Синди закатывает глаза и отпивает вино.

— Сдается мне, все было как раз наоборот, — мягко улыбается Белла, — но удачи теперь от нас избавиться.

— Именно, Грейсон, — подмигивает Синди. — Не только вы с Кираном считаетесь главной «сладкой парочкой» в лиге.

Я смеюсь; тяжесть в груди и адреналиновый шум в ушах понемногу стихают, пока Белла все теснее прижимается ко мне, ища тепла.

Белла просто делает то, что ты велел, напоминает внутренний голос, в то время как сердце бешено колотится от близости. Черт побери. Кто бы мог подумать, что придется уговаривать самого себя: прикосновение красавицы — лишь игра, за которую я сам же и плачу.

— Слава богу, вы появились, а то снова только о хоккее и трепались бы, — ворчит Эллингтон, протягивая Белле руку. — Я Калеб.

— Один из лучших защитников в лиге, — вставляю я и подмигиваю, только чтобы его подначить.

Эллингтон закатывает глаза, а сидящий рядом Валенти пренебрежительно фыркает: парочка неразлучных друзей вечно пикируется друг с другом.

— Капитан, ты, кажется, забыл, что в первой паре защиты Эллингтон играет не один, — он подается вперед, и на смуглом лице расплывается обаятельная улыбка. — Я Маттео. Тот самый человек, без которого Калеб в обороне — как без рук.

— Что-то у тебя самомнение сегодня зашкаливает, Валенти, — посмеивается Калеб.

— Можешь даже не спрашивать, — наклоняется Синди, — они всегда такие.

Белла хмыкает, отпивая из бокала.

— Рада знакомству. Хотя, Маттео... — при этих словах он поднимает голову, и улыбка становится еще шире. — Так тот мем из «Сумерек» — твоих рук дело?

Его лицо вытягивается, улыбка мгновенно гаснет, а стол взрывается хохотом.

— «Это кожа убийцы, Белла», — передразнивает Эллингтон; от смеха на его глазах выступают слезы.

Валенти бросает в мою сторону гневный взгляд.

— И с каких это пор мы сливаем подробности из закрытого чата?

— С незапамятных времен, — с невозмутимым видом роняет Синди.

У Валенти отваливается челюсть, и он переводит обвиняющий взгляд на О'Коннора.

— Ты тоже?

Тот лишь пожимает плечами с ехидной ухмылкой.

— У нас нет секретов.

— Да это не секрет, а групповой чат! — его глаза округляются. — Я же там всякие личные вещи писал, О'Коннор.

— О, мы в курсе, — пропевает Синди и, завидев, как бледнеет Маттео, заходится в приступе смеха. — Да расслабься, я издеваюсь. Он только приколы показывает.

Маттео прищуривается, переводя взгляд с О'Коннора на меня.

— Я вам еще припомню. Вот увидите, — сделав глоток пива, он подается вперед, мгновенно забыв о недавнем споре, и переключает все внимание на мою девушку. — Итак, Белла, каковы твои намерения насчет нашего парня?

Эллингтон и О'Коннор фыркают в унисон.

Белла приподнимает брови.

— Исключительно благие.

Валенти согласно кивает.

— Это мне нравится. Приятно слышать.

— Ладно уж, — смеюсь я, покачивая головой, — выкладывайте все, что хотели спросить. У вас же на лбу написано, что вопросов тьма.

Эллингтон наклоняется, сдаваясь первым.

— Почему ты пошла к нему в ассистентки?

— Господи, опять за свое, — бормочет Синди, прильнув к бокалу.

От неожиданности Белла приоткрывает рот, но все же отвечает.

— С предыдущего места работы меня уволили, а у Грейсона было единственное предложение с нормальной зарплатой.

Валенти косится на меня.

— Честная. Это подкупает.

— У нас не собеседование, — напоминаю я.

Эллингтон поднимает ладонь, призывая к молчанию.

— За что тебя уволили?

Валенти откидывается на спинку дивана и указывает на Беллу горлышком бутылки.

— О-о, отличный вопрос. Что, обчистила кассу?

— Что? Конечно нет. Я работала дизайнером в компании, а они слишком уж рьяно раздули штат, не подумав о последствиях.

Валенти разочарованно морщится.

— Скукотища какая-то.

— Прости уж, что история моего увольнения не тянет на блокбастер, — едва ли не давится смехом Белла.

