Белла, чьи губы распухли и раскраснелись, переводит взгляд с меня на Бена. Затем, вновь запуская пальцы в мои волосы и притягивая к себе, она низким, с хрипотцой голосом роняет:

— Тогда не переставай меня целовать.

Дважды просить не приходится.

Склонившись, я вновь накрываю ее губы своими, обнимая так бережно, словно Белла — величайшее сокровище во вселенной.

И ведь, если честно... так оно и есть.

Грейсон: Если сожрешь все маффины Беллы до того, как я успею попробовать хоть один, заставлю тренера устроить тебе челночный бег на выживание во время тренировки

Киран Эшфорд: Ты бы слышал, как я ахнул

Киран Эшфорд: Жестокий ты человек, капитан

Грейсон: Я не капитан

Киран Эшфорд: Так говоришь только ты

Грейсон: И тренер

Грейсон: Человек, который принимает эти решения

Это уже не просто увлечение.

Хотя, думаю, им оно никогда и не было. Кажется, тело поняло, что мы с Беллой созданы друг для друга, в ту самую секунду, как увидел ее в гостиной — хлопающую потрясающими круглыми карими глазами. Кажется, сердце с самого начала знало: то электричество, что искрит между нами, случается раз в жизни. И я всей душой ненавижу обстоятельства нашего знакомства; ненавижу то, как отчаянно Белла пытается провести четкую границу между работой и... чем-то большим.

Взять хотя бы вчерашний вечер. После того как притянула меня к себе для поцелуя, через десять минут Белла отшатнулась, словно ошпарившись, — и граница вновь выросла нерушимой стеной.

Но, возможно, если покажу ей, как нам может быть хорошо вместе, она поймет, что вообще не должно было оказаться никакой фальши.

На следующее утро, ожидая ее на кухне, я не нахожу себе места. Не нахожу, потому что наконец-то признался себе, почему так отчаянно ищу встреч с ассистенткой и почему, когда дрочу в душе, перед глазами всегда всплывает именно ее лицо.

Вчерашний поцелуй был невероятным, как и тот, что случился до него. Я больше не могу игнорировать то, что Белла заставляет меня чувствовать: хочется целовать ее при любой возможности. Хочется вместе готовить и слушать, как она тихонько мурлычет песни. Хочется гулять, сбегать от толпы на ярмарке и прятаться в фотобудках. Хочется лежать в постели и пересчитывать веснушки на ее лице.

Хочется создавать воспоминания вместе с Беллой.

Но интуиция орет благим матом: только попробуй сказать об этом — и она сбежит. Так что пока придется действовать медленно и осторожно. Это противоречит всем инстинктам, но не попытаться было бы сущим мучением.

— Чувак, ты в порядке? — внезапно спрашивает Киран.

— М-м? Да, конечно, а что? — Киран развалился на диване и подозрительно косится на меня. — Хватит меня разглядывать.

— А чего ты такой дерганый? — его глаза округляются. — Это потому, что сегодня первая выездная игра с прошлого сезона?

Я фыркаю и делаю вид, что занят делом, чтобы Киран не заметил, как я безостановочно меряю шагами комнату.

— Никакой я не дерганый, обычная игра.

— Тогда почему нарезаешь круги?

Черт.

— Не нарезаю я круги... я мою посуду.

Пока обхожу кухонный островок, Киран приподнимается и ехидно замечает:

— Воображаемую? Кроуфорд, раковина пустая.

Наши взгляды встречаются. Мозг лихорадочно перебирает миллион вариантов, как бы съехать с темы и спрятаться от проницательного взгляда, но ничего не придумывает. В панике я ляпаю:

— Еще нет, я раскладываю чистую.

Вот только посудомойка, которую я открываю, оказывается пуста.

Ну почему Белла так хороша в работе?!

Не удается найти ни единой завалящей ложки или кружки, чтобы подтвердить слова. И совершенно не горю желанием, чтобы к приходу Беллы Киран следил за мной взглядом ястреба. Узнай он, что она мне нравится... боже, да если б только прознал, что мы целовались вне рамок договора, он бы мне жизни не дал.

