— Почему она ходит за продуктами?

Он в ответ хмурится.

— Понятия не имею. Сама спроси.

Люси снова поворачивается ко мне, впиваясь взглядом.

— Зачем ты покупаешь продукты?

— Потому что Грейсону нужно что-то есть, — в голосе сквозит недоумение: неужели не очевидно?

— Да, разумеется, но ведь повара... — она осекается, прищуриваясь. Резко развернувшись на пятках, Люси подходит к Грейсону и отвешивает ему звонкий подзатыльник. Мы с мужчиной на диване ахаем в унисон, а Люси принимается его отчитывать. — Прекрати увольнять нанятых поваров!

— Не пришлось бы увольнять, начни ты меня слушать. Просил же прекратить, Люси, — огрызается Грейсон, с гримасой боли потирая затылок.

— Но тебе же нужно питаться!

— Я взрослый мужчина и вполне способен позаботиться о своем рационе.

Она фыркает и переводит суровый, не терпящий возражений взгляд на парня, который, подозреваю, приходится Грейсону братом.

— И чем же он в последнее время питался?

Под испепеляющим взором Люси тот сразу сдается.

— Едой на вынос, — выпаливает он.

— Киран! — одергивает Грейсон.

Вот оно что. Тот самый лучший друг, от которого советовали держаться подальше. Значит, не брат.

— А что? — спрашивает он, вскидывая руки в жесте притворной капитуляции. — Она же страшная! И покалечить может!

Грейсон закатывает глаза, после чего сдавливает переносицу пальцами.

— Люси, не дави. Особенно после той новости, которой только что меня огорошила.

Люси лишь отмахивается.

— Ладно, обсудим позже.

Чувство вины начинает грызть изнутри. Я ведь затеяла это, чтобы облегчить Грейсону жизнь, а не усложнять еще сильнее.

Прикусив губу, я украдкой поглядываю на Грейсона, пытаясь разобраться в нем и в ситуации, в которую угодила, но он вовсе не выглядит расстроенным. Переводит взгляд с меня на пакеты и улыбается. Улыбка выходит кроткой, робкой, а щеки заливает едва заметный румянец, но на лице все равно играет единственная ямочка.

— Я все еще нужна?

— Да, — выдыхает Грейсон.

Люси косится на него и едва заметно качает головой.

— Да, присаживайся.

Напряжение в комнате нарастает с каждой секундой, так что я решаю остаться на ногах. Буквально кожей чувствую, как густеет воздух.

Люси делает глубокий вдох.

— Из-за непредвиденных обстоятельств контракт Грейсона, к сожалению, не собираются продлять, — я впиваюсь глазами в его лицо, пока Люси продолжает: — Учитывая последние сомнительные появления на публике, руководство клуба считает, что оставлять его в составе — слишком большой риск.

Слова Люси тонут в тишине. Она кажется настолько гнетущей, что по спине пробегает холодок; Грейсон тем временем не сводит с меня глаз. Ждет, какой будет реакция?

— Это ужасно, и мне очень жаль, но не совсем понимаю, что все это значит. Я теряю работу?

Тревога, сжавшая было грудь, улетучивается без следа, стоит Люси рассмеяться.

— Господи, нет. Ты нам нужна.

— Больше, чем думаешь, — бормочет лучший друг Грейсона и, поймав мой взгляд, подмигивает. — Киран.

— Угу.

Теперь-то я прекрасно понимаю, почему Грейсон предостерегал насчет него. Неужели в команду подбирают исключительно красавчиков? Похоже, все эти годы я многое упускала — может, и правда стоит сходить на матч.

Он хмурится и поворачивается к Грейсону.

— И что ты обо мне наговорил?

— Исключительно гадости.

Киран фыркает.

Люси не обращает на их грызню ни малейшего внимания.

— Мы разработали план...

— Ты разработала, — поправляет Грейсон.

— Да, я, — соглашается та. — План, который поможет восстановить репутацию в надежде на то, что тебя оставят в команде.

Я невольно улыбаюсь.

— Что ж, это здорово. Надеюсь, все получится.

Люси прочищает горло. Впервые с момента знакомства она выглядит... взволнованной? Звучит сомнительно, но, глядя на то, как Люси выстукивает пальцами дробь по бедру, я понимаю: интуиция не подводит.

