Его передергивает.

— Какая гадость.

— Это было в вашем доме.

— Да, и уж поверь — презерватив был не мой, — он качает головой. — Удивлен, что ты еще не распяла меня за такой беспорядок.

Я одариваю его самой приторной улыбкой.

— О, еще как распяла... глубоко в душе, — хлопнув в ладоши, я командую: — Приступим.

Я собираюсь войти, но тут же понимаю: Грейсон прав, на полу буквально некуда ступить. Со вздохом начинаю прямо у порога отделять одежду от бумаг и всяких мелочей, пока Грейсон выносит из комнаты тяжелое снаряжение.

— Должен признать, подобное со мной случается впервые.

— Уборка? — недоверчиво уточняю я.

— Боже упаси. Мама воспитала меня как надо, хоть в это и трудно поверить, глядя на погром, — голос затихает, а затем он прочищает горло. — Я о том, что ты ведешь себя... дерзко.

Это ставит меня в тупик.

— Да нет у меня никакой дерзости... — по крайней мере, очень стараюсь ее не проявлять. Проклятье, мне нельзя терять работу. Я откашливаюсь. — Прошу прощения, если показалась резкой. Просто сегодняшний день выдался на редкость странным и...

— Не нужно извиняться. Ты вовсе не грубишь. Напротив, подобное даже... бодрит.

— Что именно?

— То, что ты общаешься со мной как с обычным человеком, — негромко признается он. — Ты ведь не особо жалуешь хоккей, верно?

— Не особо. Хотя атлетизм игроков восхищает.

— Ну, сейчас атлетизма мне явно недостает, — едва слышно бормочет он себе под нос.

Я решаю проигнорировать комментарий — не только потому, что он явно не предназначался для моих ушей, но и потому, что плечи Грейсона снова напряглись. Кажется, куда ни глянь, всюду его подстерегает нечто, способное выбить из колеи. Может, парня гнетет тревога перед началом сезона?

— Так почему же ты согласилась на эту работу? — спрашивает он, вырывая меня из раздумий.

Я перевожу на него взгляд, наблюдая, как перекатываются мышцы на руках, когда Грейсон подхватывает лыжи и выносит их в коридор. В голосе сквозит нескрываемое подозрение.

— А в чем дело?

Грейсон пожимает плечами.

— Ты не фанатка хоккея. Обычно на это место претендуют либо мужчины ради бесплатных билетов, либо девушки, мастерски прикидывающиеся равнодушными — до тех пор, пока я не застукаю их в три часа ночи над своей кроватью, — он выпрямляется. — Ты ведь не умеешь лгать? Тебе ведь и правда плевать на хоккей?

Глядя в его полные смятения голубые глаза, я невольно смеюсь.

— Господи, даже не знаю, с чего начать, — подтащив поближе вещмешок, набитый одеждой, я расстегиваю его, вдыхаю волну невыносимой вони и тут же решаю: этому добру место на помойке. — Во-первых, любой опытный лжец ответил бы «нет», так что ответ в любом случае ничего не доказывает. Во-вторых, это просто дикость, и надеюсь, ты добился судебного запрета.

В-третьих, откуда взгляд побитого щенка? так и подмывает выпалить. До смерти хочется узнать, как этот человек умудряется за мгновение превращаться из застенчивого, милого и обаятельного парня в ходячее воплощение мировой скорби.

Тряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли, я пытаюсь унять его страх.

— Не сочтите за грубость, но ваша команда — любимчики одного человека, с которым я скорее соглашусь выколоть себе глаза, чем заговорю еще хоть раз. Так что нет, я не ярая фанатка. Скорее наоборот.

Грейсон замирает и, задрав край футболки, вытирает пот со лба. Это дарит секунду — краткий миг, за который глаза инстинктивно успевают скользнуть по его поблескивающей груди, прежде чем разум восстанавливает власть над телом и заставляет отвести взгляд.

Приходится сдерживать усмешку.

И он-то считает себя неспортивным? Черт подери, да у него пресс кубиками. Можно кленовый сироп разливать и вылизывать из каждой впадинки между мышцами. Я старательно игнорирую жар, разливающийся по животу.

— Бывший парень?

На этот раз я все-таки фыркаю.

