— Как давно она в приюте? — спрашиваю я.

Улыбка соскальзывает с его лица.

— Полгода.

Мы с Лайлой одновременно ахаем.

— Полгода? — я качаю головой. — Да с какой стати... — голос затихает, а готовые сорваться слова застревают в горле. Ни одна собака этого не заслужила. — Будь моя воля, купила бы огромный участок земли и забрала их.

Уголки губ Грейсона подрагивают.

— Похоже, у гениев мысли сходятся, Огонек.

Лайла тут же впивается в меня взглядом — она услышала прозвище, от которого никак не могу заставить Грейсона отвыкнуть. Хотя кого я обманываю: толком и не пыталась. Почему-то от этого слова сердце каждый раз пропускает удар, пусть я и понятия не имею, почему он меня так называет.

— Она плохо слышит? — интересуюсь я.

— По словам ветеринаров, полностью лишилась слуха.

— Бедное солнышко, — бормочет Лайла, вовсю почесывая Бэмби брюшко. — И кто только мог от нее отказаться? Посмотрите, она же просто сокровище.

— Хочешь забрать себе? — с надеждой в голосе спрашивает Грейсон.

В этот момент я отчетливо понимаю, насколько сильно он переживает за судьбу собак. Для Грейсона это не просто контент ради постов в соцсетях или красивой картинки на глазах у интернета, — ему действительно не все равно.

Улыбка Лайлы гаснет.

— Если бы... Я ведь серьезно говорила: на следующей неделе на целый год уезжаю в Берлин.

Взгляд Грейсона тут же перескакивает на мое лицо — мелькнувшее в нем беспокойство исчезает так же стремительно, как и появляется, и он снова поворачивается к Лайле.

— Похоже, ты не слишком-то рада переезду.

Она одаривает его дружелюбной улыбкой.

— Тема довольно болезненная.

Вспомнив недавние слова Лайлы, я хлопаю в ладоши.

— Чем можем помочь? Загрузи нас работой!

Схватив намек на лету, Грейсон закрывает тему, и от меня не укрывается благодарная улыбка, которую посылает Лайла.

— Просто дарите любовь каждой собаке, мимо которой будете проходить. У многих за плечами трагическое прошлое, и они истосковались по вниманию.

Лайла прижимает руку к груди.

— Ненавижу людей, которые так поступают с животными.

— Я тоже, — соглашается Грейсон, и взгляд устремляется куда-то вдаль. — От историй, которые наслушался в приюте, потом кошмары снятся, — тряхнув головой, Грейсон вдруг округляет глаза, а щеки заливает легкий румянец. — Черт, прости, я столько о тебе наслышан, что кажется, будто мы уже знакомы, — протягивая Лайле руку, он протяжно добавляет: — Я Грейсон, и мне безумно приятно познакомиться с лучшей подругой Беллы.

Лайла расплывается в широкой улыбке и поднимается на ноги, к вящему неудовольствию Бэмби. Пожимая Грейсону руку, она посмеивается.

— Взаимно. Кстати, спасибо, что присматриваешь за ней. Знаю, задачка не из легких.

— Эй! — возмущаюсь я, но эта парочка попросту игнорирует.

— Значит, она не только со мной так себя ведет?

Лайла закатывает глаза.

— Господи, да конечно нет. Она еще со средней школы такая.

Присев на корточки, я заглядываю в карие глаза Бэмби и замечаю, как они прямо-таки тают, когда та смотрит на меня умильным щенячьим взглядом.

— Я совсем не против, чтобы меня игнорировали, раз уж рядом такая очаровательная девчушка, как ты, — я чешу ее за ошейником и, кажется, попадаю в точку: задняя лапа принимается ритмично постукивать.

Как вообще можно отказаться от питомца? Мне никогда не понять тех, кто выбрасывает на улицу животное, ради появления которого в доме сам же когда-то приложил множество усилий.

Пока сердце болезненно сжимается от этих мыслей, я снова переключаю внимание на разговор Лайлы и Грейсона и замечаю, что он протягивает планшет с зажимом.

— Спасибо, ты невероятно выручишь. Если кто-то заикнется, что планирует в ближайшее время обзавестись питомцем, постарайся записать данные, чтобы могли связаться с ними, как только в приют поступит подходящий подопечный. И тех, кто готов взять животное на передержку, тоже вноси в список.