Люси нервничает.

— В том-то и дело, Белла. На самом деле нам нужна... ты, — выговаривает она.

— Для чего? — уточняю я, выпрямляясь: напряжение нарастает до немыслимых пределов.

Киран со стоном откидывает голову.

— Черт возьми, женщина, да не тяни ты кота за хвост! — он поворачивается на диване, едва не свесившись с края, а ухмылка превращается в довольную улыбку. — Грейсону нужно, чтобы ты притворилась его девушкой.

— Что нужно?! — выпаливаю я, впиваясь взглядом в Грейсона.

— Разумеется, твои услуги будут соответствующим образом оплачены, — продолжает Люси, превратно истолковав реакцию.

Щеки Грейсона заливает румянец; клянусь, я слышу, как Киран над ним подтрунивает, но в ушах настолько громко шумит кровь, что сознание зацикливается на одном-единственном слове — «девушка».

Я ни с кем не встречаюсь.

Не бываю чьей-то «девушкой».

И не просто так зареклась избегать отношений.

Выпрямившись, я игнорирую попытки Грейсона что-то сказать и обрываю на полуслове:

— Нет.

Грейсон: Ты ко мне утром заходил?

Киран Эшфорд: Нет, а что? Рядом ошибались хоккейные зайки?

Грейсон: Нет. И с какого перепугу тебе вообще пришел в голову такой вариант?

Киран Эшфорд: За мной они по пятам ходят

Грейсон: Ну еще бы. Моя еда тоже за тобой увязалась? А то я недосчитался двух третей запасов

Грейсон: Посмотрел записи с камер

Грейсон: Ты же в курсе, что зарабатываешь достаточно, чтобы открыть собственный супермаркет?

Киран Эшфорд: Разумеется, я очень дорожу своим банковским счетом

Грейсон: Рад за тебя

Грейсон: А теперь объясни, на кой хрен ты приперся ко мне домой, набил пакеты продуктами и утащил к себе?

Грейсон: Ау???

Грейсон: Тебе подсказать дорогу до ближайшей бакалеи?

Киран Эшфорд: Воспользуюсь пятой поправкой и откажусь свидетельствовать против самого себя

— Нет?

— И не надейтесь! Вы, должно быть, бредите, если решили, будто я когда-нибудь соглашусь. Кем вы меня вообще считаете — дорогой проституткой? При всем уважении к этой профессии, я не из тех, кого можно купить, чтобы висела на руке, словно кусок мяса!

Я вскакиваю, заметив вспышку гнева и — к еще большему удивлению удивлению — обиды в ее взгляде.

— Белла, все совсем не так.

— Не так? Тогда как же все на самом деле, Грейсон?

От того, как имя слетает с ее губ, пусть даже в ярости, в груди что-то сжимается. Развязывает узел, о существовании которого я и не подозревал, и становится страшно — но не так сильно, как при виде бушующего в глазах негодования.

Я ошарашенно молчу, не находя слов.

— Понятия не имею, как все будет работать. Люси за секунду до твоего появления подкинула эту идею.

Белла презрительно фыркает.

— Я бы извинилась за непрофессионализм, но здесь о нем, судя по всему, давно забыли! — развернувшись, она бросает пакеты с продуктами на столешнице, хватает сумку и несется по коридору.

— Догони ее! — отрезает Люси. — Это твоя вина!

Несмотря на эти слова, я уже бросаюсь следом — точнее, почти бегу. Боже, и откуда такая широкая походка при ее-то крошечном росте?

— Белла, постой! — кричу я, но та уже выскакивает за дверь. Выругавшись под нос, зову снова: — Белла, прошу, остановись!

Я настигаю ее в тот самый миг, когда Белла тянется к автомобильной ручке, и перехватываю за запястье. От прикосновения к гладкой коже по руке пробегает электрический разряд.

Но она набрасывается на меня, меча молнии из-под нахмуренных бровей, и грубо отталкивает.

— Не трогайте меня!

Я примирительно вскидываю ладони; глаза лезут на лоб, а сердце колотится как отбойный молоток.

— Белла, прости. Прости, что обидел тебя, и прости за прикосновение, только не уходи, — я смачиваю внезапно пересохшие губы и ловлю себя на том, что опускаюсь до мольбы: — Пожалуйста, не уходи.