Киран напрягается, подбираясь, словно сжатая пружина.

— Прости. Не стоило этого говорить...

Он поднимает ладонь, останавливая.

— Я сам надавил. Все нормально, обычная словесная сдача, — он опускается на кухонный табурет. — Тренер и правда лишил тебя звания? Кроме тебя его больше никто не заслуживает. Ты же из кожи вон лез, чтобы его получить.

— А потом стало на все плевать, — я тяжело сглатываю; признание режет горло, словно бритва. — Он правильно сделал.

Лицо Кирана вдруг становится серьезным, и из всего, что я за сегодня, это зрелище пугает сильнее всего.

— Что ты ему сказал? — спрашивает он.

Пожав плечами, я продолжаю возиться с посудой.

— Умолять оставить меня капитаном не стал, если ты об этом.

— Почему? Ты же обожаешь быть капитаном.

— Обожал, — поправляю я, убирая чистую посуду из посудомойки.

Он упрямо качает головой.

— Такие вещи не проходят бесследно, Грейсон.

— Еще как проходят.

В кармане вибрирует телефон.

Агент Люси: Полагаю, это как-то связано со слухами об оргии во дворе?

Агент Люси: К слову, твой пиарщик в бешенстве

Агент Люси: На этой неделе проведу собеседования с кандидатами

Оргия?

Твою мать, я такого не помню, не говоря уже об участии. Может, я и заливаю в себя спиртное до беспамятства, но еще не настолько опустился.

Надо завязывать пускать в дом кого попало.

Киран щелкает пальцами перед моим лицом, пытаясь привлечь внимание.

— Почему ведешь себя так, будто тебе на все плевать?

— Потому что это не имеет значения.

— Охренеть как имеет!

— Глядите-ка, кое-кто передумал давать мне сжигать жизнь дотла, — выдаю я абсолютно бесстрастным тоном.

Киран хмурится; по его щеке скатывается одинокая капля воды с мокрых черных волос.

Он что, опять мылся в моем душе? Нам определенно стоит поработать над личными границами.

Киран — мой лучший друг. Я бы в лепешку ради него расшибся, но не позволю использовать все средства для ухода и вечно раскидывать мокрые полотенца где попало.

Я перевожу взгляд и замечаю, что Киран глазеет на меня, разинув рот. В лиге нас часто принимали за близнецов, хоть мы и не родственники. На льду это на удивление выручает — сбивает противников с толку... вернее, выручало, пока я не облажался так капитально, что теперь либо полирую скамейку запасных, либо провожу большую часть времени в штрафном боксе, пока меня окончательно не вышвыривают из игры.

Тренер был прав, велев пропустить прошлый сезон, и он снова оказался прав, забрав звание капитана.

— Грейсон, кончай драить посуду и поговори со мной.

— Я уже все сказал, — признаюсь я, и в каждом слове сквозит смертельная усталость. — Я больше не хочу этой ответственности. Не хочу ни за кого отвечать.

И за себя в том числе.

В его голубых глазах — так похожих на мои — что-то мелькает, но эмоция исчезает быстрее, чем я успеваю ее распознать. Если честно, мне и знать не хочется, что это было.

Я хочу спать... если только мозг позволит.

Не говоря больше ни слова, я выхожу из кухни, и плевать, останется он или нет. Голос доносится уже в спину:

— Думаю, пора вытаскивать тебя с края бездны, над которой так лихо отплясываешь.

Тяжело вздохнув, я оборачиваюсь, но смотрю куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с Кираном взглядом.

— Не надо, — шепчу я.

— Ладно. Что тебе сейчас нужно?

— Сон.

Он снова устраивается на диване и нажимает на «возобновить», запуская «Девочек Гилмор».

— Когда поймешь, что не можешь уснуть, приходи.

Вполголоса я крою его всеми словами, какие только знаю. К несчастью, понимание правоты слов Кирана не исчезает. И боюсь, разум больше никогда не даст мне уснуть спокойно.

Лайла: А что, если засыпать Джейсону в вентиляцию блесток?

Белла: И получить в придачу срок за взлом с проникновением?

Белла: Ни за что

Лайла: Запихнуть картофелину в выхлопную трубу?