Не хочу, чтобы Белла сбежала. Она уже это делала, когда мы только завели разговор о фальшивых отношениях, и я до сих пор не понимаю, почему Белла в итоге согласилась. Страшно представить, какой будет реакция, если я откроюсь и признаюсь, что появляются к ней чувства.

И теперь я расставляю по шкафчикам воображаемые стаканы и кружки, потому что не могу сказать лучшему другу, что втрескался в ассистентку, которая по совместительству еще и моя фальшивая девушка.

Во что превратилась жизнь? Будь здесь Дрю, у него бы живот лопнул от смеха.

Хлопает входная дверь; все мое тело каменеет, и приходится силой заставлять себя расслабиться под цепким взглядом голубых глаз Кирана. Засранец способен учуять любую эмоцию за версту. Не уйди он в профессиональный хоккей, из него вышел бы отличный детектив.

С мерзкой ухмылкой на лице Киран тянет:

— Ну надо же, кто пожаловал! Неужели моя самая преданная фанатка? Дать автограф?

— Ха-ха. Будешь припоминать это до конца моих дней? — Белла закатывает глаза. — Видимо, придется, ведь других доказательств того, что хоть одна девушка от тебя без ума, нет.

Киран фыркает.

— Вообще-то у меня сотни сообщений, доказывающих обратное.

— Фу, — Белла морщит нос. — И ты еще этим хвастаешься?

Киран снова откидывается на диван, запуская руку в коробку «Фрут Лупс», которая, клянусь, материализовалась из воздуха.

— Однажды и ты падешь к моим ногам.

— Очень сомневаюсь.

Белла опускает сумочку на столешницу, одаривает меня короткой улыбкой и тут же отводит взгляд.

Понаблюдав за нашей немой сценой, Киран выпрямляется, а затем резко вскакивает, разбрасывая хлопья по всей комнате, и тычет пальцем.

— Вы переспали! Боже мой, так и знал! Люси торчит мне ужин.

В следующее мгновение в его голову летит кроссовок.

Киран успевает пригнуться в самую последнюю секунду, но Белла уже несется к нему со вторым кроссовком наперевес и лупит по руке.

— Тебя в детстве вниз головой роняли?! Что с тобой не так? Нельзя же такое ляпать!

Киран свирепо смотрит в мою сторону.

— Уйми свою девушку!

Белла глухо рычит и с удвоенной энергией гоняет его по гостиной, замахиваясь обувью.

Со смехом наблюдая за разворачивающейся картиной, я беспомощно пожимаю плечами.

— Извини, чувак, руки заняты посудой.

Возмущенно выдохнув, Белла швыряет кроссовок ему в голову, после чего оборачивается ко мне.

— Скажи тупоголовому дружку, что я не спала со своим боссом.

Я не могу сдержать смешок.

— По-моему, ты и сама отлично справляешься.

Развернувшись, Белла подбирает обувь и направляет ее на Кирана, словно оружие.

— Мы не спали. Ты прекрасно знаешь, что весь договор — фикция.

Белла называет это фикцией, и тем не менее дважды мы целовались наедине, без какой-либо объективной необходимости. Я понимал, что она будет меня избегать, но такой реакции точно не ожидал.

К собственному удивлению, ее слова больно режут по живому, а в груди все обрывается.

— Киран, нам пора, иначе опоздаем на рейс, — неожиданно для самого себя произношу я.

Пересекая комнату, избегаю взгляда Беллы и подхватываю спортивную сумку.

— Оке-е-ей, — тянет Киран. Вскочив, он вполне искренне извиняется перед Беллой: — Прости за рассыпанные хлопья и прости, что... сделал поспешные выводы.

— Спасибо, — слышу я голос Беллы, но по какой-то причине кожей чувствую: все это время ее взгляд прикован ко мне.

Упрямо вздернув подбородок, я смотрю куда-то поверх ее плеча, не желая признаваться, насколько глупо обижаться на правду.

— Я вернусь через четыре дня. Заходи только по утрам — забирать почту и посылки, если будут. В остальное время отдыхай.

— А, хорошо. Спасибо, Грейсон.

Услышав свое имя, я непроизвольно перевожу взгляд на ее лицо. Ничего не могу с собой поделать, лечу на свет Беллы, как мотылек на пламя.