— Но для брака она непригодна.

Я замерла.

Эйрик нахмурился.

— Вот как?

— Айла по причине своего недуга не способна к зачатию.

На мгновение мне показалось, что я ослышалась.

Не способна к зачатию?

Это оно? Проклятие Айлы? Ее несуществующая болезнь?

В этом причина?

Не слабое сердце.

Не обмороки.

Для этого мира всё оказалось настолько проще?

Женщина, которая не может родить наследников, считалась бракованной.

Я машинально перевела взгляд на Горана.

В голове мгновенно возник десяток вопросов.

Бесплодие?

Врождённое?

Приобретённое?

Откуда вообще такой диагноз в мире, где медицина находится примерно на уровне позднего Средневековья?

И главное — кто его поставил?

— Но моей старшей дочери уже исполнилось пятнадцать, — продолжил Горан. — Самый подходящий возраст для брака.

Кароин заметно выпрямилась.

Эйрик удовлетворённо кивнул.

Кажется, разговор наконец вышел на ту тему, ради которой он проделал весь путь.

Но в следующий момент его сын спокойно произнёс:

— Прошу простить меня, господин Горан.

Все посмотрели на него.

Он сидел совершенно расслабленно, крутил в руках двузубчатую вилку и смотрел на Каорин.

Словно не собирался говорить ничего необычного.

— Но я не стану просить руки Кароин де Броган.

Тишина накрыла стол тяжёлым покрывалом.

Нантгир резко повернул голову к сестре, неверяще глядя на нее.

Кароин побледнела.

Лишь на мгновение.

Потом её лицо снова стало спокойным.

Но я заметила, как сильнее сжались её пальцы.

Эйрик нахмурился.

— Моргхар...

— Я говорил тебе, отец, об этом ещё по дороге сюда.

— Сейчас не время...

— Напротив. Самое время.

Он впервые перевёл взгляд на отца.

Спокойный.

Уверенный.

Слишком уверенный для человека его возраста.

Затем его взгляд снова вернулся ко мне.

И задержался.

Словно он видел что-то, чего не замечали остальные.

Мне стало неуютно.

Очень.

Потому что это был не мужской интерес.

Не восхищение.

Не любопытство.

Так смотрят на загадку.

Или на редкую находку.

Я увидела, как Малива медленно проследила направление его взгляда.

Сначала на меня.

Потом на Моргхара.

И впервые за весь вечер в её глазах мелькнуло настоящее беспокойство.

Утро началось задолго до рассвета.

Я проснулась от ветра. Он выл где-то за стенами башни, бился в узкие окна и заставлял дрожать ставни. Где-то на горизонте едва заалела полоса рассвета. Кони ржали во дворе крепости, наверное, вчерашние гости возвращались восвояси. Туда им и дорога!

Несколько секунд я просто лежала, глядя в полумрак комнаты. Я уже начинала привыкать к холодным, бодрвм рассветам, потому что комната выстывала так, что шел изо рта пар.

Потом вспомнила вчерашний ужин.

Слова Горана.

Слова про бесполезных людей.

Про пользу.

Про место в крепости.

И про то, что Айла не может иметь детей.

Последняя мысль до сих пор отдавалась внутри неприятным холодком. Но жалеть себя было бессмысленно. Если я действительно собиралась выжить в этом мире, следовало начинать действовать.

Сейчас.

Не завтра.

Не через месяц.

Сейчас.

Я осторожно выбралась из постели, натянула тёплую одежду, которую попросила у Аники: старые вещи Нантгира. Спрятала заплетенные в косы волосы под вязаный капр, и выскользнула из комнаты прежде, чем кто-то мог заметить меня. Сейчас я была похожа на тощего мальчишку, чем на дочь благородного семейства, но мне этот было на руку. Не хочу чтобы кто-то видел, как я пытаюсь сделать из этой развалины прежнюю себя.

Крепость ещё спала.

По коридорам ходили только редкие стражники да слуги, растапливавшие очаги.

Никто не обратил внимания на юркого мальчишку, торопливо спускавшегося по лестницам.

