Бэмби компанию. Ну все, иди.

Не успеваю и глазом моргнуть, как Грейсон наклоняется и целует меня в щеку; от прикосновения его губ по телу словно пробегает разряд тока. Я даже не успеваю вставить ни слова, а он уже шагает в сторону амбара. Бэмби, кажется, тоже провожает Грейсона взглядом в ошеломленном молчании.

— Понимаю, Бэмби. Ох как понимаю.

От тихого свиста за спиной я вздрагиваю.

— Да он же по уши влюблен, — замечает подошедшая Лайла, пристраиваясь рядом.

У меня перехватывает дыхание.

— Вовсе нет, мы же на людях, Лай, — я понижаю голос. — Сплошная игра на публику.

Чистой воды притворство, напоминаю я.

Лайла качает головой.

— А мне так не кажется. Видела бы только, как Грейсон на тебя смотрит, — мечтательно добавляет она.

— И как же?

— Так, словно ты для него — единственный повод дышать.

Я провожаю взглядом Грейсона: перед тем как скрыться в амбаре, он напоследок оборачивается и бросает на меня еще один взгляд.

Грудь внезапно сжимает от волнения. Нужно срочно сменить тему.

— Если уж говорить о по уши влюбленных, давай лучше вспомним Кирана с вывалившимся языком. Что за представление он только что устроил?

Она кривится.

— Знаю. Перегнула палку, да?

— Скорее, вполне заслуженно и жутко смешно, — отзываюсь я.

Мы с Лайлой неторопливо прохаживаемся по парку, болтая обо всем на свете в надежде, что кто-нибудь заметит Бэмби и захочет забрать себе. Прохожие умиленно улыбаются при виде собаки и ее забавной жилетки, но подходить не спешат.

Странно даже.

Может, дело в том, что на нас нет волонтерских футболок? Хотя на голове у Лайлы красуется кепка с логотипом «Тихой гавани», да и планшет она из рук не выпускает; заглянув в него через плечо подруги, я понимаю: времени даром она не теряла.

— Понятия не имею, что на меня нашло! — со стоном роняет Лайла.

— Все в порядке. В конце концов, дело закончилось его заявлением о готовности жениться, так что эго вряд ли сильно пострадало, — успокаиваю я и после короткой паузы добавляю: — Более того, обязательно повтори на бис при первой возможности.