Белла: Гараж под охраной, нам туда незамеченными не пробраться

Лайла: Как насчет гадалки, которая наложит на него проклятие?

Белла: Где ты собралась брать гадалку?

Лайла: Если захочешь, найдешь что угодно

— Я же все делала правильно. Поступила в колледж, получила диплом, устроилась на стабильную работу в корпорации, все мечты об искусстве задвинула в самый дальний угол сознания, и вот она я — пьяная в зюзю в ночь на среду, пытаюсь устроиться... — я щурюсь, глядя в ослепляющий экран ноутбука. — Это еще что такое?

Лайла тянется через меня — сижу-то прямо на полу — и бесцеремонно выхватывает ноут. Она пробегает глазами по строчкам, и лицо искажает ошарашенная гримаса.

— С чего это ты изучаешь вакансию клоуна на детские праздники?

— Я? Изучаю?

— Ага, сама же в поиске вбила.

Лайла, устроившись на диване, ожесточенно барабанит по клавишам, а я лишь ахаю, когда вырывается непроизвольная икота.

— Решила тут порассуждать о том, что никогда не заведу детей, раз я такая неудачница, но потом поняла, какие они классные, и подумала: может, стоит заняться аквагримом?

Сдавленно застонав, я сползаю по стенке, пока не растягиваюсь на полу, мертвой хваткой вцепившись в бутылку вина — просто водку мы бесславно прикончили еще час назад.

— Л-Лайла?

— Да, солнышко?

Я фыркаю.

— И почему ты, когда выпьешь, становишься такой доброй? У большинства людей прорезается характер, — я звонко припечатываю «р», — но только не у тебя.

— Ты вот совсем не злая.

— Это потому, что ты мне нравишься. Помнишь, как в прошлом году мы ходили в пафосный клуб в центре?

Стук клавиш на мгновение затихает, после чего Лайла негромко хмыкает.

— О господи, ну еще бы! Справедливости ради, он заслужил получить по яйцам.

— А потом еще и коленкой в лицо?

— Он увязался за девчонкой в туалет и зажал ее в углу.

— Точно! Я и забыла, за что его так, — меня передергивает. — Фу, ну и мерзкий тип.

Потолок в гостиной пускается в пляс, да так резво, что, когда Лайла перегибается через спинку дивана, пытаясь взглянуть на меня, огненно-рыжие волосы заставляют ляпнуть:

— Потолок горит?

— Та-а-ак, — она вырывает бутылку вина у меня из рук. — На сегодня хватит.

Я обиженно дуюсь.

— Но мы даже в караоке не пели.

— А кто вообще говорил про караоке?

Я пытаюсь продраться сквозь туман в голове, но тщетно.

— Может, я отправила резюме на вакансию в караоке?

— Надеюсь, что нет. Я тебя люблю, Белла, но голос как у кошки, засунутой в блендер.

— Фу! Ну и гадость ты вообразила.

Лайла негромко усмехается, хлопоча по квартире.

— Зато описание максимально точное.

— Не так уж плохо я и пою, — бормочу я себе под нос, но тут же осекаюсь. — Погоди, а откуда ты знаешь, какие звуки издает кошка в блендере? — я прищуриваюсь и кошусь на миниатюрную фигурку Лайлы. — Втайне мучаешь животных? Потому что если так, я с тобой больше не дружу.

Ее голова внезапно оказывается прямо перед моими глазами; мягкие черты лица искажены недоумением.

— Я и правда похожа на живодерку?

Разглядывая рассыпавшиеся по ее переносице веснушки, крошечный вздернутый носик и добрые светло-голубые глаза, я не выдерживаю и заливаюсь смехом.

— Кошка в блендере... — фыркаю я. — Стала бы ты ее туда совать, как же.

— Ладно, давай, подъем.

Передо мной внезапно возникает ладонь. Не раздумывая ни секунды, я хватаюсь за нее, и Лайла затаскивает меня на диван. Впихивает в руки что-то теплое, и лишь спустя мгновение я сквозь пелену в голове осознаю: это кружка дымящегося какао.

Я поднимаю взгляд и вижу, что ее щеки залил румянец под стать цвету волос. Мурлыча что-то себе под нос, Лайла с довольным видом прихлебывает из чашки.