Лайла согласно кивает, прикусив нижнюю губу — к напутствиям она относится со всей серьезностью. Подобная исполнительность — как раз то общее, что всегда нас связывало и заставило так крепко сблизиться еще в школе. Я всегда дотошно следовала правилам, а Лайла до смерти боялась разочаровать родителей или учителей. Мы идеально подошли друг другу с самой первой встречи.

Заметив что-то у нас за спиной, Грейсон присвистывает.

— Ну вот, можете потренироваться вон на том здоровяке. Не желаете оставить имя и телефон, чтобы в будущем подарить дом или хотя бы временную передержку какому-нибудь четвероногому бедолаге?

Насмешливое фырканье за спиной заставляет меня обернуться, а Киран тем временем цедит:

— Черта с два, даже не думай записывать мой номер.

Грейсон закатывает глаза.

— Сотрудницы приюта не станут ходить по пятам, Киран. Представь себе, далеко не все девушки от тебя без ума.

— Скорее уж наоборот, — бормочу я, вызывая у Грейсона короткий смешок.

— А сам-то почему телефон не оставишь? — парирует тот.

Грейсон одаривает его абсолютно невозмутимым взглядом.

— Просто дай записать твой номер, придурок.

Киран закатывает глаза, но, стоит Лайле повернуться, застывает как вкопанный, заметив в руках планшет. На его лице медленно расплывается хищная ухмылка, и он буквально пожирает ее глазами.

— Ладно, давай сам запишу, — лениво тянет он.

Я уже собираюсь пощелкать перед носом пальцами, будто перед нашкодившим псом, которого нужно приструнить, но, к моему крайнему изумлению, Лайла смеряет его взглядом с ног до головы, ни капли не смутившись.

— Нет уж, спасибо. Не хватало еще подцепить какую-нибудь заразу, если прикоснешься к моей ручке.

У меня едва челюсть не отваливается. Грейсон застывает, словно громом пораженный, а у Кирана округляются глаза.

— Имеешь что-то против хоккеистов? — спрашивает Киран, растерянно моргая и пытаясь справиться с удивлением.

— Против хоккеистов — нет. Против бабников — да.

— Ого, Лай, — шепчу я, но подруга даже не оборачивается, пока Киран изнутри прикусывает щеку.

Грейсон наклоняется ко мне и едва слышно шепчет:

— Она всегда такая?

— Вообще никогда.

Киран хмыкает.

— Поверь, позже ты сама за номером прибежишь, когда сообразишь, кто я такой.

От этих слов Лайла каменеет.

— Я прекрасно знаю, кто ты такой. Единственный кобель на площадке, который заслуживает того, чтобы его кастрировали и заперли в будке, — с этими словами она резко разворачивается и, сжимая в руке планшет, стремительно уходит.

Я запрокидываю голову и взрываюсь от хохота, и Грейсон тут же подхватывает смех. Из глаз катятся слезы — настолько я потрясена тем, как лихо Лайла отшила Кирана. Никогда еще не видела ее такой с мужчинами. Моя милая, добрая, заботливая Лайла только что в пух и прах размазала Кирана.

Грейсон рядом заходится от хохота.

— Офигеть, чувак! Жаль, видео снять не успел!

Киран хватается за грудь, словно смертельно раненный, и поворачивается к нам, слегка приоткрыв рот от изумления.

— Я женюсь на этой девушке.

Прежде чем кто-то успевает его остановить, Киран срывается с места и бросается вдогонку за Лайлой и ее огненно-рыжей шевелюрой.

Грейсон качает головой, глядя вслед удаляющемуся лучшему другу.

— Вцепился, как пес в кость.

— Значит, вердикт Лайлы недалек от истины.

Грейсон фыркает.

— Будем надеяться, он хотя бы не зальет ее слюнями.

— Мистер Кроуфорд? — прерывает мягкий женский голос.

Грейсон оборачивается к девушке, в которой по фирменной одежде я угадываю сотрудницу приюта.

— Телеканал приехал на интервью. Они ждут в главном амбаре и говорят, что для репортажа нужно свежее фото основателя.

— Ну, подобное исключено, — ровным тоном отрезает он.

— Они не принимают отказов.

— Похоже, в последнее время всем приходится вдалбливать эту истину, — со вздохом он качает головой. — Я со всем разберусь, Лиз, спасибо. Ты ведь еще не знакома с моей девушкой, Беллой?