— Бывшие парни? — допытывается Эллингтон, окончательно войдя в роль сурового следователя.

— В колледже были.

— Судимости?

— Нет. Сомневаюсь, что Люси взяла бы меня на работу с криминальным прошлым.

— Это точно. Девка она боевая, — Калеб откидывается на спинку, о чем-то раздумывая. — А что насчет хоккея? Ты фанатка?

Вопрос заставляет всех присутствующих за столом мгновенно умолкнуть.

Щеки Беллы розовеют.

— Если честно? Нет, извините.

Валенти победно ухает и дает Эллингтону «пять».

— Друзья мои, да это джекпот!

Синди закатывает глаза, после чего наклоняется к Белле и шепчет:

— Они просто терпеть не могут, когда в круг просачиваются всякие «зайки». Считай, ты прошла проверку.

У Беллы округляются глаза, она резко оборачивается к моим товарищам, но те уже переключились на совсем другую тему. Стоит ввязаться в очередной жаркий спор, как я тут же перестаю слушать.

О'Коннор поднимает палец.

— Хочу заявить для протокола: я вопросов не задавал.

— Занесено в протокол, — подначивает Белла.

Завидев проходящую мимо официантку, я быстро останавливаю ее и заказываю колу — внезапно стало как-то не по себе от того, что я единственный сижу с пустыми руками.

Белла косится на свой бокал, а затем переводит на меня взгляд огромных карих глаз; на лбу прорезается тревожная складка.

— Может, не стоит при тебе пить? Ты в порядке? Я запросто могу вылить.

Не дожидаясь ответа, Белла поворачивается к Валенти, как раз недовольно хмурящемуся в сторону Эллингтона, и пододвигает свой бокал вина.

— Держи. Немного сладкого, чтобы подсластить твою кислую мину.

Эллингтон поперхивается пивом, а О'Коннор заходится хохотом.

Белла снова откидывается на сиденье, уютно устраиваясь в моих объятиях; на губах играет довольная улыбка. Она достает пачку жвачки и отправляет одну подушечку в рот.

Я склоняю голову, касаясь губами края ее уха, и с истинным наслаждением замечаю, как по рукам Беллы пробегают мурашки.

— Спасибо, — шепчу я.

Словами не передать, как я благодарен за то, что не пришлось признаваться, как мне не по себе. Я откашливаюсь и демонстративно игнорирую подначки, которыми оболтусы пытаются зацепить Беллу.

— Ну и как тебе первый в жизни хоккейный матч? — вмешиваюсь я.

У Эллингтона и Валенти синхронно приподнимаются брови.

— Это был твой первый раз?

О'Коннор поднимает бокал.

— Рад, что мы устроили достойное зрелище.

Синди одобрительно свистит.

— Это уж точно. Блестящее начало сезона, парни.

Никто не произносит этого вслух — да и нужды нет. Все, кроме Беллы, прекрасно сознают, в какой глубокой яме я пребывал до сегодняшнего дня. То, что забросил одну шайбу, — уже чудо, а тут дубль.

Похоже, Белла — мой счастливый талисман.

Она улыбается, заправляя каштановую прядь за ухо.

— Честно говоря, я в полном восторге, — признается она. — Кажется, столько всего упустила! События развивались так стремительно, что сердце чуть из груди не выпрыгнуло, — она ахает, и глаза слегка округляются. — А уж эти стычки и драки! Я и не подозревала, что хоккей — настолько жесткий спорт, если не считать самого катания.

О'Коннор усмехается мне через голову Синди.

— Ну все, переманил ты ее на нашу сторону.

— В такую веру и обратиться не грех.

Синди улыбается Белле, и обе внезапно заходятся смехом. Я вопросительно смотрю на парней.

— Есть идеи, над чем они смеются?

— Я Синди с пеленок знаю, — отзывается О'Коннор сквозь их хохот, — и до сих пор не понимаю и половины того, что она несет. Просто поддакивай и кивай.

— Эй! — Синди пихает его локтем в бок.

Тот с усмешкой глядит на нее сверху вниз, и во взгляде так явно читается нежность, что, когда целует ее в лоб, все возражения Синди тут же затихают.

Девушки так непринужденно болтают, что в груди разливается тепло. Я ведь знал: Белла идеально подходит для уговора. Что-то внутри подсказывало — она приживется.