В голове вспыхнули чужие воспоминания: Каменная башня. Мальчишка с перекошенным от злости лицом. Чьи-то крики. Мужчина с янтарными глазами и тяжёлой рукой.

А потом — падение. Я резко зажмурилась.

Нет. Нет. Нет.

Этого не может быть.

Сознание будто пытались запихнуть в слишком тесную оболочку. Всё вокруг ощущалось неправильным. Чужим.

Я больше не Нина. Или Нина, но уже не та.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Слёзы хлынули сами собой. Я зажала рот здоровой рукой, пытаясь не разрыдаться в голос, но внутри всё уже ломалось.

Мне было тридцать с хвостиком. У меня была квартира. Работа. Своя жизнь. Пусть не идеальная. Пусть одинокая. Но моя. А теперь…

Я судорожно вдохнула — и снова поморщилась от боли в рёбрах.

Нет. Нужно успокоиться.

Понять, что происходит.

Выжить.

Где-то неподалёку послышались мужские голоса.

Я вздрогнула.

Через несколько секунд на меня упали две тени, закрывая солнце.

Мужчины.

Высокие. Крепкие. В тяжёлых кожаных доспехах с металлическими вставками. На поясах — мечи. Настоящие мечи. Один был седым, со шрамом через щёку. Второй — моложе, с холодными голубыми глазами.

— Жива? — хрипло спросил старший, присаживаясь рядом.

Я попыталась ответить, но из груди вырвался только болезненный сип.

Молодой вдруг резко побледнел.

— Это же госпожа Айла!

Айла?

Я хотела сказать, что они ошиблись. Что я не Айла. Что я вообще не отсюда. Но язык не слушался.

Седобородый осторожно коснулся моего затылка. Пальцы были грубыми и тёплыми.

— Тише, — пробормотал он. — Кости вроде целы.

— С крепостной стены просто так не падают, — тихо сказал молодой.

Я застыла.

Крепостной стены?

Старший бросил на него тяжёлый взгляд.

— Она ребёнок.

Между ними повисло напряжение — короткое, колючее.

Молодой отвёл глаза первым.

Седобородый снял с пояса флягу и поднёс к моим губам.

Вода пахла травами.

Я жадно глотнула и тут же закашлялась, согнувшись от боли.

— Осторожнее, маленькая госпожа, — неожиданно мягко сказал старший.

Госпожа.

Значит, не крестьянка.

Это немного успокаивало… и пугало ещё сильнее.

— Владетель будет рад, что выжила, — бросил молодой.

По спине прошёл неприятный холод.

Почему-то мне совсем не понравилось, как это прозвучало.

Я с трудом подняла взгляд.

Над морем, прямо на скале, возвышалась огромная крепость.

Каменные стены. Башни. Узкие окна. Никаких проводов. Никакого стекла. Никаких следов привычного мира.

У меня внутри всё оборвалось.

Это не розыгрыш. Не моё больное воображение. Не сон. И даже не бред после падения.

Это другая реальность. Другой мир. Настоящий.

Меня затрясло. Как это вообще возможно?

— Всё хорошо, — проговорил седобородый, явно приняв мою реакцию за последствия падения. — Мы отнесём вас домой.

Домой? Какой теперь, к собакам, дом? Я даже не знаю где я нахожусь!

Но сил спорить уже не осталось.

Когда меня подняли на руки, сознание снова поплыло от боли. Я чувствовала себя сломанной куклой.

Последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту, — высокие стены крепости на фоне ослепительного неба.

***

В следующий раз я очнулась уже ночью. Комната тонула в полумраке. Где-то потрескивали свечи. Воздух пах травами, горелым маслом и чем-то еще.

Рядом с кроватью в кресле дремала грузная женщина.

Её тяжёлое смрадное дыхание разносилось по комнате так громко, что казалось — ещё немного, и стены задрожат. Я осторожно пошевелилась.

Зря.

Боль полоснула по рёбрам так резко, что из груди вырвался сдавленный стон. Женщина тут же проснулась.

— Юная госпожа!

Она подскочила неожиданно проворно для своей комплекции, положила мне на лоб влажную ладонь и заголосила так, будто я уже умерла, воскресла и снова собралась помирать.