— Если бы все было так просто, но нет.

Я вижу, что у Грейсона куча вопросов. Возможно, я любопытна ему так же, как он мне.

Жаль, что мы не встретились до того, как жизнь пошла прахом.

Учитывая, как начался сегодняшний день, я и представить не могла, что все так обернется. Эта работа — спасение для мамы, и от заработка буквально зависит ее жизнь. Мысли уплывают в небытие, что совершенно бессмысленно.

— Не то чтобы полегчало, но теперь чуть проще поверить, что ты не сумасшедшая фанатка.

— У вас много таких историй?

Он присвистывает.

— Даже не представляешь. Когда только попал в лигу, меня предупреждали, но в такое не веришь по-настоящему, пока сам не столкнешься.

Я морщусь, наткнувшись на футболку, которая вот-вот колом стоять будет. Нет, подробностей знать не хочу.

— В каком возрасте вас взяли в лигу?

— Сразу после колледжа, на последнем курсе, вместе с лучшим другом Кираном, — он вытягивает шею. — Вы еще познакомитесь, ведь он ведет себя в доме как хозяин, но, как бы сильно я его ни любил, держись подальше. Он самый неисправимый бабник из всех, кого я знаю.

Я поджимаю губы.

— Спасибо за предупреждение, но нужды в этом нет.

Грейсон хмурится, разглядывая меня чуть дольше положенного. Под тяжелым пристальным взглядом я внезапно чувствую себя как под микроскопом.

Явно сболтнула лишнего.

Я давно не работала ассистентом. Поразительно, но мозг то и дело забывает, что я не в гостях. На прошлой работе таких проблем не возникало: тот человек был настолько самовлюбленным эгоистом, что и в голову не приходило откровенничать. Но Грейсон — с мягким взглядом голубых глаз, ямочкой на щеке и бархатистым глубоким голосом — убаюкивает, внушая странное чувство безопасности.

И это пугает до смерти.

Поднявшись на ноги, я стараюсь отойти как можно дальше — насколько позволяют те три шага, что мы успели расчистить. Перебираю коробку с бейсбольными принадлежностями, как вдруг кто-то вырывает у меня из рук варежку. Вскрикнув от неожиданности, я оборачиваюсь и вижу глаза Грейсона: в них застыла такая бескрайняя тоска, что на миг лишаюсь дара речи.

— Грейсон?

Вопрос выводит его из оцепенения. Грейсон всовывает варежку мне обратно в руку.

— Сожги ее, — отрезает он.

Пораженная внезапной яростью в голосе, я часто моргаю и отступаю на шаг.

— Простите?

— Сожги, выброси, плевать. Просто избавься от нее.

Бросив напоследок эти слова, он пулей вылетает не только из комнаты, но и из дома. Входная дверь с грохотом захлопывается, оставляя меня в огромном особняке Грейсона Кроуфорда наедине с недоумением.

Поиск

Вопрос: Подвержены ли спортсмены перепадам настроения?

Ответ: Да, спортсмены подвержены перепадам настроения и проблемам с психическим здоровьем. Более того, у спортсменов повышен риск развития психических расстройств. Исследование, проведенное в 2019 году, показало, что 35 % спортсменов высшей лиги страдают от проблем с психическим здоровьем. Среди наиболее распространенных проблем — выгорание, депрессия и тревожность, вызванные соревновательным и стрессовым характером работы.

— Он просто сбежал? — спрашивает Лайла, и лицо в точности повторяет мое недоумение. Мы сидим в «Тотти», любимом баре в центре, и потягиваем розовые коктейли.

В памяти всплывает лицо Грейсона, искаженное гневом с привкусом отчаяния.

— Хлопнул входной дверью и не возвращался до конца дня.

— И что ты в итоге делала?

Я пожимаю плечами, лениво водя пальцем по кромке бокала.

— Приводила в порядок график. В конце концов он прислал на почту все необходимое.

Лайла предостерегающе поднимает ладонь.

— Он написал уже после того, как ушел?

Я коротко киваю и делаю внушительный глоток. Сладость взрывается на языке, перемешиваясь с обжигающей водкой.

— Сперва я разволновалась, но потом, честно говоря, разозлилась. Шел первый рабочий день, а начальник просто взял и смылся, но...