Через несколько минут я уже стояла за внешней стеной Львиного берега.

На той самой площадке, которую заметила накануне.

Ветер здесь был сильнее. Море лизало галечный берег. Воздух был холодным и соленой горечью оседал на губы. Скалы уходили в серый предрассветный туман.

Красиво.

Идеальное место для тренировок.

Я глубоко вдохнула.

Потёрла озябшие ладони.

Пора.

Начнем с легкой разминки. Потом с приседаний.

Присела.

Раз. Другой. Третий.

На пятом приседании сбилось дыхание.

На седьмом начало темнеть в глазах.

Я выругалась сквозь зубы и выпрямилась и попыталась сделать вдох. Не вышло. Только раскашлялась.

Нет.

Так дело не пойдёт.

Ладно, попробуем бег.

С этим точно должно быть проще.

Через минуту я уже стояла, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться, не выплюнув свои легкие. Сердце колотилось так, словно собиралось проломить грудную клетку. Я медленно опустилась на влажную, поскрипывающую гальку и дышала, делая глубокие вдохи и выдохи.

Проклятье!

В прошлой жизни я занималась плаванием.

Каратэ.

Любила походы.

Могла спокойно пробежать несколько километров в одном темпе.

А сейчас чувствовала себя развалиной.

Нет.

Хуже.

Развалина хотя бы не пытается притворяться здоровой.

Я невольно рассмеялась, но смех быстро оборвался кашлем. Похоже, придётся начинать не с нуля, а с минус десяти.

Но сдаваться я не собиралась.

***

Когда я вернулась в крепость, ноги дрожали от напряжения, все таки я сделала сегодня первый шаг к себе прошлой. Желудок недовольно сжимался. Последний раз нормально я ела ещё... честно говоря, вообще не помнила, когда я в этом мире ела нормально.

Поэтому ноги сами принесли меня туда, где в любой крепости всегда есть еда.

На кухню меня привёл запах.

Я почувствовала его ещё в коридоре.

Тёплый хлеб.

Копчёная рыба.

Костный бульон.

Травы.

После ледяного ветра Львиного берега этот аромат казался почти волшебным.

Толкнув тяжёлую дверь, я замерла на пороге.

Кухня оказалась огромной.

Гораздо больше, чем я ожидала.

Почти целый зал под сводчатым потолком, почерневшим от многолетней копоти и жира.

Вдоль дальней стены тянулся длинный каменный очаг. В его чреве горело сразу несколько огней, а над раскалёнными углями висели огромные чёрные котлы, в которых что-то медленно кипело и булькало.

От жара над ними дрожал воздух.

До чиста начищенные крышки котлов поблёскивали в свете огня.

На железных крюках сушились связки трав, пучки дикого лука и нанизанная на верёвки рыба.

Вдоль стен стояли бочки с солью и водой.

Корзины с репой, и какими-то местными корнеплодами громоздились почти до пояса взрослому человеку.

У одного из столов две женщины ловко чистили серебристую рыбу длингой с локоть взрослого мужчины.

Чешуя летела во все стороны и сверкала в воздухе, словно мелкие монеты.

Возле другого стола молодой парень рубил овощи с такой скоростью, будто сражался с ними, я даже невольно улыбнулась, таким забавным он выглядел в этот момент.

Кто-то месил тесто.

Кто-то развешивал коптиться свежий улов.

Кто-то спорил из-за количества соли в очередном котле.

Двое мальчишек таскали мешки с мукой из подвала куда-то наверх, ворча, что такой дорогой товар портится из-за близости моря, и я невольно задумалась, как сделать так чтобы не отсыревала мука.

Шум стоял невероятный.

Грохот посуды.

Треск дров.

Голоса.

Смех.

Ругательства.

Но при этом во всём происходящем чувствовался удивительный порядок.

Каждый точно знал своё дело.

Никто не мешал друг другу.

Огромный механизм работал без остановки.

Я невольно залюбовалась, отрешившись от своих мыслей.

Вот она.

Настоящая жизнь крепости.