Через минуту в комнату ворвался мужчина с кожаной сумкой.

Врач, машинально отметила я. Эту породу я узнаю даже в иной реальности. Есть в них что-то похожее во всех измерениях, как мне кажется.

Он быстро закатал рукава, тщательно вымыл руки в тазу с пенящейся водой — и только потом подошёл ко мне. Я немного расслабилась. Значит, не полное средневековье.

Осмотр оказался мучительным.

Он ощупал затылок, и мир тут же вспыхнул болью. Меня повело, но сильные руки удержали за плечи. Под нос сунули какую-то едкую гадость. Я закашлялась и пришла в себя.

— Тихо, госпожа, — спокойно сказал врач. Его голос оказался удивительно приятным.

Дальше было хуже. Рёбра туго перетянули плотной тканью. Руку зафиксировали. Ссадины обработали чем-то холодным и резко пахнущим. Мята? Анис? Не важно, ведь боль постепенно боль начала отпускать. И вместе с этим приходило осознание — я действительно в чужом мире. В чужом теле. И, судя по всему, в очень непростом месте.

Когда врач закончил, женщина помогла мне улечься обратно.

— Отдыхайте, госпожа Айла, — пробормотала она.

Айла.

Имя всё ещё резало слух.

Я закрыла глаза.

Возвращаться ли назад?

Странно, но первой мыслью было не «как вернуться», а «А есть ли куда?» Меня никто особенно не ждал.

Ни мужа. Ни детей.

Сестра давно жила своей жизнью. Мужчины рядом не задерживались. Слишком резкая. Слишком неудобная. Слишком самостоятельная. Я криво усмехнулась.

Анюта всегда говорила:

— Тебе надо было мальчишкой родиться.

Может, она была права.

Сон накрыл неожиданно быстро.

А утром стало ясно ещё кое-что.

За всё время ко мне так никто и не пришёл.

Ни родители девочки.

Ни родственники.

Никто.

И это пугало сильнее, чем чужой мир.

Выкладка глав два раза в неделю: ЧТ и ПН.

На пятый день ко мне наконец пришли.

Две девочки.

Они явно были старше хозяйки этого тела — одной лет пятнадцать,второй чуть меньше. И стоило им войти, как я сразу поняла: сёстры.

Слишком похожи.

У старшей были белоснежные, как и у меня волосы, только уложенные идеально — под тонкой серебряной сеткой. Тёмно-синее бархатное платье подчёркивало бледность кожи и делало её старше своих лет. Но больше всего внимание притягивали глаза.

Разные.

Один — ярко-голубой. Второй — почти белый. Наверное она не видит одним глазом. По крайней мере, это было единственным логическим объяснением этой непонятной гетерохромии.

Она смотрела спокойно. Холодно. Так взрослые смотрят на неприятную обязанность.

Вторая девочка держалась чуть позади. Она стоит рядом, чуть повернув голову к сестре и я отчетливо вижу как они похожи. Лишь разрез глаз отличается и крупная родинка на лице второй девочки. Еще, она живая, более настоящая. Меховая оторочка на платье, выбившиеся пряди, любопытный взгляд. Она явно хуже скрывала эмоции.

Я молча наблюдала за ними.

Старшая взмахом руки выпроводила служанку из комнаты и только после этого заговорила:

— Ты доставила всем много хлопот, Айла.

Имя всё ещё резало слух.

Девочка прошла в комнату и села в кресло напротив моей кровати с такой уверенностью, будто уже сейчас считала себя хозяйкой крепости.

— Ты и так всегда доставляла слишком много хлопот. - Продолжила девочка глядя на меня не то с сочувствием, не то с полным равнодушием.

Мне, пока еще было очень сложно разобраться в ее эмоциях, которые девчонка умело контролировала. Я даже позавидовала.

— Одно только то, что матушка погибла из-за тебя, говорит о многом. — Она тяжело вздохнула отведя взгляд от меня.

А я немного прибалдела от услышанного. Получается, что хозяйку тела здесь не особо любили, если не сказать больше — ненавидели.

— Отец не знает, что мы с Маливой решили тебя навестить. И думаю, что если узнает — будет недоволен. Но сейчас его нет. Он в отъезде. И по приезду тебя, Айла, ждёт серьёзный разговор.